Тосты Чеширского кота - Бабушкин Евгений - Страница 54

– Доктор! Они просто звери! Они все, вдруг, ни с того ни с сего начали бить моего Срулика, и били его, и били! Звери, звери лютые, а не люди!!!

В отделении Ёлкинд немедленно принялся пить кровь. С больными он предпочитал не связываться, поскольку дело часто кончалось тумаками, а вот врачей высасывал, не хуже графа Дракулы, досуха.

Обстоятельность и вязкость его не знали предела. Невинная формальная фраза, типа, «как дела?» – оборачивалась катастрофой посреди рабочего дня.

Срулик цепко брал меня за пуговицу и рассказывал, как его дела, начиная с рождения, день за днем, не пропуская деталей. Через три дня, утратив две пуговицы, я выучил его биографию наизусть и перестал быть вежливым. Меня уже не интересовали его дела, я был озабочен лишь Сруликовым здоровьем, а значит – возможностью выписать его к бениной матери и поскорее.

Ёлкинд же, найдя в моем лице приятного собеседника, ловил меня по углам и интригующе произносил:

– Доктор, мне так надо уже с вами поговорить!

Первый же разговор окончился очередным изложением биографии и просьбой об отпуске.

Предвкушая возможность не видеть Ёлкинда пару дней, я с лёгким сердцем подписал отпуск.

С мамой! На два дня! Удачи, Срулик!

Вечером его привезла полиция.

– Ну, как дела, Срулик? – спросил я.

– Ай, бросьте! – неожиданно ответил Ёлкинд.

Картина оказалась такова. Вечерком Срулик решил подышать, и покинув душную квартиру, расположился на бордюре возле открытого уличного кафе. Через несколько минут он понял, что некоторые посетители говорят о нем, причем говорят нехорошо и даже оскорбительно. Срулик себя в обиду не давал никогда, и сейчас не стал. Приблизившись к двум самым нахальным клиентам он сообщил им, что они сами козлы и ублюдки.

Те поначалу отреагировали вяло, но Срулик им повторил. Слово за слово, Ёлкинд понял, что просто не способен браниться на иврите с той же скоростью, что и его оппоненты. Он сказал: «Я щас!» И побежал домой. Дома взял кухонный нож и вернулся, намереваясь продолжить дискуссию. Публика в кафе, вовремя заметив Ёлкинда с ножом, повскакивала с мест и…

Пусть продолжит Сруликова мама, бывшая сему свидетелем.

– Доктор! – рыдала она, задыхаясь. – Вы не представляете, что там было! Ведь Срулик только приблизился к ним с этим ножиком! Он ведь ещё ничего не сделал! Я думаю, он просто хотел объяснить… сказать что-то хотел… Откуда в людях столько жестокости… Я даже не поняла откуда взялись все эти палки, которыми его били… Это не люди! Звери, просто звери какие-то…

Так Ёлкинд сходил в отпуск первый раз.

А выпить мы можем за то, чтобы что-то первое не всегда было последним, а только когда это действительно необходимо!

4. Вот сука!

(Пьеса)

Надпись на занавесе: «У нас в Израиле, даже при небольшой покупке, дают бесплатный пакетик»

Маленький магазинчик. Продавец, брюнетистый, белозубый, молодой марокканец (в смысле, марокканский иудей). Такой весь доброжелательный, улыбчивый, видать настроение хорошее.

В магазинчик входит русский дед (тоже, тот еще иудей, но российский). Входит очень решительно, сурово, выражение лица, типа «Не на….бёте!»

В дальнейшем дед говорит по-русски, марокканец, естественно, на иврите.

Дед (очень сурово и громко, говоря, как говорят с глухим, видимо чтобы продавец лучше понял):

– Шалом! Мне нужно шоколад! ДАЙ! МНЕ! ШО-КО-ЛАД! П-А-Н-И-М-А-Е-Ш-Ь? Образина… ШОКОЛАДКУ ДАЙ, бля..!

Продавец (очень вежливо улыбаясь, напряженно вслушивается):

– Что хочет господин?

Дед (уже выходя из себя, краснея):

– ШО-КО-ЛАД! МНЕ! ДАЙ! ВОН ТУ!!! (тычет пальцем)

Продавец (в радостном озарении):

– О! Господин хочет шоколад! Пожалуйста! С вас шесть пятьдесят.

Дед (презрительно):

– Что ты лопочешь? Я спрашиваю?! СКОЛЬКА? СТОИТ?

