Сумеречный сказ - Локин Кайса - Страница 28

— Кто научил тебя травы понимать? — спросил колдун, разглядывая поясок Ивана, на коем мешочки висели. Запах от них сложно спутать было.

— Батюшка и матушка.

— Знахари, значит? — кивнул мальчишка, очевидное не отрицал.

Хоть и боязно было рядом с колдуном стоять, но любопытство сильнее оказалось, а потому спросил, покуда не передумал:

— Зачем вы в дом ломились? Почему не зашли? Неужто зверобой такой силой обладает?

Посмотрел на него внимательно колдун, о чём-то своём размышляя, и изрёк наконец:

— Любое средство в руках умельца способно стать настоящим оружием против всякого, кто вреда желает, — медленно проговорил он. — Что до остальных вопросов, то отвечу кратко: я искал здесь одного ворожея. Страшный человек он, дел много натворил, и пришёл ему черёд за преступления свои расплачиваться.

Сглотнул слишком шумно Ванюша, усмешку колдуна вызывая.

— Ну-ну, не бойся. Я сюда явился правду отыскать, а наткнулся на руны и заклятия с травами. Для меня это мало что значит, но ты отпор посмел мне дать. А это большая редкость, потому и заходить не стал. Решил, что утра дождусь и на храбреца-богатыря погляжу, да обманулся и на голос лживый повёлся. Кто научил тебя так молвить обманчиво?

— Никто. Оно само вышло, ну иль травы помогли, морок сотворили.

Кивнул колдун и посох в руках вертеть принялся, о своём размышляя. А Ивана в это время любопытство съедало: интересно ему было, кто пред ним стоял и отчего он на живых так не похож был.

— Прежде чем спросить, подумай, что с ответом делать будешь, — прочитал мысли колдун, заставляя мальчика стушеваться. — Я отвечу на твой вопрос, но прежде скажи мне, как ты тут оказался?

Рассказал тогда Ванюша, как завлёк его сюда брат родной, а потом обманул подло и оставил здесь на ночь.

— Ты теперь наверняка мести желаешь? — елейно спросил колдун, прямо в глаза мальчика глядя.

— Нет, — чуть помедлив, ответил Иван. — Я сам виноват, что таким наивным оказался. Однако не желаю я Юре ни зла, ни боли. Он мне брат как-никак.

Дрогнули губы колдуна в улыбке мимолётной: видел он ясно все мысли мальчика, а потому в искренности не сомневался ни минуты.

— Что ж, похвально, — кивнул колдун. — Заслужил ты правду обо мне знать. Звать меня Кощеем Бессмертным, я чернокнижник и хранитель Нави.

Изумлённо мальчишка на Кощея взглянул, и душа точно в пятки ушла — как же сразу не признал! Перед ним стоял самый страшный и опасный колдун, о коих молва по Земле ходила. Помнил он все сказки матушки про Кощея и гнев его дикий, способный всякого неугодно на месте тут же погубить. Никто не знал, откуда такой властелин тёмный взялся, но мрачные сказания о нём быстро разлетелись после битвы с чудищами. Вот и оброс Кощей Бессмертной славой, о коей и мыслить не смел.

— Вот что, Ваня, — пуще испугался мальчик, ведь имя-то не называл он. — Я всё про всех знаю, нечего тут удивляться, — небрежно пояснил колдун. — Много лет тому назад предсказано мне было великой Мораной, что найду в Яви ученика себе, равных которому ни в одном ином мире не сыщу. А ежель ты голову поднимешь и по сторонам посмотришь, то стаю воронов приметишь — то знак воли самой Хозяйки Зимы, — огляделся Ванюша и с дюжину птиц увидел: правду молвил Кощей. — А раз так, то я готов исполнить волю судьбы. Что скажешь на предложение моё?

Загорелись глазки восторгом: мечтал о таком Иван давно, ведь ученье отца ему открылось сполна, а здесь новая сила манила. Однако ж о родителях вспомнил и тут же понуро спросил:

— Какова же будет цена?

Усмехнулся Кощей — юнец в корень зла точно глядел.

— Отправляться немедленно надо, долго мне без Нави оставаться нельзя. С семьёй проститься придётся, в темень уйти, обличием новым обзавестись — без него, увы, никак не обойтись. Оборотнем станешь, чтобы между мирами спокойно ходить и дела свои вершить.

