Сумеречный сказ - Локин Кайса - Страница 42

— Настоящая? — токмо и смог прошептать.

— Почти, — еле слышно ответила Забава.

Не знала она, как ему объяснить всё, но тут вдруг схватил её Илья и в объятиях закружил. Принял он любимую: бледную, чуть ли не прозрачную, с волосами слегка зелёными и раной рваной на затылке, что венками вечно была прикрыта. Решил Илья в тот же миг подле неё остаться, да только не знал, как об этом родителям сказать. Тут на помощь Тихон подоспел: предложил он им на новое место перебраться да обманом отцом с сыном сказаться, Забаву же никто показывать не желал. Решение тяжкое, да только Илья сыном средним в семье считался — надежд на него высоких не возлагал никто, точно про запас держали. Так и, уладив всё, решили переехать.

Дожил век свой кузнец в любви и покое рядом с детьми названными. Видела Забава, как старел отец и возлюбленный, но поделать ничего не могла. Ошиблась она: не был Илья судьбой ей наречён.

— Не печалься, родная. Всё с тобой хорошо будет, я знаю, — часто шептал ей Илья, к себе прижимая.

Умер он в глубокой старости. Похоронила его Забава рядом с Тихоном и долгие годы за могилами следила, покуда не разрослись города. Тогда-то она и ушла в лес ближайший. Принял её Сосновец, разрешил остаться да велел за порядком следить, пруд в чистоте содержать, зверью помогать. Зажила так Забава и стала ждать суженого своего.

***

Пруд, лес Сосновца, Явь

Казимир изумлённо переводил взгляд то на Забаву, то на Марью. Ему на короткий миг почудилось, что сердце в груди забилось. Всего лишь на пару секунд, когда только соприкоснулся взором с зелёноволосой мавкой, а затем замерло вновь. Словно и не было ничего. Однако напряжённое лицо Марьи говорило об обратном: не могли двое так ошибаться.

— Что это значит?.. — еле слышно проговорил упырь, прижимая ладонь к груди.

Моревна поджала губы и отвернулась к пруду, избегая смотреть на друзей. Конечно, она не забыла проклятия Олеси и уговора с Лихом, но ей и в голову не приходила мысль, что любовь способна исцелять. Буквально.

— Марья, — прошептал Казимир, сжимая её за локоть, — скажи хоть что-нибудь. Прошу.

— Что происходит? — поинтересовалась Рогнеда. — Баюн? — она повернулась к оборотню, но тот молчал и пристально смотрел на жену. — Ну, конечно, опять я за бортом жизни, — обиженно проворчала волчица, подходя к мавке.

Та стояла и смотрела на Казимира, прислушиваясь к собственным ощущениям. Никогда прежде за все прожитые года не испытывала она такого счастья от встречи с вампиром.

— Не молчи, Марья, — не унимался Казимир. — Ты явно что-то знаешь, а теперь отмалчиваться удумала? Не смей мной так играться! Я слышал, и ты тоже. Не ври только. Даже не думай!

— Перестань, — рявкнул Баюн, хватая упыря за плечо.

— Нет, — Марья покачала головой, — он имеет полное право знать. Я обещала рассказать тебе всё, что знаю. Думаю, теперь ты готов.

Казимир напрягся: столько лет прошло с момента его обращения в упыря, и он думал, что всё уже позабыл. Однако теперь понял, что ничто не стёрлось из его памяти и образы Олеси, Лиха и того проклятого болота по-прежнему ярки в его памяти.

Рогнеда вместе с Забавой подобрались к Марье поближе, готовясь вместе с остальными услышать рассказ о давних временах.

— Когда я просила за тебя у Мораны, она поведала мне о проклятие и Олесе, что его наслала, — проговорила чернокнижница, опираясь на высокий валун. — Ты не выполнил данного ей обещания, и гнев обиженной ведьмы вылился в сокрушительную силу. Олеся была одинокой ведьмой, лишённой клана, однако сила её превосходила всех известных мне колдуний. Многим понадобились бы личные вещи, чтобы наложить беды на твоих близких, но не ей.

— Откуда она такая взялась? — спросила Рогнеда, поедая ягоды, предложенные Забавой.

— Поколения сильных ведьм и колдунов, — предположил Баюн.

— Да, верно. Только однажды одна ведьма пошла против воли семьи, за что и была изгнана прочь. То была мать Олеси. История же самой Олеси мне известна несколько поверхностно: месть её вела всю жизнь, выжигая напрочь остальные чувства.

