Не надо, папа! (СИ) - Тукана Эпсилон - Страница 283

Сарада чувствовала, что полчаса назад явно где-то запуталась: работать без опорных символов, просто вручную, было трудно. Но «хаос» прежде никогда ни на ком не срабатывал, а потому Сарада и не сильно переживала об этом. В этот раз ошиблась, но в следующий будет внимательнее.

Подопытный сидел на койке и раздраженно наблюдал за ней. Она уже утомила его своими печатями и гипнозом додзюцу.

— Все? Ты закончила?

— Да.

Сарада сложила печати и активировала «хаос», даже и не надеясь, что на этот раз выйдет что-нибудь толковое. Подопытный моргнул. Его взгляд, полный ненависти и презрения, стал стеклянным. Такие глаза были у коз. Пустые и ничего не выражающие.

— Итак, что вчера было на ужин? — спросила Сарада.

Подопытный еще раз моргнул.

— Э-эй, — она помахала рукой у него перед глазами. — Ты меня слышишь?

Мужчина тупо следил за ее рукой. Сарада пощелкала у него перед носом пальцами, пытаясь вывести его из отупения. Никакой адекватной реакции не последовало.

Сараде стало страшно.

— Ты помнишь, кто я?

Подопытный не реагировал. Кажется, он вообще не понимал человеческую речь. Сарада отвесила ему пощечину. Жестоко, но выбирать не приходилось. Он дернулся от боли, машинально почесал щеку и уставился на нее с потерянным испугом.

Неужели сработало? «Хаос» сработал?

Сарада запаниковала. Воспоминания недельной давности подопытного перемешались, вот только с ними, судя по всему, перемешались и все остальные. Удержать «хаос» в границах недели не вышло?

Сарада дернула плечами, сгоняя с тела неприятный холодок, и мысленно поблагодарила себя за находчивость. Хорошо, что она все-таки добавила к «хаосу» еще и «возврат». Три последовательных звонких хлопка должны были запустить сложный алгоритм перетасовки, и запечатанное в сознании подопытных гендзюцу восстановило бы пути к элементам памяти.

Без воспоминаний недельной давности прожить можно было. Без всех воспоминаний… вряд ли.

Сарада трижды хлопнула в ладоши. Подопытный часто заморгал от громких звуков. Его отупевший взгляд остался прежним. Сарада стала нервничать. Чуть выждав, она снова захлопала в ладоши. Пробовала разную частоту, разную громкость. Пробовала хлопать у мужчины над самым ухом.

Хлопки должны были запустить программу «восстановления». Должны были… Но почему-то не запускали.

Глава 105. Покой руин

105

Орочимару поджег фитиль новой свечи от расплывшейся догорающей, подплавил воск у основания и вставил свечу в подсвечник. На письмена в свитке упал свет. Орочимару в пятнадцатый раз перечитал текст, силясь понять, как можно связать все это с тем, что он вычитал прежде.

Все свободное время он изучал свитки клановых техник Узумаки, которые стащил из секретных архивов Листа еще во время своего побега из Конохи. А стянул он тогда немало.

Орочимару никогда не думал, что попадет в такую прескверную ситуацию. Вместо стремительного развития вверх, выше всяких мыслимых и немыслимых пределов, он уже третий год топтался на месте, пытаясь вернуть себе нормальную жизнь. Техника Третьего едва не упокоила его навечно. Если бы он не перестраховался и не включил в структуры Проклятых Печатей частички своей души, у него бы и шанса вернуться-то не было. А так хоть Кабуто удалось его возродить, пусть и в таком ущербном состоянии.

Ущербном…

Частичка души не могла заменить целую душу. Разрабатывая технику Проклятых Печатей, Орочимару не догадывался о том, как будет чувствовать себя, имея лишь осколок вместо полноценной души. И не то чтобы хотел на себе это испытать. Обстоятельства вынудили.

Чакра — ничто. Тело не могло существовать без души. Душа — на ней все было завязано. Она сшивала и объединяла в единую систему и тело живого существа, и его мысли, и все энергетические составляющие. Без души все бы рассыпалось.

«Души, — рассуждал Орочимару. — Откуда берутся души? Возникают новые? Попадают в чистый мир, очищаются до ядра и выходят на новый круг? Какая из теорий верна?»

Души мертвецов, призванные с помощью Эдо Тенсей, возвращались с памятью и чакрой. Из этого следовало, что душа не просто объединяла составляющие живого, а еще и срасталась с ментальной составляющей и с энергетическими составляющими чакры. А значит, одна душа не могла принадлежать разным людям из разных поколений, иначе Эдо Тенсей бы не работала. Одна душа — один человек. Или же со временем от души отслаивались посторонние примеси и она выходила на новый круг? Тогда воскресить давным-давно умерших людей было никак нельзя?

Первое время Орочимару пытался понять, что сделать наиболее реально: отловить, очистить от шелухи личности чужую душу и слить ее со своей или вернуть из чрева Шинигами собственную, и очень быстро склонился ко второму варианту. Свое роднее. Хотелось вернуть свою память за тот месяц между установкой Проклятой Печати Саске и нападением на Лист. Конечно, Орочимару знал о событиях того промежутка, наблюдал из тела Саске. Но что, если за этот месяц ему настоящему приходили в голову какие-то гениальные идеи? Ему частенько приходили в голову гениальные идеи. Было жаль оставлять их Шинигами. К тому же ни в одном из свитков Узумаки ему не попадалось наводок на то, как можно отделить призванную из чистого мира душу от примесей чужой чакры, памяти и прочего. И более того, возможно ли это вообще?

Слишком сложно… Будь ты проклят, Сандайме.

Злость на учителя отвлекала Орочимару от содержимого свитка. Он усилием воли заставил себя не отвлекаться. Нельзя было отвлекаться. Времени оставалось в обрез. Нужно было взломать Шики Фуджин до того, как наступил бы срок переселения в новое тело.

То тело, в котором он поселился, наполненное его разумом, отлично производило все необходимые шиноби энергетические составляющие. Орочимару мог замешивать и использовать чакру для ниндзюцу. Вот только осколок души не тянул поддержку нормальной работы целого организма. Он перегружался, истощался и таял. Пожирал сам себя каждый день, каждый час. Каждый миг. Использование техник сократило бы век Орочимару. В какой-то момент осколок его души растаял бы полностью, и тогда… Тогда Кабуто пришлось бы распечатывать джуин кого-нибудь из Тройки. Но это означало бы новый откат памяти.

Все накопленные знания и идеи… Конечно, их можно было переписать в свитки для своего следующего воплощения, но Орочимару не хотел тратить на это время. Его мыслительный процесс в десятки раз обгонял скорость писания. Да и свитки могли попасть не в те руки. Делиться идеями не хотелось. Сосредоточиться, сделать решающий рывок и разобраться с этим сейчас раз и навсегда — вот чего он хотел. И стоило поторопиться. Орочимару чувствовал: техника обряда переселения в новое тело сожрет львиную долю остатка души. С таким мелким осколком он не протянет и года, да и на два переселения не хватит уж точно.

Взаимодействие с Шинигами требовало жертв. Переводить драгоценное тело Учихи на жертву Богу Смерти Орочимару не хотел. Да и существовать в теле Учихи и не применять техники, чтобы не укорачивать себе век? Не об этом он мечтал. Не об этом.

Взломать Шики Фуджин нужно было сейчас. Принести в жертву этот никчемный организм, уже придущий к тому моменту в негодность, освободить свою душу, слиться с ней и переселиться в тело Саске. Вот каков был идеальный план действий Орочимару.

Но была одна проблема. Он все еще не знал, как ему разобраться с проклятьем Третьего. Картинка не складывалась. Не хватало элементов пазла. Орочимару чувствовал, что не понимает еще кое-чего исключительно важного о душах, о мире, о чакре и о специфике печатей Узумаки в частности. Он стоял на пороге открытия, но озарение никак не приходило к нему. Нужен был толчок.

Из этих свитков следует, что… Нет-нет. Такого быть уж точно не может. Если бы все было именно так, Лист бы глаз не спускал с храма. Его бы охраняли так, что не пробиться… Или они и сами не понимают, каким владеют кладом?