Сердце Моего Монстра (ЛП) - Кент Рина - Страница 40

Я не могу дышать, черт возьми.

— Это те глаза, в которые я хочу смотреть. Они мои.

Он отстраняется, чтобы снова войти в меня. Его пальцы впиваются в мой череп, он использует свою хватку, чтобы управлять моей головой и трахать мой рот. Я даже не пытаюсь сосать ему. Это не то, что ему сейчас нужно. Ему нужно доминировать надо мной, использовать меня, и от его безумного взгляда в его глазах мои бедра покрываются липким слоем возбуждения.

— Вот так, solnyshko. Сделай мой член твердым и мокрым, чтобы я мог засунуть его в твою киску.

Должно показаться странным, что он использует мое прозвище, одновременно обращаясь со мной как со шлюхой, но это далеко не так.

Я задыхаюсь и захлебываюсь от его члена, а он толкается бедрами вперед, заставляя меня принять его настолько глубоко, насколько я могу. Мои собственные бедра дергаются, нуждаясь в прикосновении, всего лишь крошечной стимуляции, и я кончу.

Когда он выходит, слюна и слезы прилипают к моему лицу, но он едва позволяет мне глотнуть воздуха, прежде чем снова войти в меня. Одна его рука сжимает мои волосы, а другая почти закрывает все мое лицо, размазывая по нему слезы и мою слюну.

Я протягиваю руку между ног, но он отпускает мое лицо и шлепает по ноющим соскам, а затем отдергивает мою руку.

— То, что тебя используют, делает тебя горячей и возбужденной, жена? — он выскальзывает из моего рта. — Скажи мне трахнуть себя.

Я хриплю и задыхаюсь. Мои легкие горят от нехватки воздуха, а зрение затуманено.

— Трахни себя, — шепчу я.

Он одаривает меня ухмылкой.

— Достаточно хорошо.

Он устраивается между моих ног, раздвигает их, а затем обхватывает обеими руками мою шею.

Не знаю, что это: нехватка дыхания, тот факт, что я вся липкая внизу, или состояние, в которое он ввел меня, трахая мой рот, или, может быть, это комбинация всего. Но в тот момент, когда он входит в меня, я кончаю.

Это резкий, но сильный оргазм, который сотрясает все мое тело. Я хочу закричать, но это невозможно из-за его дикой хватки на моем горле. На мгновение мне кажется, что я умираю, пока он вытрахивает из меня всю душу.

— Твоя киска точно знает, кому она принадлежит, solnyshko. Ей не нужны никакие другие варианты, кроме моего члена, не так ли?

Моя спина отрывается от земли, и я цепляю руками траву, чтобы не рухнуть.

— Ты моя, — он сжимает сильнее и трахает меня глубже, снова и снова попадая в ту чувствительную точку. — Только, блять, моя.

Я думаю, что собираюсь кончить снова, но он внезапно отстраняется и отпускает мою шею. С моих губ срывается стон разочарования, а он садистски усмехается.

Он без предупреждения переворачивает меня на живот, поднимает меня на четвереньки, а затем толкает вниз так, что моя задница оказывается в воздухе.

Я чувствую, что он стоит на коленях позади меня, тепло его тела — желанное спасение от холода внешнего мира. Хотя сюда никто не придет, факт остается фактом: он трахает меня на публике, и это усиливает мое возбуждение.

Кирилл раздвигает мои ягодицы и размазывает мою влагу из киски по задней дырочке. Я напрягаюсь, сердце колотится.

— Что ты делаешь?

— Владею каждым твоим сантиметром. Твоя задница так и просится, чтобы ее взяли, — он плюет на мою дырочку, и по какой-то причине это так возбуждает, что я задыхаюсь.

Мы уже много раз занимались анальными играми на протяжении последней недели, но дело не доходило до его члена.

Теперь, когда момент настал, меня охватывает чувство страха. Я протягиваю дрожащую руку и сжимаю его запястье.

— Подожди… подожди.

— Мне надоело ждать.

— Но…

— Ш-ш-ш… — говорит он удивительно успокаивающим тоном и шлепает меня по заднице, а затем плюет на мой пульсирующий задний вход.

Я задыхаюсь, мои бедра дрожат, и он использует эту возможность, чтобы ввести головку внутрь.

