Сумеречный сказ - Локин Кайса - Страница 36

Из речей людей о хранителях леса

Времена прошлые, бескрайние лесные просторы, Явь

Много лет тому назад это было, да только ныне мало кто о сём помнит. Годы идут, время стирает всё в прах, сменяются поколения, но те, кому дана вечность, перестают замечать перемен. Только лишь в сердце может простираться огромная дыра и зреть тоска о былом. Так и было с Аглаей — девушкой, чья судьба однажды пошла обходной тропой. А случилось это всё так…

В небольшой деревне была маленькая семья: отец, мать да девочка. Жили они скромно, но всего им на троих хватало и ни в чём не нуждались. Одна лишь тоска головы родителей занимала: как бы им дочку замуж поудачней выдать. Однако Аглая о том и слушать не желала: не видела она себя ни примерной хозяйкой, ни женой доброй, ни матерью счастливой. Охота — вот что её привлекало. Батюшка её местным лесничим был, а потому не чуралась девушка леса тёмного, не боялась топей коварных, не страшилась зверей диких. Часто Аглая с отцом вместе в чащу уходили, за порядком приглядывали и заплутавших выводили. Ничто рыжевласку не радовало, кроме как переговоров кроны над головой, туманной пелены под ногами и прохлады, чуть щёки щипающей.

Так и жила бы себе припеваючи Аглая, пока однажды не заговорили отец с матерью о свадьбе скорой. Договорились родители и теперь ждали, когда явится свататься суженый. Расплакалась Аглая, умоляла повременить и не торопить её никуда. Уверяла девушка, что не пришёл ещё ей черёд замуж выходить. Слёзы роняла о том, что судьбу свою не повстречала, а значит, нельзя ей пока что ни с кем клятвами обмениваться. Одначе против слова родительского пойти сложно — почти что невозможно. Бранился отец, мать причитала, но никто из них слушать не стал пламенных речей — дело уж слаженным слыло. Тогда решилась Аглая на отчаянный шаг: из дома сбежать, в лесу скрываться, но только лишь бы женой не называться.

Месяц новый из-за завесы облаков выглядывал редко, освещая путь-дорогу девушке, что кошкой из окна выскочила. Теперь же, ступая аккуратно и стараясь не оставлять следов, она уходила прочь. На душе неспокойно было, изводило решение собственное, но не желала Аглая просто так сдаваться.

День она плутала, второй, третий, к концу недели думала до края леса добраться, но тот словно не заканчивался. К концу седмицы все запасы опустели, а тропинки вдруг перестали знакомыми казаться. Аглая точно знала, где озеро лежит и где ручейки пробегают, но ныне всё слишком одинаковым сказывалось. Ночами холодать вдруг стало, и девушка, которая к этому времени должна была уже добраться до соседней деревни, мёрзла шибко. Болезни долго тело не противилось и сдалось вскоре. Жар донимать стал. Страх голову кружил, тревога лентой внутри вилась и уговаривала домой возвратиться. Одначе и тут неудача поджидала — к избе родной тоже не могла Аглая дорожку сыскать. Заплутала навсегда. Поняла она, что смерть уж близко.

Полная луна свысока глядела неутешительно: совсем пригорюнилась Аглая. Под дубом раскидистым, в корнях его кривых, устроилась она на ночлег, хоть и об опасности помнила. Спутались рыжие пряди, губы потрескались без воды, и только помятые ягоды в кармане одиноко лежали. Силы оставляли болезненное тело. Раскаялась Аглая в своём поступке, глупость признала и стыдно перед родителями стало, ведь они только добра для неё желали, а она себя, вон, как повела — глупо. Слёзы медленно по ланитам стекали, щипля мелкие царапинки от ветвей. Усталость и обречённость взяли верх, и Аглая погрузилась в дрёму, забыв обо всех опасностях.

Тревожный сон донимал девицу, будто кто-то нёс её на руках, а затем заботливо уложил на кровать соломенную и поил горьким отваром. Шум дождя убаюкивал, а долгожданное тепло совсем разморило — таким чудесным девушке этот сон казался. Чудилось ей, что рядом с ней некто постоянно бродит и ухаживает, не оставляет одну. В какой-то миг показалось Аглае, что это мужчина молодой, только уж шибко высоким он был. «Померещится же», — пронеслось в голове, болезнью одурманенной, и забылось тут же. Так ещё дня три прошло.