Вынул чернокнижник из кармана порошок багряный и дунул им в мальчика, заклинание шепча, и тут же Иван котом чёрным обратился, а затем вновь человеком стал. Изумился Ваня силе заклинаний чудных, сам познать колдовство решил и согласился в тот же миг учеником стать. Но прежде к семье воротился вместе с Кощеем Бессмертным. Обрадовались сперва родители, ласками и слезами дитятко встречали и любви своей не скрывали. В тени лишь один Юра стоял и ждал, когда меньшой расскажет о предательстве его. Однако не стал Иван правды раскрывать и молвил, что потерялись они с братом, когда по лесу гуляли — не нужно было Изяславу и Людмиле правду горькую знать. От встречи счастливой кашель Кощея отвлёк, намекая, что пора расставаться вновь. Поведал тогда Иван родным об учителе тёмном и желании своём.

— Я не дам его в обиду, — проговорил Кощей. — Так как в Яви он был рождён, то сможет спокойно меж мирами ходить и вас навещать.

Заплакала Людмила, к сердцу прижала дитя и с мольбой на Изяслава взглянула, но тот всё уж решил. Жаль ему было с сыном расставаться, однако от предложений таких отказываться нельзя — сама Пряха так пожелала.

— Да будет так, — проговорил Изяслав, сына благословляя и отпуская.

Шагнул за учителем тёмным Ванюша и не прогадал ни разу. Обжился он в Нави быстро и складно. В учителях у него не только Кощей Бессмертный был, но и сама Варвара Премудрая. Помогал мальчишка им во всём, мудрости постигал и знания прибавлял. Кощей правду сказал: все тайны колдовства мальчик познал и времени зря не терял, свою собственную силу развивал. Дар ему от рождения был дан — мог любого заговорить, речами запутать и со свету сжить, коль не по нраву придётся обидчик. Стал тогда Ваня защищать границы Нави и иногда людям помогать. Испытывал он каждого в животном обличье: тот, кто проверку пойдёт, счастье обретёт, а ежели нет — несчастье ручкой махнёт.

О ворожее, коего искал Кощей Бессмертный, узнал Баюн позже. Звали его Завидом. Был он злым и жадным, мелочным и вредным. По случаю судьбы милостивой пригласили его однажды ко двору царя великого, где попросили чары на золото наложить. Тогда-то и выпустил Завид дух Ярополка — того самого подлеца, что в злате поселился. Так и были прокляты те сокровища, что потом свели с ума царя и всех его близких. Сам же колдун как с духом чернокнижника расстался, так рассудком помутился и сгинул. Тело его потом Иван с Кощеем вместе на болоте отыскали и предали забвению.

Много лет тому назад история эта свершились, давно уж кот Баюн на земле живёт и речами сладкими в сети свои зазывает, тайны чужие вкушая. Память о родителях, что навещал он всегда, до сих пор почитает, и брата, что сгинул в бою же первом, словом худым не поминает.

***

Город Зои, Явь

Вопреки ожиданиям Баюна, машина остановилась на узкой улочке в центре шумного ночного города, а не возле дома Зои, куда они с Марьей, как он думал, направлялись. Однако намерения чернокнижницы оказались иными.

— Не хочешь ничего сказать? — Баюн крепко сжал руку Марьи, пристально глядя ей в глаза.

Он не любил спорить. В особенности с возлюбленной. Всякий раз, когда Марье надоедало перечислять аргументы, она злобно глядела на него и тянулась к поясу, где висел призрачный серебряный серп — знак её единства с Мораной. Это было своеобразным намёком, что все прочие дискуссии не имеют толка. Спорить с той, у кого на поясе метка Пряхи, а в голове десятки заклинаний, было несколько рискованно. Однако сейчас Баюн не совсем понимал, что именно задумала чернокнижница, ведь дела с живыми людьми они водили крайне редко.

— Кажется, ты согласился немного повеселиться, или её страх и на тебя распространился? — Марья кивнула на насупленную Рогнеду.

Уладив дела с Виктором, Моревна и Баюн поспешили вернуться в Сумрачный лес, где доложили об успехах Кощею и Варваре, которые, на удивление Ивана, встретили их вместе. Обругав Кирилла, не ведающего об уликах, способных привести в Навь, Владимир попросил дочь довести начатое до конца и ликвидировать всякий намёк на существование их мира. Марья ничего иного и не ожидала, а потому просто кивнула и вышла из Тёмного терема с Иваном и, захватив по пути Рогнеду, отправилась обратно в Явь. Теперь они втроём сидели в машине, которую одолжили на магическое злато Кощея Бессмертного, и наблюдали за ритмом большого города.