О, Боже.

Я мокрая, но это все еще больно.

За ней следует еще один сантиметр, и я издаю всхлип.

— Кирилл, пожалуйста… это больно…

— Шшшш… ты берешь мой член как очень хорошая девочка, solnyshko.

Мои губы дрожат, и я впиваюсь ногтями в траву и грязь. Он протягивает руку вниз и растирает мой клитор приятными кругами.

— Не выталкивай меня. Расслабься.

Я опускаю спину и заставляю себя расслабиться, и тогда он входит до конца. Растяжение настолько резкое, что я вскрикиваю, но боль вскоре сменяется удовольствием, так как он продолжает стимулировать мой клитор медленными, почти успокаивающими кругами.

— Ты такая хорошая девочка, жена.

— Luchik… — я не хотела произносить его прозвище, но теперь, когда сделала это, я не смогу взять свои слова обратно.

Его темп ускоряется, и он рычит.

— Скажи это еще раз.

— Luchik, пожалуйста.

— Пожалуйста, что?

— Трахни меня.

Он шлепает меня по заднице и впивается в нее, одновременно вводя три пальца в мою киску.

— Мы не можем допустить, чтобы моя киска почувствовала себя обделенной.

Ощущение полного заполнения оставляет меня бездыханной, желающей — нет, нуждающейся — в разрядке.

Я не думаю, что когда-либо в своей жизни чувствовала себя настолько нуждающейся.

Я отталкиваюсь от него, мои ягодицы создают звук шлепков о его бедра и пах.

Он шлепает меня по заднице, затем погружает пальцы в плоть.

— Ты никогда не будешь носить эту одежду ни для кого, кроме меня. Только я могу смотреть на тебя так. Трахать тебя так. Владеть тобой вот так.

— Хватит сходить с ума…

Он хватает горсть моих волос и поднимает меня так, что я прижимаюсь спиной к его груди, и поворачивает мою голову, чтобы говорить прямо в мой рот.

— Ты уже должна знать, что я гребаный псих, когда дело касается тебя. Не испытывай меня на прочность.

Он вонзается в меня сильнее, и на этот раз я кричу, кончая от его члена и пальцев.

Кирилл целует меня, мой язык воюет с его языком, даже когда он душит меня.

Он точно знает, какой тесной я становлюсь, когда он крадет мое дыхание, и никогда не уклоняется от повторения этого движения снова и снова.

Но если я надеялась, что он закончил, то оказалась совершенно не права.

Он снова бросает меня на траву, задрав задницу вверх, и продолжает двигаться в безумном темпе.

Дальше.

И дальше.

И дальше.

Пока я почти не теряю сознание.

Пока я больше не могу думать о предложении «это только физическое».

В этом точно нет ничего чисто физического.

Глава 19

Саша

— Сдавайся уже.

Саша рычит, набрасываясь на меня. На этот раз я спровоцировал ее так тщательно, что она не останавливается и не думает о стратегии.

Она бездумна, переполнена адреналином и нездоровой дозой ярости.

Пот ручьями стекает по ее вискам и горлу и проскальзывает под спортивный лифчик прямо между сисек. Раздражает ли меня пот за то, что он занял место, которое по праву принадлежит мне? Возможно.

Я ухожу с дороги, когда она пытается ударить меня ногой, затем толкаю ее в противоположном направлении. Она падает на траву, но не настолько сильно, чтобы причинить серьезный ущерб.

Да и вообще какой-либо ущерб.

Она всегда просила меня воспринимать ее всерьез и идти до конца, но это невозможно. Я лишь причиню ей боль, а я лучше отрежу себе руки, чем сделаю это.

Я знаю, что она получает удовольствие от практики и насилия. Она — настоящий продукт военной жизни и неосознанно превратилась в одного из тех солдат, которые не могут выжить без физических стимулов.

И хотя я в какой-то степени я разделяю это чувство, но не формирую из него всю свою личность, как некоторые из моих мужчин. И Саша.

Мы живем в хижине уже две с половиной недели, и всякий раз, когда я не вытрахиваю из нее мозги, она требует поединка. Эти утренние схватки превратились в рутину, которую она каждый раз ждет с нетерпением. Она даже одевается по этому случаю.