Только не|мы (СИ) - Толич Игорь - Страница 59

— Сюда? — почему-то удивилась Эми и призадумалась. — Нет. Не приезжал никто.

— Ни разу?

Она ещё немного подумала и с уверенностью заявила:

— Ни разу. Сколько здесь живу.

— А сколько вы здесь живёте?

— Полтора года, — с улыбкой ответила Эми.

«Полтора года…» — мгновенно прошибло меня осознанием.

Этот дом был арендован с января. А сейчас заканчивался сентябрь. Итого — девять месяцев.

— Я, конечно, могу ошибаться или путать… — продолжала рассуждать вслух Эми.

Но я уже твёрдо знала, знала откуда-то наверняка и отчётливо — никакой ошибки или путаницы нет.

Эми обязательно заметила бы, если б кто-то попытался попасть в этот дом. Значит, Тони никогда не приезжал сюда, он ни разу не видел ни этот посёлок, ни этого помещения, он вообще не появлялся здесь. И очень вероятно, что и не было никогда никакого запасного ключа. Был лишь один — тот, что нашла я. Но даже то, что я забрала его, ни за что не помешало бы Тони проникнуть туда, куда ему хотелось. Он бы влез в окно, выломал бы дверь — сделал что угодно, если бы пожелал. Но он не пожелал. Он и носу не казал сюда.

— Ой, у вас тут документы валяются, — поднимая с пола запылившийся файл с бумагами, сказала Эми. — Наверное, подсунули под дверь. Вы дистанционно покупали?

— Арендовали, — автоматически поправила я.

— Точно-точно! — радостно подтвердила Эми, читая договор. — До декабря… Ох, как это до декабря?! — резко изменившись в голосе, воскликнула она. — Я надеюсь, вы продлите аренду! Только не уезжайте, умоляю!

— Эми… — начала я, желая сказать, что вовсе не собираюсь здесь жить, что пришла просто проведать по поручению другого человека.

Но тут ко мне подошёл Валдис и забрал мою сумку.

Ему понадобились его шишки. Вместе с сумкой он направился к столу, стоящему возле мутного окна напротив входа, сел на стул и стал одну за одной выкладывать шишки на стол. Валдис сортировал их по размеру. Он замечал мельчайшую разницу в каждом отдельном экземпляре собранной коллекции и выставлял их согласно своей задумке: ряд, затем ещё один ряд, за ним — следующий и так далее. Я знала, что такая расстановка может занять его и на час, и на два.

— Сейчас я вам покажу, где включается котёл, — забеспокоилась Эми. — А то Валдис замёрзнет. Тут не топлено, уж не знаю, сколько. Кстати, — тут она показала на дверь, — это ваш ключ от почтового ящика. Правда, почта у нас — большая редкость. Так, счета только разносят. Но у вас до декабря оплачено, так что можно не волноваться. Сейчас посмотрим, где тут люк…

Эми направилась куда-то вглубь первой комнаты. Тич последовал за ней. А я осталась озираться по сторонам.

Здесь было просторно. Большая площадь, не перегруженная избытком мебели: стол, стулья, диван у стены, налево — кухонная зона со всем необходимым, чуть дальше — вход в санузел. Здесь он был только один, и я подивилась, что между делом вдруг вспомнила, как Габи восхищалась двумя ванными комнатами в квартире Андриса.

«Да и зачем нам две?..» — подумала я и сразу же осеклась. Я ведь не собиралась здесь жить.

Тем временем Валдис увлечённо разбирал свои шишки. Он не хотел никуда уходить. Он устал и отдыхал так, как ему нравилось. И, судя по всему, ему нравилось отдыхать здесь.

Обычно скованный в новом пространстве, Валдис воспринял приход сюда как само собой разумеющееся.

Конечно, я могла у него спросить: «Валдис, ты бы хотел жить в этом доме?», однако ответа я вряд ли бы дождалась. Валдис не умел соглашаться словом, но своими действиями он давал понять довольно красноречиво, что не спешит домой. Может, мне просто хотелось так думать, но вместе с тем я чувствовала, что прозвучавшие слова об Андрисе ранили моего маленького молчаливого принца. Ему претила мысль о том, что Андрис никогда не придёт.

И, возможно, он решил, что Андрис придёт сюда, потому просто дожидался его?..