— Ты с ней общалась? — изумился Казимир.

— Пришлось, коль я тебя спасала, — хмыкнула Марья. — Она сказала, что ты не смог сдержать слова, так как был опьянён звериной силой. Тебя радовали страдания, боль, пролитая кровь, и с каждым убитым ты утрачивал свою человечность, превращаясь в чудище. А у них, как известно, нет души.

— Живой мертвец, — произнёс Иван, озвучивая давнюю характеристику вампира.

— Стой-стой, — Рогнеда встрепенулась. — Только не говори, что сейчас у него сердце забилось, потому что он встретил ту самую, которая может разрушить проклятие.

— Именно так.

Казимир уставился на Марью, желая понять, не шутит ли она. Рогнеда, раскрыв рот, хлопала ресницами, глядя на Забаву.

— Ну прям красавица и чудовище, — хмыкнул Баюн, за что сразу получил убийственный взгляд упыря.

— Но ведь оно молчит, — проговорил наконец Казимир, прислушиваясь к сердцу.

— Верно, однако это ожидаемо. Проклятие дало трещину в виде той встречи, которая уготована тебе судьбой. Об этом и говорила Морана, — чернокнижница распрямила плечи и, откашлявшись, стала цитировать: — Годы спустя судьба улыбкой обернётся, солнце отражение в пруде найдёт, когда незабудка в траве расцветёт.

Марья кивнула на Забаву: в густых зелёных волосах ярко сверкали незабудки, словно и не было на дворе осени.

— Как же без загадок, — фыркнула Рогнеда, пиная камень под ногами.

— Но, если сердце вновь не бьётся, значит — проклятие не снято? — обеспокоенно спросила мавка.

— Только тот, кто проклятие наложил, может его и снять, — проговорил Иван. — Каждое заклятие имеет свой отпечаток, а, учитывая силу этой Олеси, сомневаюсь, что нам бы мог помочь кто-то ещё, кроме неё.

— Что, даже Кощей не справится? — удивилась Рогнеда. — А я-то думала, что он всемогущ. Надо пересмотреть свои ценности… Ауч!

Она потёрла ушибленный затылок и зыркнула на Забаву.

— При живой ведьме стоит обратиться к ней самой, нежели чем испытывать на Казимире чары, некоторые из которых могут иметь не самый приятный эффект, — заметила Марья, подходя к краю воды.

— Ты не сказала ничего про Лихо, — проговорил Казимир. — Так просто от неё не избавиться ведь.

При упоминании о великанше-пожирательнице душ все заметно напряглись: одноглазая и уродливая сущность, отдалённая напоминающая женщину, вызывала у всех невольных страх. Никто из обитателей Нави не подходил близко к низине, где томились вечными истязаниями самые отвратительные души. Сама же Лихо редко появлялась на глаза, предпочитая передвигаться в тени.

— У нас был уговор, что когда ты сможешь разрушить проклятие, то явишься к ней на суд. Тогда и решится твоя судьба: навеки в низине или свободная жизнь, — Марья повернулась и посмотрела в глаза упыря. — Если ты не боишься встретиться с судьбой, я могу устроить встречу.

— Ты что, предлагаешь ему отправиться в низину?! — Забава аж подпрыгнула, вцепляясь в руку Казимира. Удивлённые взгляды заставили мавку покрыться румянцем, но хватку она не ослабила.

— Да уж, — протянула Рогнеда. — А говорят, что любви с первого взгляда не бывает.

— Олеся наверняка тоже почувствовала изменения, — заметил Баюн. — Такое бесследно не протекает.

— Ты знаешь, где она живёт? — спросил Казимир у Марьи, на что получил кивок. — В таком случае я думаю, что и Лихо может там нас поджидать.

— Вполне может быть, — чернокнижница пожала плечами.

— Что вы собираетесь делать? — спросила Забава. — Вы ведь сюда не просто так явились.

— Ага, исправляем оплошность Кирилла, — отмахнулась Рогнеда. — А тут вы и ваша эта любовь-морковь, эх…

Она увернулась от ещё одной оплеухи подруги и показала язык, но наткнулась на пристальный взгляд упыря и покачала головой, искренне поражаясь их переменам.

— Я могу вернуться с Рогнедой в отель и подождать вас там, — предложил Иван. — Надо придерживаться нашей легенды и выходить на связь с семьёй Зои, иначе рискуем привлечь ещё более пристальное внимание.