Продавец пишет сумму на бумажке. Дед, злобно сопя, высыпает на прилавок горсть мелочи (одна медь), сграбастывает плитку шоколада и молча идет к выходу.

Продавец, молниеносно сосчитав деньги и убедившись, что всё верно, приветливо кричит в спину уходящему деду:

– Господин, может быть, дать тебе пакетик?

Дед (не поворачиваясь, себе под нос, с великой горечью):

– Вот сука, восемь лет уже тут покупаю, хоть бы раз пакет предложил!

Занавес.

Не лишним будет сказать, что в антракте я предложу выпить за понимание.

5. Кеша Гудлов

Кеша циничный религиозный фанатик и эпилептик. Возможно, что он еще и шизофреник, но после операции, деформировавшей его череп и окончательно исковеркавшей мозг, этого уже не разобрать.

Он невысок и неопрятен. Голос его скрипуч, а в глазах неугасимо горит христианский огонь принудительного милосердия. Неизвестно, имеет ли Кеша отношение к евреям, но живет он в Израиле и состоит в одной из протестантских сект.

Кеша постоянно общается со Святым Духом, и тот, к сожалению, не всегда советует Кеше добрые вещи. То есть, конечно, Дух учит Кешу лечить людей, бороться с курением и прочая и прочая, но если кто не излечивается сразу, Дух вводит Кешу в гнев, а грешников Кеша карает мордобоем. Поскольку Кеша трусоват, то в качестве грешников выступают обычно его полусумасшедшая мать и шестнадцатилетний сынок-полудурок.

Последний раз Кешу привезла полиция. Он взялся воспитывать тумаками мать и сына, и те подали жалобу. В полицейской машине Кеша пытался проповедовать, но менты-иудеи остались глухи к христианским призывам.

Тогда Кеша, в назидание маловерам, просто описал их машину изнутри. В приемном покое он хотел обдудонить полицейских еще разок, и уже снял штаны, призывая кару небес на их головы, но полицейские смылись, а дежурный врач, трусливо укрывшись в комнате, вызвал санитаров.

Оказалось, что Кеша прибыл с портативным DVD и диском, с записью творимых им чудес. Кроме того он имел при себе сумку, набитую христианской агитацией.

– Я вас буду шантажировать! – заявил Кеша, войдя в отделение.

– Как это? – не понял я.

– Не буду пить ваши лекарства, колите, пока задница не распухнет, тогда адвокат сразу увидит, что медицина ваша – карательная!

– Кеша, что же ты думаешь, что адвокат придет смотреть на твою задницу?

– А на что ему еще тут смотреть, на ваше лицо, что ли?

Я не нашелся, что ответить, и в виде шага к миру предложил Кеше прокрутить диск с чудотворствами. Тот снисходительно согласился.

Все врачи собрались посмотреть на религиозные чудеса.

Через несколько минут на экране появился Кеша и его мама. Кеша объяснил, что сейчас с помощью молитвы исцелит мамино плохое зрение. Для начала он отобрал у мамы очки, затем дал ей библию и велел читать вслух. Мама покорно, по-кротовьи, уткнулась носом в страницы и принялась бубнить.

– Громко читай, с чувством, – строго закричал Кеша, – давай читай, молись, сейчас прозреешь!

Мать повысила голос и продолжила елозить носом по книге. Минуты через две Кеша сказал:

– Пока достаточно!

– Ну, что, – продолжил он сурово, – улучшилось зрение?

– Улучшилось, Кешенька, улучшилось, – лепетала мама, близоруко щурясь.

– А насколько улучшилось? – не отставал чудотворец. – Процентов на семьдесят пять улучшилось?

– Улучшилось на все восемьдесят процентов! – заверяла мама, отодвигаясь опасливо подальше.

Вот так! – подытожил Кеша, повернувшись к бесстрастной видеокамере. – Исцеление свершилась! Каждый день молиться будешь!

Следующий эпизод демонстрировал излечение от курения самого Кеши и его сына.

Сидя рядом на кровати, они отчаянно дымили сигаретами, а Кеша еще и вещал громовым голосом, что на третьей затяжке Святой Дух избавит их от курения. Затянувшись трижды, Кеша схватился за горло и начал изображать дикий кашель, катаясь по полу.

Сын смотрел на него с нездоровым интересом, не переставая дымить. Кеша забился и пустил слюни. Сын докурил и вежливо покашлял. Кеша, утеревшись, поднялся с пола и, пристально поглядев на сынка, спросил: