Не надо, папа! (СИ) - Тукана Эпсилон - Страница 390

Мир и прежде казался каким-то мутным, неясным. Саске разграничил его так, как ему было проще, поставил себе цель и шел к ней. Он думал, что эту муть прояснить нельзя. Думал, что она так и должна быть мутью, потому что мути так полагается. Но рассказ Мадары проливал на нее свет, и все, прежде непонятное, понемногу обретало формы и конкретику.

Муть оказалась уродливее, чем Саске мог себе представить. В фантазиях его вечно что-то удерживало, словно в глубине души он всегда знал правду, но не мог в нее поверить и упрямо отрицал.

Итачи никогда не сходил с ума. Он выполнял миссию. Учиха планировали восстание, и деревня отдала приказ истребить их. Всех. Деревня…

Саске скорчился, поджимая колени к животу. Он прислонился спиной к неровной стенке пещеры, и от земли в позвоночник передался холод.

«Он наверняка тоже ответит тебе какую-нибудь возвышенную чепуху. Что он убил нашу семью, потому что у него была цель…» — слова Сарады звенели в голове настолько четко, словно она стояла рядом. Ее сменял голос Мадары:

«…выбор: сразиться с Учиха и погибнуть со всеми или спасти хотя бы тебя…»

Итачи собственными руками уничтожил Учиха, чтобы подарить ему жизнь. Саске думал, корень всех зол — Итачи, но его брат оказался такой же жертвой, как и он сам. Как и Сарада.

Саске не хотел этого слушать, не хотел верить. Мадара был врагом, Йондайме сказал…

Йондайме… Четвертым мог стать наш отец. Но ему даже не предложили этот пост, так?

«Учиха не может быть Хокаге. В деревне Скрытого Листа никогда не будет Хокаге из клана Учиха. Никогда», — повторял невидимый Мадара.

Никогда…

Итачи не убивал Шисуи. Шисуи погубила деревня. Сама же назначила Пятым Хокаге и, подарив надежду, сама же избавилась от него.

Саске сопротивлялся проклятому рассказу как мог. Убеждал себя, что все это ложь. Но эта самая ложь идеально заполняла белые пятна, и по тому, с каким презрительным удовлетворением Мадара рассказывал ему историю Итачи, Саске интуитивно догадывался, что все это на самом деле правда.

Сарада… Сарада знала? Насколько много она знала?

В те времена, когда ее приняли в семью, она была ровесницей Итачи и получила повязку генина. Наверняка ходила на собрания вместе со всеми.

Она знала про восстание. Все это время знала и молчала.

Саске с отчаянным рыком ударил кулаком в скалистый пол пещеры и костяшки пальцев обожгло болью. Он схватился за голову, а затем взглянул на свои руки в слабом свете свечи. Обычные покрасневшие ладони.

Он убил его. Последнего по-настоящему родного человека. Убил вот этими руками.

Саске трезво осознавал, что это было идиотизмом — оправдывать убийцу. Какими бы благими ни были намерения Итачи… но он убил всех.

Папу, маму… Всех!

Однако из-под слоев ненависти и обиды пробилась любовь, которую Саске задушил в себе еще десять лет назад и из которой черпал силу для ненависти. Нельзя было позволять ей прорваться, но крошечная трещина… и все теплые чувства, похороненные на дне души, хлынули водопадом, расширяя эту трещину и затапливая все его существо. Он захлебывался теплом и слезами. Давился, кашлял и всхлипывал как ребенок. Наверное, он выглядел жалко, но Саске было безразлично, как он выглядел. Все снаружи перестало иметь значение, потому что самое важное сейчас творилось внутри его сердца, видимое только ему.

Любовь к старшему брату была фундаментом его личности. Он мог закопать ее и отрешиться, но стоило лишь позволить себе потянуться к ней, как она очнулась ото сна. А вместе с любовью к брату ожил и маленький Саске — тот мальчик, которым он был до того, как познал силу кланового додзюцу.

Итачи… Нельзя было прощать такое. Нельзя было прощать убийство родителей. Но у Саске была чудесная возможность взвалить ответственность за все на Коноху, и он мигом ею воспользовался.

Если бы Коноха не притесняла Учиха, они не затеяли бы восстание. Если бы Коноха не приказала Итачи уничтожить Учиха, мы бы… я бы…

Глаза горели от слез. Саске растирал их кулаками и продолжал плакать, как будто от этого могло стать легче.

Что я наделал?

Вытеснив голоса Сарады и Мадары, в голову прорвался звонкий голосок Наруто:

«Почему они позволили тебе… Почему никто не сказал: «Не надо! Остановись. Не делай этого, ттэбайо!»

Сарада не дала ему совершить ошибку: убить Сакуру. Тогда почему она позволила ему убить Итачи? Она…

Я же погрузил ее в гендзюцу. Воспользовался той лазейкой, о которой она не подозревала. Может, она и хотела… Она же хотела пойти со мной. Не для того ли? Но, дьявол, почему она не рассказала мне правду, если знала? Почему Шисуи… Почему молчал Шисуи?!

Эта головоломка была необычной. Края ее кусочков были острыми, как осколки битого стекла. Саске мысленно перебирал элементы пазла, ранился и ронял их. Подбирал снова, расставлял в логической последовательности. Один за другим… один за другим…

Он убил Итачи за то, что тот погубил весь клан и родителей. Итачи уничтожил клан, потому что Коноха приказала ему это сделать. Коноха отдала приказ, потому что Учиха затевали восстание. Учиха решили поднять мятеж, потому что их ущемляла Коноха. Коноха давила на клан, потому что…

…потому что нас подозревали в подготовке атаки Кьюби.

Мысли застыли.

Саске вспомнились слова Йондайме.

«За этим стоял человек в маске. Человек из твоего клана, Саске».

И он же помог Итачи уничтожить Учиха.

Слезы иссякли. Саске прислушивался к стуку своего сердца в тишине пещеры и гипнотизировал ровный огонек свечи. Все вопросы и терзания разом улеглись. Он четко понял, что станет делать.

****

Сарада с дядей и Карин неспешно брели к госпиталю по руинам деревни. Итачи был слаб. Он едва передвигал ноги, и Сараде приходилось его поддерживать.

— Что ты хочешь знать, Сарада?

Сейчас, когда дядя никуда не мог от нее убежать, можно было спокойно задавать вопросы.

Сарада неожиданно растерялась. С чего начать?

— Зачем?

— Что «зачем»?

— Зачем ты сделал это. Со своими родителями. Со всеми…

Итачи долго смотрел подслеповатыми глазами в спину Карин, раздумывая, стоит ли вести такие разговоры при ней, и наконец пришел к какому-то выводу.

— Сама как думаешь?

— Я никак не думаю.

— Это Саске никак не думает, — сказал Итачи и, чуть поразмыслив, добавил: — Поэтому и бросается на меня с Чидори каждый раз, когда мы встречаемся.

— Я просто знаю больше, чем он, потому сомневаюсь и не знаю, что мне и думать. А Саске не сомневается.

— Сомневается.

Дядя как всегда умудрился увести разговор куда-то в тупик. Сарада почувствовала, что роящиеся в голове вопросы заплетаются, слипаются и давят на мозги. Нет, чтобы получить себе четкий ответ и исчезнуть навсегда! Легкий приступ тошноты заставил ее возмущенно тряхнуть головой.

— Просто ответь.

— Ты знаешь ответ.

— Дядя!

— Ты же помнишь, какая была ситуация. Ты бывала на собраниях. Ты тоже прошла через это.

— Да.

— Если бы наши все-таки сделали то… что собирались сделать, как думаешь, чем бы ответила Коноха?

Орочимару деликатно молчал. Затаил дыхание, чтобы выведать все их секреты? Впрочем, толку. Сарада не планировала давать ему волю. Все, что змеиный саннин мог разведать или услышать, умерло бы вместе с ней.

Сердце сдавило печалью.

— И все равно…

— Так выжил хотя бы Саске. И он смог жить под опекой Шисуи в мирной деревне. Если бы я этого не сделал, все бы развалилось. Коноха бы пала.

— И все равно!

Сарада остановилась и грубо скинула дядину руку с плеча.

— К черту Коноху! Бабушка и дедушка… Они же твои… Я… я никогда этого не пойму. Чтобы спасти маму, я отправилась в прошлое и изменила целый мир. Возможно, к худшему. Теперь все будет не так. Совсем не так. Но если бы мне предложили снова, я бы снова согласилась. Потому что… потому что мама.