Мерный стук капель пробудил девушку ото сна, заставляя резко сесть. Сон вдруг правдой обернулся: она действительно лежала на кровати в избушке, где троим-то развернуться сложно было. Маленькая печка занимала всю стену, а на полу земляном тут и там ютились сундуки. На столике одиноко стояла тарелка, накрытая тряпкой. При виде её живот предательски завыл. Откинув одеяло, Аглая ужаснулась: кто-то снял с неё всю мокрую и грязную одежду, и только тонкая рубаха осталась. Потерев глаза, принялась Аглая вспоминать, как оказалась здесь, но ничего на ум не приходило. Точно волшебство или, наоборот, злое колдовство.

Вдруг скрипнула дверь, и на пороге появился тот самый человек из сна. Аглая мигом юркнула под покрывало.

— О, очнулась, надо же, — пробасил он. — Но-но, что зверьком загнанным глядишь, я тебя не обижу.

Во все глаза рассматривала Аглая гостя неожиданного: он был настолько высок, что в избе ему приходилось сильно горбиться. В русых кудрях виднелись мелкие листочки, зелёные шишки и редкие травинки. Изумрудные его глаза так ярко сверкали, словно не было мрака дождя за окном, а солнышко ласково светило.

— Ну чего молчишь-то?

Мужчина уселся на единственный табурет подле кровати, прищурился и приложил руку ко лбу девушки. От такого наглого жеста Аглая дёрнулась и испуганно уставилась на него, боясь лишний раз вздохнуть.

— Ты чего, а? — удивился мужчина. — Что шарахаешься, будто я тебя молнией ударил?

— А что, можешь? — еле различимо прошептала девушка, вызывая у незнакомца заливной смех, похожий на раскат грома.

Смущение и испуг смешались на лице Аглаи, заставляя щёки алеть пуще прежнего, а глаза так и бегали от покрывала к лицу мужчины. Он не был похож на обычного человека: рост исполинский, необычные глаза, а голос точно от самой земли исходил. Кафтан его совсем не промок от дождя, хоть тот и шёл так сильно, что мог намочить каждый уголок леса. Словом, чудной был хозяин избушки.

— Могу и молнией ударить, и лучом солнца согреть, — проговорил с широкой улыбкой мужчина и протянул ладонь. Дунул он легонько, и предстало Аглае настоящее чудо — тоненький стебелёк пробивался на руке, распускаясь синим колокольчиком.

— Диво, — с замиранием сердца девушка притронулась к цветку, который казался точно настоящим. — Но как?..

— А как ты думаешь? — добрая улыбка украсила лицо незнакомца. — Сможешь угадать, кто я такой с первого раза, а?

«Колдун», — хотела было выпалить Аглая, но хитрый прищур словно намекал, что не всё так просто. Он принёс её сюда, не оставил одну и теперь забавлял. Однако Аглая точно помнила, что в лесу не водилось колдунов и ворожей — отец бы знал наверняка.

— Зачем ты спас меня? — спросила она вдруг.

— А ты злой умысел пытаешься углядеть? — мужчина хмыкнул. — Не хотелось, чтобы кто-то в моём лесу так глупо умирал. Вот и принёс сюда, жалко ведь.

Неожиданная отгадка пришла в голову.

— Ты леший?

— Проболтался, дурак, — досадно цокнул мужчина и кивнул.

Знала Аглая, что в каждом лесу свой хозяин обитает, вот только откуда взялись они — никто не знал. Сказывали, что всегда лешие были, за природой приглядывали, пушистых подкармливали, птиц выручали да за порядком в мире следили. Так и жили, из леса тёмного за ходом времени наблюдали и обязанности свои исполняли. Правда, досель не приходилось ни Аглае, ни отцу её встречаться с хозяином земель здешних. А тут вот он, перед ней сидит и обычным человеком сказывается.

— Неужто не веришь? — поразился леший.

— Ну-у… — протянула Аглая, пытаясь осмыслить услышанное. — Зачем же великому лешему снисходить до спасения одной бедной девушки? Как-то это по-людски уж слишком.

— А быть может, понравилась ты мне? — леший хохотнул, увидев вытаращенные глаза Аглаи. — Или ты думаешь, что мне всё человеческое чуждо?