Окончательное Предложение (ЛП) - Ашер Лорен - Страница 48

Таймер на духовке пищит, унося с собой Лану и этот прилив счастья.

Я сажусь рядом с Ками и уделяю ей внимание, игнорируя тягу к женщине, работающей на кухне.

Лана ставит передо мной мою тарелку. Прежде чем она успевает отодвинуться, я хватаю ее за руку и слегка сжимаю.

— Спасибо. Я очень рад, что ты меня пригласила.

Щеки Ланы, и без того розовые от напряжения, краснеют.

— Не за что.

Я провожу большим пальцем по ее коже.

— Я скучал по твоей еде, — я скучал по гораздо большему, чем по ее еде, но это кажется безопасным способом выразиться. Она сжимает мою руку в ответ в молчаливом признании, прежде чем я отпускаю ее.

Пока Лана берет коробку сока из холодильника, Ками наклоняется через стол, чтобы прошептать мне на ухо.

— Тебе нравится моя мамочка.

Мои глаза расширяются до предела.

— Я умею хранить секреты, — Ками поджимает губы и выбрасывает невидимый ключ через плечо.

Черт, ребенок умен. Либо это так, либо мой интерес к Лане настолько патетически очевиден, что это замечает даже пятилетний ребенок.

Возможно, и то, и другое.

Аромат арепаса щекочет мой нос и заставляет мой рот наполниться водой. Ками начинает есть, откусывая кусочки в перерывах между рассказами о том, как она сегодня ходила плавать в общественный бассейн в своем летнем лагере. Между ее рассказами и вопросами Ланы вся трапеза наполнена смехом, фальшивыми вздохами и тем, что Лана задает Ками глупые вопросы, призванные вызвать споры.

Мне нравится, что нет ни одной минуты тишины.

Я не помню, когда в последний раз я испытывал такое удовлетворение, делая что-то настолько простое. Конечно, я ужинал с семьей, но что-то в окружении двух пар только усиливало ощущение пустоты в груди. Но сегодня вечером это ощущение исчезло.

В моей жизни был момент, когда я думал, что невозможно почувствовать себя настолько полным. Но сегодня я чувствую это.

Впервые за долгое время я начинаю надеяться. Верить, что в этой жизни для меня есть нечто большее, чем хроническое одиночество и отчаянное стремление куда-то вписаться. Что я могу быть трезвым и счастливым, если только приложу усилия.

Или захочу.

Шум посудомоечной машины заполняет тишину, пока я протираю столешницу дезинфицирующей салфеткой.

Лана выходит из спальни Ками и тихонько закрывает за собой дверь. Она уже час занимается ее укладыванием, Ками просит еще десять минут купания, еще одну сказку на ночь и просит Лану спеть ей колыбельную перед сном. Я старался не подслушивать, но это было трудно, учитывая, насколько маленький у нас дом.

Она посмотрела на меня со странным выражением лица.

— Ты помыл посуду.

— Это меньшее, что я могу сделать после того, как ты приготовила ужин.

Она наклоняет голову.

— Возможно, мне придется приглашать тебя ужинать с нами каждый вечер, если это означает, что ты будешь мыть посуду.

— Договорились, — говорю я слишком быстро, в моем голосе звучит отчаяние.

Она прикусывает нижнюю губу, перекатывая ее между передними зубами, прежде чем заговорить.

— Это было мило.

Мое сердце сильнее стучит в груди.

— Что именно?

— То, что ты ужинал с нами. Это было похоже на… — ее голос затихает.

Я отказываюсь позволить ей уйти, ничего не объяснив.

— Что? — настаиваю я.

— Мне показалось, что ты вписался в нашу компанию, — она смотрит вниз на свои босые ноги, заправляя прядь волос за ухо.

Я проглатываю комок в горле. Как бы мне ни хотелось выразить свое согласие, я боюсь, что может произойти, если я это сделаю.

Она бы не заговорила об этом, если бы беспокоилась о том, что ты можешь сказать.

— На мгновение во время ужина у меня возникло такое желание.

Ее брови сошлись.

— Что?

Я пожимаю плечами, пытаясь сделать вид, что мне все равно, но, вероятно, мне это не удается, судя по тому, как напряжены мои плечи.

