Сердце Моего Монстра (ЛП) - Кент Рина - Страница 14

— Ты собираешься рассказать мне, о чем он говорил в тот день?

Он поджимает губы.

— Я заслуживаю знать, дядя.

— Ты знаешь, что наша семья особенная, верно?

— Из-за благородной крови, да.

— Не только кровь, но и все, что с ней связано. Видишь ли, мы не просто занимаемся бизнесом. Мы изобретаем бизнес. Мы были кукловодами многих политиков и контролировали правительство. Президенту и его министрам нужно было проявить уважение к нам и спросить нашего разрешения, прежде чем они примут какой-либо закон. Мы были — нет, мы являемся — тайной российской королевской семьей.

— Что это значит? Мы секта?

— Не секта. Королевская семья. Мы — то, что нужно каждому правительству.

— Но предполагается, что правительства избираются народом.

— Ты действительно веришь в эту чушь? В каждом обществе есть тайный орден, который контролирует политику и политиков. У них могут быть разные планы, но концепция одна и та же.

— Если мы были настолько могущественны, почему я должна была видеть, как на моих глазах убивали моих собственных родителей и остальных членов моей семьи?

— Потому что мы совершили ошибку и позволили посторонним проникнуть в наш семейный бизнес, — отстраненный взгляд пересекает его черты. — Мы допустили несколько инвестиционных ошибок, и не тот человек пришел к власти, и этот не тот человек теперь президент России.

— Федор Петров?

— Тот самый. Ему не нравится, что кто-то контролирует его или его решения. Фактически, он посвятил свою юность КГБ, безуспешно пытаясь получить какую-либо компрометирующую информацию о нас. То, что он пришел к власти, было катастрофой, и мы должны были прикончить его, прежде чем он прикончит нас.

— И как ты планировал это сделать? Если только… ты не планировал переворот?

Он кивает.

— Для этого нам нужна была помощь извне. У нас было оружие и «кроты» на более высоких должностях, но недостаточно людей, чтобы перевернуть Кремль с ног на голову.

— Дай угадаю, Роман был одним из аутсайдеров?

— К сожалению, да. Он был знаком с твоим дядей Анатолием, и он предложил своих наемников и логистическую поддержку. Пока не ударил нас в спину. Правительству нужно было только отдать приказ генералу Абраму Кузьмину. Объявите операцию «ликвидация возможной террористической группы» и выйти за нами.

— Значит, как только Антон выздоровел, он решил взять все в свои руки?

— Да. Однако, как и ты, он до недавнего времени считал, что Кирилл не имеет к этому никакого отношения.

— Что… заставило его передумать?

— Может быть, нападение на нас и на тебя месяц назад?

Я прочищаю горло.

— Верно.

— Просто восстанови силы сейчас. У нас будет шанс наконец заполучить Кирилла.

Мое сердце болит, но я киваю. Какого черта я должна была отдать свое сердце человеку, который уничтожил меня? Не один раз, а дважды.

Я запихиваю тост в рот, затем встаю и надеваю пальто.

— Я собираюсь купить несколько вещей.

— Например, каких? — дядя спрашивает. — У нас есть все.

— Женских… вещей, — вру я сквозь зубы. — Я скоро вернусь.

Майк вбегает на кухню, широко раскинув руки.

— Я хочу пойти!

— Может быть, в следующий раз, Мишка. Я принесу тебе конфету вместо этого?

— Хорошо! — он подпрыгивает от возбуждения, хотя Антон обещал ему то же самое.

Я целую его в щеку и выбегаю через парадную дверь, затем направляюсь в гараж, где мы держим три снегохода. Я смотрю на часы и улыбаюсь, когда на экране появляется точка.

Итак, Антон что-то задумал.

Я знаю, потому что он имеет тенденцию исчезать на несколько часов и не говорит мне, что он делает.

Мне надоело оставаться в неведении, поэтому я вставила один из маячков, которые дядя держит в двигателе каждого снегохода. Я хватаю свой, надеваю перчатки и мчусь через поле.

Нам требуется час, чтобы добраться на снегоходе до самого маленького городка, и, похоже, Антон направляется именно туда.

Я начинаю следовать, сохраняя безопасную дистанцию. Прежде чем я успеваю добраться до центра города, он снова в пути, на этот раз, кажется, направляясь из города в… никуда. На поле, в которое он входит, нет зданий. Только лес.

Странно.

Я следую за ним еще тридцать минут, прежде чем он останавливается. Как только я оказываюсь в двух минутах езды от цели, я паркую снегоход под низким деревом, отмечаю местоположение на своих часах, а затем иду пешком.

Мои движения осторожны и бесшумны, но мне даже не нужно прилагать ни грамма усилий. В конце концов, я снайпер. Двигаться как тень — это то, что у нас получается лучше всего.

Снегоход Антона припаркован возле небольшого коттеджа посреди замерзшего леса. Я прячусь за деревом и присматриваюсь. Окна разбиты, часть дерева расколота, а щели заполнены льдом.

Что он здесь делает?

Когда я подхожу ближе, то замечаю проблеск света из окна на уровне земли.

Конечно.

Чем бы ни было это место, оно расположено под землей.

Я еще больше поднимаю воротник пальто, бегу ко входу, затем проскальзываю внутрь и проверяю свой пистолет, на всякий случай.

Конечно же, интерьер коттеджа в лучшем случае убогий и чертовски морозный. Однако в дальнем конце есть приоткрытая дверь. Я осторожно проскальзываю через нее, и меня встречает темная лестница, освещенная слабой оранжевой лампочкой.

Я спускаюсь по ступеньке за раз. Из-за жары ощущения медленно возвращаются к моим конечностям.

Голоса доносятся до меня снизу, и я останавливаюсь у подножия лестницы, прежде чем выглянуть из-за стены. Подвал более защищен, чем комната наверху, но он все еще убогий. Стены сделаны из бетона, но освещение такое же неприятное для глаз — оранжевое, как и на лестнице.

Однако не подвал заставляет меня сглотнуть.

Это мой брат, стоящий перед человеком, подвешенным к потолку за руки. Я вижу только напряженную спину Антона сквозь рубашку, которая была на нем этим утром, когда он сует контейнер с едой в лицо своему пленнику.

— Если ты хочешь снова голодать, я могу это устроить.

Мой позвоночник дергается от его мрачного тона. Это та часть Антона, которую я никогда не хотела видеть. В некотором смысле, это похоже на версию папы, от которой я была защищена.

— Пошел ты, — шепчет мужчина на едва слышном русском.

Мое сердце сжимается в груди, когда Антон заезжает кулаком мужчине по лицу.

— Попробуй еще раз и перестань выводить меня из себя.

Я наклоняю голову набок и вижу, что, конечно же, это Максим.

Он висит полуголый, его грудь полна рваных ран и засохшей крови, лицо в синяках, а губы кровоточат от удара Антона.

— Зачем Кирилл послал тебя сюда?

— Может быть, это для того, чтобы увидеть твое истинное гребаное лицо, мудак, — издевается Максим, а затем кашляет, захлебываясь собственной кровью.

Антон снова бьет его, заставляя цепи греметь.

— Я же просил тебя не злить меня.

Мой брат снова поднимает кулак, но я выскакиваю из своего укрытия.

— Остановись!

Глава 6

Саша

У меня трясутся ноги, когда я смотрю на ужасную сцену передо мной.

Я никогда не ожидала, что настанет день, когда Юрий — нет, Антон — будет пытать Максима.

Он его лучший друг.

Или, точнее, был его лучшим другом.

Если я правильно собираю все воедино, то, возможно, все, что связано с его дружбой с Максимом, тоже было фасадом.

Как и вся личность Юрия, Антон был погружен в течение многих лет.

Мой брат разворачивается, его мышцы напрягаются под рубашкой. Суровый взгляд превращает его глаза в зеленые, напоминающие гору с привидениями.

— Какого хрена ты здесь делаешь?

— Это я должна спросить тебя об этом, — я бросаюсь к ним, при этом пряча пистолет.

Большие глаза Максима расширяются, когда я приближаюсь к ним, даже когда он изо всех сил пытается удержать свое тело, хватаясь за цепи.