Раскрась мой мир (СИ) - Смирнова Диана - Страница 20

Смартфон завибрировал на тумбочке.

Кто мог звонить так поздно. Олеся?

Не Олеся, Семён.

Я поспешила "поднять трубку":

— Да, слушаю.

— Дарин…

— Семен, что-то случилось?

— Ты нужна мне, поднимешься.

— Да, конечно…

Он сбросил вызов.

Снова голова?

Я откинула одеяло, спрыгнула с кровати, рванула дверцу шкафа, поспешно забрала с полки спортивный костюм, влезла в него за пару секунд, схватила ключ-карту и метнулась в коридор.

Дверь его номера была приоткрыта, свет не горел. Я поспешила войти, попыталась нащупать выключатель, но наткнулась на мужские пальцы, что тут же ловко сцапали мое запястье. Привыкшие к полутьме глаза позволили увидеть силуэт Семена.

Что он делает?

Вторая рука парня безошибочно нашла мой локоть, пальцы скользнули выше, остановились на шее. Он шагнул вперёд, заставляя меня спиной захлопнуть дверь и оказаться зажатой между его оголенным торсом и прохладной деревянной поверхностью.

— Семен?

— Тс-с-с.

Его палец скользнул мне на подбородок, поднялся выше, "прошёлся" по губам. Семён наклонился. Я инстинктивно отвернулась. Губы парня прикоснулись к щеке. Носа достиг неприятный запах алкоголя.

Он снова пил.

Я услышала, как парень усмехнулся:

— Мать Тереза, не будь недотрогой, я знаю…

Он не договорил, нащупал край футболки, отодвинул. Его ладонь коснулась живота, пуская по телу предательскую дрожь.

И снова смешок:

— Я тебе нравлюсь.

Его губы опустились ниже, ласково касаясь шеи и вырывая из моей груди весьма говорящий вздох. Ладонь Семена скользнула в мою, переплетая наши пальцы, вторая рука поглаживала спину, он прижался теснее. Моя ладонь сама опустилась ему на затылок, пальцы утонули в мягких густых волосах.

Дурман. Наваждение. Это не я! Я так не поступаю!

Ладонь Семена выскользнула из моих пальцев, переместилась к локтю, потом к плечу, нашла подбородок, чуть повернула. Его большой палец снова был на губах, позволяя парню отыскать их и накрыть своими.

Взрыв. Фейерверк.

Не ответить выше моих сил.

Ладонь скользнула на его плечо, ощущая приятную гладкость кожи и напряжённую сталь мышц.

Че-е-ерт!

Его освободившаяся рука опустилась на бедро, требовательно сжала, вторая на грудь под футболкой.

— Нет…

Я уперлась руками в стальные мышцы, толкнула, что было сил, заставила отступить.

— Ты чего, солнце?

— Не называй меня "солнце"!

Я стояла с вытянутыми руками, воздух с надрывом входил в лёгкие, словно, минуту назад я не целовалась, а бежала несколько километров в жёстком ритме.

— Зачем, Семён?

— Я тебе нравлюсь… Зачем тянуть?

Я усмехнулась, Антон говорил так же. Антон — моя первая любовь и первое разочарование. Скелет в шкафу зашевелился, напоминая о себе.

— Зачем тянуть? — мои губы снова исказила болезненная усмешка. — Почему я решила, что ты другой, лучше него? "Зачем тянуть, Дарина, потом аборт делать будет уже поздно…"

Зачем тянуть…

Ещё один судорожный вдох.

Почему Семён сказал именно это?

Стена, которую мы с Олесей старательно выстраивали вокруг моей личной боли пошатнулась.

— Дарина, при чем тут аборт? — парень шагнул ближе.

— Не подходи! — взвизгнула я, вжавшись в деревянную поверхность двери.

— Дарин…

Если бы я сейчас не пыталась удержать "стену", то отчётливо услышала бы растерянность в его голосе.

— Такие как ты, такие как Антон… Вы получаете то, что хотите, не задумываясь, что останется после вас. Как больно может быть после вас!

Я тоже забыла об этом, подпустила к себе ещё одного самовлюблённого эгоиста.

Я нащупала ручку двери, нажала, развернулась, потянув ее на себя, но рука Семена опустилась на деревянную поверхность, толкнула обратно заставляя дверь вновь закрыться с лёгким хлопком.

— Выпусти меня, я хочу уйти!