— Мне нравится проводить время с тобой и Ками. Она очень напоминает мне себя в ее возрасте.

Призрак улыбки пересекает ее губы.

— Ради моего собственного психического здоровья и здравомыслия я сделаю вид, что ты этого не говорил.

— Я не был таким уж плохим.

— К десяти годам у тебя уже было три сломанных кости, одно сотрясение мозга и неспособность усидеть на месте дольше десяти минут.

— Это не значит, что она станет такой.

— Я очень надеюсь, что нет. Мой страховой взнос уже зашкаливает, — она вскидывает руки вверх.

В итоге я смеюсь, от чего она только поджимает губы.

— Я серьезно!

— Ты станешь миллионером, когда мы продадим дом. Я уверен, что после этого ты сможешь покрыть пару сломанных костей.

— Точно, — ее восторг угас, вместе с небольшой улыбкой, появившейся на ее лице.

— Только не говори мне, что ты все переосмысливаешь. Я думал, мы договорились друг с другом.

Она хмурится.

— Нет.

— Тогда что случилось?

— Ничего. Я иду спать, — она поворачивается к коридору.

— Почему ты уходишь? — я следую за ней.

— Я устала, — она идет к своей спальне, которая находится прямо напротив моей.

Когда Лана собирается взяться за ручку, я останавливаю ее, хватаю за руку и разворачиваю к себе.

— Что я такого сказал?

Она делает глубокий вдох, заставляя свои плечи подниматься и опускаться.

— Меня беспокоит не то, что именно ты сказал, а то, что мне это напомнило.

Моя рука, держащая ее, напрягается.

— Что?

Она поднимает другую руку в воздух и вращает пальцем.

— Что у всего этого есть срок годности.

Мои брови сходятся вместе.

— Разве ты не этого хотела?

Ее лицо искажается, смятение проступает в каждой морщинке на лбу.

— Я не знаю, чего я хочу, и, возможно, в этом моя проблема, — она тяжело вздохнула. — Я просто забыла, каково это… — ее предложение замирает, когда она поджимает губы.

— Забыла, каково «что»?

Она опускает взгляд.

— Не чувствовать себя так чертовски одиноко хотя бы раз.

Давление в моей груди нарастает.

— Лана…

— Это прозвучало еще более жалко, когда я произнесла это вслух. Просто притворись, что я ничего не говорила, — она высвобождает руку и проскальзывает в свою комнату, прежде чем я успеваю спросить что-нибудь еще.

Я иду в свою спальню и забираюсь на кровать. Мерлин запрыгивает на матрас и прижимается к изголовью кровати, наполняя тишину своим ровным урчанием.

Я обдумываю слова Ланы о том, что она не знает, чего хочет. Ей не нравилось, когда ей напоминали, что у всего есть срок годности.

Если бы она не убежала в свою комнату, я бы сказал ей, что чувствую то же самое. Что я также страдаю от невыносимого одиночества и желания заполнить хроническую пустоту в груди.

Я поклялся себе, что буду здесь только до тех пор, пока не продам дом. Не было смысла задерживаться здесь дольше, особенно когда я здесь никому не нужен.

Но что если…

Нет. Не может быть, чтобы она дала мне шанс.

Верно?

Во время всех моих гипотетических рассуждений о возвращении на озеро Вистерия я даже не рассматривал возможность того, что Лана заинтересуется мной. Я даже не стал об этом размышлять, потому что не мог на это надеяться.

Но что, если она открыта для того, чтобы мы попробовали что-то новое вместе? Что-то, что не отягощено наркотиками, депрессией или плохими решениями, принятыми от отчаяния, чтобы почувствовать что-то кроме боли?

Я мог бы помочь уменьшить одиночество, от которого мы оба страдаем. Было бы легко стать ее спутником. Другом. Возлюбленным.

Мои мысли устремляются вперед, план формируется по мере того, как я перебираю все наши взаимодействия до этого момента. Если Лана в замешательстве, самое время прояснить некоторые вещи — начиная с моих чувств к ней. Возможно, у меня нет ответа на все вопросы, но одно я знаю точно.