Дело советника криминальной полиции - Фукс Ладислав - Страница 26

XII

После снежной ночи, в десять часов утра накануне Рождества Вики с бутылкой виски “Royal Castle” позвонил в дверь Бернарда Растера. Он счел, что сегодня Растер не поехал в Оттинген, потому что свет горел поутру во всех окнах. Так и было. Открыл сам хозяин.

Повесив на вешалку дубленку Вики, он провел его в гостиную. Приглядевшись к гостю, Растер заметил, что Вики сам на себя не похож. Его красивое, всегда безмятежное лицо покрывала мертвенная бледность. Странно потускневшие глаза, усталость в походке и во всех движениях. Но и это не все. Растер был, можно сказать, профессиональным физиономистом, и у него создалось впечатление, будто Вики чем-то нагрузился.

“С ума сойти! Наркотик? Невозможно! Да он никогда и не имел склонности к таким делам. Дома что-то случилось, конфликт с отцом, и он принял какой-нибудь порошок? Подождем, однако, сам скажет: может быть, затем и пришел?”

Растер пригласил Вики садиться, сам тоже сел в кресло у окна и прикрыл глаза.

Вики поставил бутылку на стол, перевел взгляд на Растера и остолбенел. Возле его кресла на черном постаменте стоял маленький скелет с плоским черепом, мощными конечностями и грудной клеткой. Рядом с Растером — огромной гориллой — скелет выглядел обезьяньим детенышем. Но это еще не все. Вид у Растера был какой-то необычный. Широкий низкий лоб изборожден морщинами, под глазами черные круги, точно он не спал всю ночь, проведя ее в страшных заботах. “Что это с ним? Или мне самому настолько скверно, что уже собственное зрение подводит? Э, да он, кажется, заснул!”

Вики потер лоб и снова посмотрел на скелет. В глазах все плыло, и скелет тоже как будто колебался. Но тут Растер поднял на Вики взгляд.

— Господин Растер, — Вики кивнул на стол, — конечно, глупо, но вот я принес вам к Рождеству. Вы ведь к нам на праздник не ходите.

Растер встал, подошел, снял обертку. Взглянул на этикетку и усмехнулся сквозь налет усталости всем своим широким обезьяньим лицом.

— Спасибо, Вики, не забыл о насущных моих потребностях. Насущными потребностями только и жив человек. Если бы советник Хойман узнал, небось по головке бы не погладил, а?

Вики, пожав плечам, улыбнулся, и бледность немного сошла с красивого его лица. Странно, но в доме Бернарда Растера, рядом с этим звероподобным, с репутацией пьяницы существом он чувствовал себя в полной безопасности. Впрочем, и Март, когда еще жил дома, испытывал доверие к Растеру. Так же Вики относился и к полковнику Зайбту, камердинеру и экономке, но уютнее всего ему было с Бернардом Растером. Он относился к тем, кого не любил советник, с кем не разрешал встречаться своим детям. Но для Вики Растер все равно продолжал оставаться человеком, на которого всегда можно положиться, еще бы — такой большой, сильный, да еще так много знает. Вики улыбнулся своим мыслям, ему стало значительно легче, бледность и усталость понемногу проходили.

Растер проговорил медленно и сонно:

— Что с тобой, Вики? Ты как-то странно выглядишь. Не случилось ли чего у вас?

— Если я странно выгляжу, есть причина… откровенно признаться, до меня все доходит как в тумане… У нас действительно кое-что случилось три дня назад, а вчера было продолжение. Три дня назад я вернулся в двенадцать ночи после встречи с Барри и Гретой, и он запретил мне ехать в Турцию на каникулы и велел возвращаться домой не позже девяти. На другой день я говорил с камердинером и…

Растер подошел к стенному бару у двери, достал и принес бокалы и бутылку красного французского вина.

— Вики, камердинер, конечно, прав. Запреты не всегда бывают правильными. Они не должны быть злонамеренными. Мне кажется, запретить поездку на каникулы за один поздний приход — это уж слишком.

— Я поеду с Барри, даже если он меня потом убьет. Я совершеннолетний, и никто мне не помешает поехать. Но вы еще не знаете, что случилось вчера. Это непостижимо. Он запретил поддерживать какие бы то ни было отношения с Барри и до завтра приказал вернуть его подарок.