— Котёл я включила! — оборвала мои мысли Эми, появляясь откуда-то из подпола. — Через час-полтора нагреется. Конечно, прогревать надо будет до ночи. Сами понимаете, стены ледяные.

— Спасибо вам, — проронила я. — А что наверху?

— Ну, так пойдёмте посмотрим! — развела руками Эми.

И первым по лестнице вверх бросился Тич, который обскакал всех и уже летал от одной отворённой двери к другой, пока мы с Эми взбирались по крутой лестнице. Наверху оказались четыре небольших комнаты, схожие друг с другом скромной меблировкой: везде присутствовали кровать или раскладной диван, пуф или пару кресел, в двух комнатах были столы, в самой крупной стояло пианино.

Я подошла к нему, открыла крышку и легонько провела пальцами по клавишам.

— Играете? — спросила стоящая за моей спиной Эми.

— Мой муж играл, — ответила я. — Он был органистом.

Я замолчала и закрыла крышку.

— Примите мои соболезнования, — сказала Эми.

Поворачиваясь к ней, я не смогла сдержать удивления и спросила:

— Как вы поняли?

— О-о-о… — протянула Эми, складывая руки на груди и обращая взор в окно. — Сюда можно переехать только от безысходности. Но разведённые женщины быстро снимают кольцо. А ваше до сих пор при вас.

Я глянула на свою руку и горько улыбнулась:

— Это не первое моё кольцо, — призналась я.

— Надеюсь, не последнее, — с улыбкой ответила Эми и ушла в соседнюю комнату, чтобы Тич ничего там не погрыз.

Глава 19

После внезапных холодов и такого же внезапного потепления наступила настоящая, скорая зима. В октябре она ещё оставалась нестабильной и дождливой, а к ноябрю снежные покрова стали уже привычны. Изредка они становились тоньше, затем вовсе исчезали, но снег налетал вновь, осыпал тонким морозным пледом, и вместе с ним в душе наступало благодатное спокойствие.

Ближе к центру Риги это спокойствие выражалось скорее в том чудесном предвкушении, которым пробирало всегда при виде первых маячков приближения Рождества. В ноябре уже повсюду стояли ёлки, витрины магазинов обросли красочными экспозициями с подарками в глянцевых обёртках и в золотистых бантах, с непременными снежинками из невесомого пенопласта, с фигурками Санта Клаусов и вечно юных кудесников-эльфов. По всему городу разбили свои палатки продавцы глинтвейна, начали привозить ярмарочные домики. Вся эта мирная суматоха, наполненная простой и всякий раз удивительной верой в чудо, постепенно захватывала каждое живое сердце. Рига погружалась в добрый и чуткий рождественский хаос.

Однако здесь, на окраине, в объятьях рыжих сосновых стражей и погода была глаже, с минимальными перепадами, и подготовка к Рождеству не торопилась вступить в решающую стадию. Для немногочисленных жителей укромного посёлка время текло медленно и незаметно. Снег, пришедший с середины осени, больше не сходил. Его немного прорежали короткие дожди, а затем новые снежинки возвращали прежний вид белому одеялу.

Мой сосед Том из дома напротив, пожилой, грузный и строгий мужчина, с которым я познакомилась следующим после встречи с Эмилией, как только перевезла основную часть вещей, необходимых для жизни в новом доме, первым заговорил о необходимости похлопотать к грядущему празднику.

Томас постучался в дверь ранним утром и сказал, что едет в город за ёлкой и подарками. Мне стало интересно, кому же он выбирает подарки, если живёт здесь совсем один, но я не стала пытать Тома. Это было своего рода негласным соглашением между всеми жителями — быть внимательными и учтивыми друг к другу, но не лезть с личными вопросами.

От Эмилии мне уже стало известно, что Том — вдовец, после смерти жены оставил детям квартиру в Саласпилсе, а сам перебрался сюда. Он был по-деревенски простодушным и по-городскому сдержанным человеком. Узнав не без помощи всё той же Эми о новоприбывших жильцах, Том заявился ко мне с громадным куском вяленой говядины и целым мешком детских игрушек, пояснив, что и дети, и внуки у него давно выросли, а до правнуков он боялся не дожить. Игрушки хранил просто так, на всякий случай, и Том выразил надежду, что какие-то вещи понравятся моему сыну.