Считайте его мертвым - Рассел Эрик Фрэнк - Страница 13

— Вы категорически утверждаете, что вражеские агенты способны читать наши мысли?

— Нет.

— Тогда откуда подобное предположение?

— Просто теоретически предполагаю, что, если один человек на что-то способен, на это может быть способен и другой, — сказал Харпер, — Я уже много лет размышляю над этой идеей, вот только не сумел пока найти доказательств в ее поддержку.

— Судя по всему, вы говорите о том, на что способны сами. И на что же?

— Вот на это, — ответил Харпер, показывая на листок.

Джеймсон не был дураком. Он сразу понял, что имеет в виду Харпер, но разум его отказывался воспринимать подобное. Очевидное объяснение оказывалось крайне неудобоваримым. Наконец Джеймсон решил поставить вопрос ребром.

— Для подобных фокусов потребовался бы телепат.

— Никто иной, — согласился Харпер.

— Кто слыхал хоть об одном телепате? — недоверчиво спросил Джеймсон.

Харпер лишь пожал плечами.

Нажав кнопку интеркома, Джеймсон проговорил в микрофон:

— Мисс Киз на месте? Позовите ее. Мисс Киз, я бы хотел попросить вас напечатать колонку из двадцати случайно выбранных восьмизначных чисел. Как только закончите, сразу принесите мне.

Отключившись, он вызывающе посмотрел на Харпера и подвинул ему лист бумаги:

— Посмотрим, что у вас получится.

— На этот раз мне придется искать в мешанине мыслей множества людей мысли того, кто сочиняет бессмысленные числа, — пожаловался Харпер. — Я могу пропустить одно-другое.

— Ничего страшного. Сделайте, что в ваших силах. Если напишете правильно хотя бы четверть цифр, это убедит меня, что времена чудес еще не миновали.

Харпер написал восемнадцать чисел плюс последние две цифры девятнадцатого. Молча взяв у него листок, Джеймсон подождал мисс Киз. Вскоре она появилась, отдала ему список и ушла, ничем не выказав удивления. Если бы ей приказали надеть чехол от пишущей машинки вместо шляпы, она и это проделала бы без вопросов.

Джеймсон сравнил две катанки.

— Это хуже, чем бомба в Пентагоне, — наконец сказал он. — Теперь ни у кого не осталось ничего личного.

— Знаю.

— Как вам такое удается?

— Разве человек с заячьей губой может рассказать, как ему удается быть таким? Все, что мне известно, — я таким родился. Первые несколько лет я считал, что все остальные похожи на меня. Лишь некоторое время спустя я понял, что это не так; понял, что я — одноглазый в мире слепых; понял, что меня могут опасаться. А тех, кого опасаются, ненавидят.

— Наверняка ваше дарование появилось не без причин, — сказал Джеймсон.

— Какое это имеет значение?

— Чертовски большое. Вы — отклонение от нормы, возникшее вследствие необычного стечения обстоятельств. Если удастся выяснить, каких именно обстоятельств, мы поймем, может ли такое случиться еще где-нибудь. Это, в свою очередь, поможет понять, существуют ли подобные вам люди, а если да, что с ними стало.

— Не думаю, что это имеет хоть какое-то значение, — тихо проговорил Харпер, — Теперь уже нет.

— Почему?

— Потому что я вступил в мысленный контакт с Джоселин Уиттингэм и она тотчас оскорбительно обо мне высказалась. И тогда я в нее выстрелил.

— Вы сочли оскорбление достаточным поводом для убийства? — спросил Джеймсон.

— Учитывая, что именно она сказала, — да.

— И как же она вас назвала?

— Земной ублюдок, — сказал Харпер, глядя ему прямо в глаза.

Глава 5

Минуты две Джеймсон сидел, словно парализованный. Мысли его сменяли одна другую в бешеном темпе, словно он на мгновение забыл, что Харпер может читать их также легко, как сверкающую неоновую рекламу.

— Вы уверены? — наконец спросил он.

— Единственный человек в мире, который может быть уверен в чужих мыслях, — телепат, — заверил Харпер, — Скажу вам еще кое-что: я стрелял в нее, потому что знал — я не могу ее убить. Это было физически невозможно.

— Почему вы так решили?

