Краски - Ковезин Павел - Страница 59

– Он тебя… избивал?

В голове Лейлы картинками промелькнули назойливые воспоминания: ночная авария, отец, влепивший пощечину, больничные коридоры, разбросанные по квартире вещи.

– Нет, – ответила Лейла после короткой паузы. – Он убил моего неродившегося ребёнка. Насильно сделал аборт.

Они на мгновенье переглянулись, Лейла первой опустила взгляд.

– Но… как?

– За деньги можно всё. А у моего отца их было немерено.

Рут промолчала, не зная, что и ответить.

– Мне было чуть больше чем тебе. И я как и ты ненавидела отца. Презирала его, желала смерти, проклинала долгие месяцы, даже после того как уехала из города. Но со временем эта ненависть начинает разъедать тебя, не даёт спокойно жить.

Она сделала паузу и накрыла ладонью руку Рут.

– Я говорю это затем, чтобы ты поняла, что не стоит винить себя в случившемся. Это нормально, что ты не чувствуешь сострадания. Но ты можешь его простить. Простить, чтобы не копить в себе эту ненависть оставшуюся жизнь. Мне понадобился не один год, чтобы отпустить ситуацию и простить отца. У меня была новая жизнь в другом городе, новая работа и новые люди.

Рут кивнула и вытерла слёзы.

– Когда отец забрал меня из полиции, он отдал мне свою куртку, чтобы я не промокла. А потом я увидела, как он пьёт на кухне один, и мне стало его жаль.

– Даже самые плохие люди иногда совершают добрые поступки. Но это не значит, что они исправятся. Мой отец тоже желал мне добра, хотел, чтобы я поступила в юридический и думала только об экзаменах, а не о свалившихся на голову детях. Это ни в коем случае не оправдывает его, – пальцы Лейлы начал обнюхивать Кубик, она улыбнулась от щекотки и убрала руку. – Но всё это уже не важно. Я давно отпустила все обиды, чего советую и тебе. Нам не о чем больше беспокоиться.

– Я сейчас беспокоюсь за маму, – сказала Рут, – она не справится одна.

– С ней всё будет в порядке, – успокоила её Лейла, – ей будет лучше без изводившего мужа. Как только её приведут в чувство и выпишут из больницы, мы обязательно съездим к ней. Не переживай.

Рут была ей благодарна за искренность и заботу. Лейла была словно лучом света среди психопатов, окружающих её. Если бы не она, Рут до сих пор бродила бы по Нойкёльну, и неизвестно, чем это закончилось. Но всё что она могла в тот момент ответить, было тихое:

– Спасибо тебе.

Передние двери джипа открылись, и в машину влезли Эмиль и Грет. Эмиль, всё ещё платком сдерживающий кровь, завёл машину и повернулся к Лейле и Рут.

– Куда едем?

– Надо забрать Йохана, – сказала Лейла. Она уже жалела, что оставила его на такое долгое время в наручниках и лишь с бутылкой воды.

– Диктуй адрес, – Эмиль повернулся, готовый вбить его в навигатор на телефоне.

Но Грет, услышав по радио обрывки новостных сводок, прибавила громкость.

«Несколько минут назад со стройки на востоке Нойкёльна был угнан грузовик. По предварительным данным, подозреваемым является Йохан Мориц. Несколько дней назад он сбежал из психиатрической клиники. Грузовик движется по трассе А113 на юго-восток. Советуем автомобилистам быть аккуратнее на этом участке дороги и по возможности ехать в объезд. Полиция уже предпринимает все действия по поимке преступника».

– А где он, по-твоему? – язвительно спросила Грет, повернувшись к Лейле.

Лейла уперлась локтями в коленки и схватилась за голову, борясь с желанием закричать на весь салон. Закричать так, чтобы выбило даже окна. Спустя несколько секунд, она, сдерживая слёзы и пытаясь успокоить нервы, подняла голову и посмотрела на Эмиля.

– Поехали. Это будет последний раз, когда мы за ним бегаем.

– Тогда советую пристегнуться, – ответил Эмиль, схватив ремень безопасности.

Грет открыла дверь.

– Поезжайте, – сказала она. – Я подстрахую вас на байке.

– Грет! – прежде, чем она успела выйти, Эмиль схватил её за руку.

Она повернулась и поймала его взгляд.