Вики показал часы на руке. Растер, открывавший бутылку, на мгновение скользнул по ним взглядом. А Вики, вновь побледнев, продолжал:

— И я решил не только поехать с Барри в Турцию, но и остаться там навсегда.

Растер молча разлил вино по бокалам. Вид у него был озабоченный. И хотя на лице его не дрогнул ни один мускул, морщины на лбу стали как будто еще глубже, круги под глазами еще больше потемнели.

Вики приложил руку к виску, пытаясь унять боль.

— Я даже думаю, господин Растер, не следует ли мне уехать прямо сейчас, после Нового года?

— Погоди, Вики. — Растер, вдруг точно проснувшись, успокаивающе улыбнулся. — Погоди, не будем пороть горячку. Давай выпьем. — И поднял бокал.

Выпили.

— Ты всегда можешь прийти ко мне, можешь рассчитывать на меня, я готов помочь, однако…

Вики уже знал, что скажет Растер, хотя слушал и воспринимал все сквозь туман, он знал это, еще когда переходил улицу и даже вчера вечером, когда лишь собирался пойти к Растеру и все ему рассказать.

Растер с удивлением отметил про себя, что мальчик, только что выглядевший так, будто его подменили, до того бледный и усталый, до того странный, что напрашивалась мысль о наркотиках либо каких-то таблетках, слушает его сейчас абсолютно спокойно. Или вовсе не слушает, ушел в себя, потому и вид у него такой невозмутимый? Он все же попытался убедить Вики:

— Для чего тебе уезжать сразу после Нового года? Зачем спешить? Так с бухты-барахты из дому не уходят. А гимназия? Подожди, пока не получишь аттестат зрелости или диплом, как это сделал Март. Поедешь с Пирэ на каникулы и без разрешения, но бросить все разом и навсегда? Это бегство…

— Ну хорошо, — прервал его Вики, — не сейчас, но уж в каникулы точно. Поедем с Барри как договорились, и я там останусь. Насовсем.

Растер отпил из бокала и, покачав головой, возразил на этот раз не столь решительно:

— Но почему в Турцию? Можно уехать просто в соседний город, как Март. Что ты будешь делать в Турции, как жить? Ты и языка-то не знаешь.

Вики снова прервал:

— В Турции я как раз проживу. У господина Пирэ склады в Стамбуле и Измире, у него там много друзей и знакомых, и я бы согласился не то что работать в конторе — мешки готов таскать в порту, только бы отсюда подальше. Это главное.

— А как ты думаешь, что бы в таком случае сделал твой отец? Ему ничего не стоит установить, где ты и что делаешь, — стоит осведомиться в турецком посольстве или спросить у Пирэ.

Вики в третий раз прервал Растера:

— Пусть выясняет! Я совершеннолетний, у меня есть паспорт, визу мне выдадут, не вышлют же обратно! Он не имеет права вернуть меня, пусть хоть весь Интерпол на уши поставит!..

И тут Растер вскочил, в мгновение ока очутился рядом с Вики и вскрикнул:

— Вики, что с тобой?

Вики, хватая ртом воздух, слабо выдохнул:

— Ничего, все прошло. Минутная слабость. Видите ли, — он распрямил в кресле свое на секунду обмякшее тело, — мне надо уехать, я долго не выдержу, надо уйти от него, если не сейчас, то в июне обязательно, и навсегда. Я говорю это вам, потому что знаю: вы меня не предадите.

После долгой паузы Вики устало и как-то дремотно продолжал:

— Ничего нельзя поделать, господин Растер, это последнее Рождество в его доме. Я давно сошел бы с ума, если бы не полковник Зайбт, госпожа Мейербах и комиссар Ваня. Мне очень хочется рассказать им всем в его присутствии о вашем открытии в Бамбергском соборе. Пусть он послушает!

Растер откинулся в кресле, положив огромные свои лапищи на подлокотник. Не зная, что и посоветовать сыну бывшего своего товарища, как отнестись к странным его планам, он ухватился за последнюю его реплику:

— Вики, милый, ничего я не открывал, ей-богу, участвовал в работе наравне с другими. Мы нашли в костях свинец, отсюда вывод, что Климент II был отравлен, то есть произошло убийство.

— Которое раскрыто через тысячу лет, и если бы не вы, так и осталось бы тайной. Нет, я все расскажу завтра за ужином, обязательно.