— Никто в мире не мог причинить вреда Джоселин Уиттингэм, поскольку она была уже мертва.

— Послушайте, у нас есть подробный отчет полиции…

— Я прикончил кого-то другого, — заявил Харпер. — Существо, которое перед этим убило ее.

Мысли Джеймсона снова закружились в бешеном водовороте. Его холодный острый ум привык иметь дело с весьма сложными, но, по сути, обычными проблемами. У него был немалый опыт, но сейчас Джеймсон впервые столкнулся лицом к лицу с чем-то сверхъестественным. И все равно он пытался мыслить рациональными, повседневными понятиями — хотя это было не проще, чем пытаться измерить рулеткой расстояние до Луны.

Харпера больше всего удивило, что Джеймсон чувствовал замешательство главным образом из-за нехватки определенной информации, которой он, подолгу службы, обязан был располагать. Джеймсон занимал высокое положение в бюрократической иерархии, но, судя по всему, недостаточно высокое. Так или иначе, у него имелись достаточные связи для того, чтобы дать делу ход и кое-что предпринять.

— У вас есть лишь голый отчет из полицейских источников, — сказал Харпер. — Этого мало. Я бы хотел рассказать обо всем, что сам видел.

— Выкладывайте, — кивнул Джеймсон, радуясь возможности сосредоточиться на том, что могло пролить свет на ситуацию.

Харпер начал рассказ с того, как уловил мысли умирающего Элдерсона, и поведал все до конца.

— Ни один обычный человек не в состоянии почувствовать, что его мысли кто-то читает, — сказал он. — Не появляется ощущения физического контакта, которое могло бы об этом предупредить. Человек остается в полном неведении о том, что забрались в его черепушку. Я все время читал ваши мысли, но вы ведь этого не ощутили, верно?

— Верно, — признался Джеймсон.

— И если бы я не признался, что я — телепат, если бы потом не доказал правдивость своих слов, у вас не было бы причин подозревать, что ваш разум распахнут передо мной?

— Не было бы.

— Так вот, — словно вспоминая, продолжал Харпер, — едва я коснулся разума существа, находившегося внутри Джоселин Уитгингэм, оно тут же почувствовало контакт, поняло, где находится источник контакта, пришло в дикую ярость и возненавидело меня на чем свет стоит. Как только я ощутил эту реакцию, мне стало ясно: разум — нечеловеческий. Контакт длился лишь долю секунды, но этого оказалось достаточно. Я понял, что существо не имеет никакого отношения к людям. Я никогда не спутал бы его с человеком, как вы бы никогда не спутали гремучую змею с младенцем.

— Если то был не человек, — скептически спросил Джеймсон, — тогда что же это было?

— Не знаю.

— Как оно выглядело?

— Также, как та девушка, Уиттингэм. Иначе и быть не могло. Оно использовало ее тело.

Внезапно Джеймсона захлестнула волна недоверия.

— Я могу сделать вывод, что вы либо настоящий телепат, либо исполнитель нового выдающегося трюка, благодаря которому вас не отличишь от телепата. Но это не значит, что я приму на веру ваш рассказ об убийстве. Ваша защита сводится к тому, что вы стреляли в труп, оживленный бог знает кем. Ни один суд в мире не примет во внимание столь невероятное заявление.

— Я никогда не предстану перед судом, — сказал Харпер.

— Думаю, предстанете — если только прежде не умрете. Закон есть закон.

— Впервые за свою никчемную жизнь я оказался выше закона, — уверенно заявил Харпер. — Более того, сам закон с этим согласится.

— Как вы пришли к столь поразительному заключению?

— Закон интересует не столько смерть Джоселин Уиттингэм. Его куда больше интересует убийство Элдерсона, офицера полиции. И вы не сможете приписать его мне, как бы ни старались, — потому что я этого не делал.

— Тогда кто? — вызывающе спросил Джеймсон.

— Ага! — Харпер многозначительно посмотрел на него. — Похоже, вы начинаете добираться до сути. Кто убил Элдерсона и зачем?

— И?..

— Трое на «тандербаге». Трое, которым, вероятнее всего, крайне не понравилось, что Элдерсон вмешался в критический момент, когда они овладевали Уиттингэм.