– Обещаю, всё будет нормально, пап. Поверь мне хоть в этот раз.

Эмиль, вспомнив разговор, решил, что стоит больше доверять ей, если он хочет сохранить с ней дружеские отношения. А после отпустил её.

– Аккуратней.

Грет улыбнулась, поймала обеспокоенный взгляд Рут и подмигнула ей. А после вышла из машины, хлопнув дверью.

– Эмиль, прости, что втягиваю во всё это, – сказала Лейла.

– Ничего, – усмехнулся он, – мы все и так уже по уши в дерьме.

21

РАДУГА

Строительная площадка Нойкёльна

      10 июня, 18:13

– Отошёл! – крикнул я мужчине, забирающемуся в кабину грузовика.

Я целился в человека, боясь, что случайно нажму на курок. Рука, держащая пистолет, дрожала. Мужчина отошёл на пару шагов, подняв ладони.

– Какого чёрта?..

– Ключи!

Он кинул связку ключей, но я не смог её поймать, и она упала на землю. Тяжело вздохнув и не убирая дула, я поднял ключи, залез в кабину и хлопнул дверью.

Прицеп грузовика был полностью забит банками с краской. Я решил закончить тем, с чего начал. Наконец понял, как можно избавиться от Сиджи. Там, в квартире, когда Бас угрожал ножом, Сид был напуган, потому что понимал, что я могу умереть. А значит – умрёт и он. И вот она – верная смерть. Я, как когда-то давно, утону в разноцветном хаосе, впечатавшись в стену на таком же грузовике, что унёс жизни моих близких.

Я повернул ключ в замке зажигания и надавил на газ.

Добро пожаловать в ад.

Повернув от мебельного «Mobel Boss» налево, я пропетлял по лабиринту узких дорог и, проигнорировав все знаки, выехал на трассу А113. Железная махина была почти неуправляема. Я как бешеный давил на газ, пытаясь совладать с ней и не перевернуться раньше времени. Проезжающие мимо водители, увидев несущийся грузовик, сигналили и тут же меняли полосу. Я проехал по мосту над Тельтовым каналом: слева виднелись поля, справа – немногочисленные высотки Берлина, тонущие в лучах яркого солнца. Когда вид на обе стороны загородил нескончаемый забор, машин на дороге стало меньше, и я смог спокойно набрать нужную скорость.

Мои руки дрожали, со лба тёк холодный пот. Я долбил по рулю и орал, что есть мочи. Вот она – красивая смерть. История, сделав круг, спешит закончиться там же, где и началась. Больше я никому не доставлю проблем. Больше никому не нужно будет со мной нянчиться. Там меня не достанут ни доктора с их пилюлями, ни полиция, ни друзья.

– Сука! Сука! Сука! – кричал я от отчаяния и какого-то неведомого мне раньше экстаза.

Как только я отвлёкся от дороги, грузовик резко швырнуло вправо.

На руле я заметил ещё одну пару рук.

– Придурок! – на сидении рядом появился Сиджи.

Грузовик едва увернулся от столкновения со стеной. Кабину затрясло. Я выкрутил руль обратно и бешеным взглядом посмотрел на Сида.

– Идиот! Решил умереть?! – орал Сид, схватившись вместе со мной за руль. – Хрена с два у тебя это получится!

– Отъебись! – я попытался толкнуть его в бок, крепче вцепившись в руль.

– Думаешь, смерть это спасение?! Думаешь, сможешь избавиться от меня?!

– Вот и проверим!

Мы вплотную проехали рядом с легковушкой, снеся ей зеркало заднего вида. Следом послышался сигнал клаксона.

Сид смотрел на меня пронизывающим взглядом. Он боялся, что мы действительно перевернёмся, и я умру. Умру вместе с ним.

Я заорал от безнадежности. Начал бояться, что с появлением Сиджи мой план не сработает. Не сдержав эмоций, я выстрелил в его сторону. Но пуля, пройдя сквозь него, лишь разбила боковое стекло. На дорогу посыпались сотни осколков. Сиджи заливисто засмеялся, но отпустил руль.

– Придумай что-нибудь более оригинальное, умник! Забыл, что меня не берут пули?!… – он тяжело вздохнул. – Если они, конечно, не у тебя в башке!

С этими словами он схватил меня за запястье и вывернул руку так, что мне в подбородок уперлось дуло.