— Нет!

Он снова оказался близко, безошибочно обхватил рукой мою талию, заставляя прижаться спиной к его груди.

— Я потерял зрение из-за своей глупости, но тебя не потеряю!

Рука Семена по-прежнему упиралась в дверь, я почувствовала, как его висок касается моего, услышала дыхание рядом с ухом.

— Это случилось в мой день рождения. Насмешка судьбы, не правда ли?

Я замерла, мои пальцы разжались, отпуская ручку двери.

— Клуб, девочки, выпивка, весёлый праздник…

Парень замолчал, его дыхание коснулось шеи, оставляя на ней теплый след.

Сейчас он все расскажет.

Обида, злость, негодование ушли на второй план. Я замерла боясь пошевелиться. Семён продолжил:

— Человек, которого я считал другом, в финале предложил "улететь в страну грез".

Молчание, ещё один судорожный вздох.

Ему непросто вспоминать…

— У белого порошка был сладковатый запах. — С ощутимым усилием выдавил парень. — Мы, действительно, улетели. Он — на тот свет, а я — в темноту.

Моя ладонь нашла его запястье, сжала. Рука Семена оторвалась от двери, обвила мое тело вторым горячим кольцом.

— Об этом знают только отец, Толик и врачи, — его голос понизился до сдавленного шёпота.

— Мне жаль…

Дежурная фраза, банальная и ненужная.

— Не надо, сам виноват…

Я чувствовала спиной его напряжение.

Отец злится и жалеет, — продолжил Семён, — Толику насрать, для врачей моя проблема — часть работы. А ты… Я очень долго не мог поверить, что встретил человека, который, просто, хочет помочь. Тренажерный зал, бредовый момент с кулером, самостоятельный поиск выхода, гитара — все это позволяет вновь почувствовать себя прежним.

Парень наклонился, уткнулся лбом в мое плечо:

— Не уходи. Я без тебя снова стану незрячим инвалидом.

Он судорожно втянул воздух, усмехнулся:

— Обещаю больше не навязывать свои правила, с этой минуты играем только по твоим.

Пальцы Семена осторожно скользили по моему плечу, пуская по коже приятные мурашки, на его губах играла задумчивая улыбка, а глаза "смотрели" мимо меня, туда, где в номере располагалось большое окно с плотно задернутыми шторами. Он не знал, что я проснулась и сейчас лежала старательно изображая спокойное дыхание спящего человека. Мужские пальцы скользнули к шее, обрисовали её изгиб, нашли щеку, наткнулись на прядь волос отодвинули.

— Ты не спишь.

— С чего ты взял?

Его улыбка стала шире:

— Попалась…

Я усмехнулась. Остаться в его номере, конечно, было классной идеей, но спорной. Стрелки наручных часов медленно подбирались к восьми, скоро придет Толик…

Краснеть не хотелось.

Я протянула руку, пригладила растрепавшуюся во сне челку парня, пропуская между пальцев шелковистые пряди:

— Мне пора, там, наверное, будильник в номере надрывается.

Семён скользнул ладонью на мою талию, обнял, подвинулся ближе.

— Пусть надрывается.

Я опустила веки, чувствуя, как его дыхание касается лба, подняла голову, позволяя парню найти мои губы. Получив разрешение, Семён заставил меня откинуться на спину, повторяя вчерашний взрыв с феерверком. Я обхватила руками шею парня, посылая к черту вопяший о стыде внутренний голос.

Он обещал играть по моим правилам и сейчас большего не потребует.

Жадно, грячо и до неприличия классно. Никогда бы не подумала, что можно так вкусно целоваться.

Одной рукой я скользнула ему на затылок, запустила пальцы между густыми прядями волос, поймала дополнительный кайф от их приятной мягкости, ладонью второй с наслаждением скользнула по его плечу, ощущая упругие бугорки напряженных мышц.

— Блин, Дарина, — прорычал Семён, отрываясь от моих губ и откидываясь на свою подушку, — это не честно…

— Что не честно? — я приподнялась на локте, с улыбкой глядя на его обиженное выражение лица.

— Провоцировать… — Буркнул парень. Улыбнулся, — но мне понравилось.

Уходить не хотелось, совсем не хотелось, но минуты до прихода сопровождающего таяли.

— Пойду, — я поднялась с кровати, взяла из кресла кофту спортивного костюма, — не хочу целый день слушать подколы Толика.