Дело советника криминальной полиции - Фукс Ладислав - Страница 47

Вики подумал: “Я ее уже видел…”

— А верхушку колокольни видишь? Посмотри налево, к лесу. Оттуда и выйдет Брикциус.

Вики поглядел на молодую поросль, он устал, туман перед глазами сгущался. Поросль от них примерно метрах в ста.

— Брикциус выйдет из лесу и пойдет в нашу сторону. — Советник снова стряхнул пепел в мох.

“Боится лес подпалить”, — подумал Вики.

— Он пойдет вдоль опушки или через это поле с озимыми, точно, конечно, не знаю, я, к сожалению, не госпожа Мейербах, это она знает все наперед.

— Но как же он пойдет в нашу сторону, он же увидит нас, — усомнился Вики.

— Предусмотрено. Иначе мы не сидели бы тут, а укрылись в кустах. Мы не в засаде.

— Но если он увидит нас, то убежит раньше, чем ты успеешь выстрелить.

— А зачем ему бежать, зачем мне стрелять? Он подойдет к нам, откуда ему знать, что мы не так просто здесь, откуда знать, что как раз мы и ждем его? Он не знает, что известен нам. Меня он никогда не видел, а то, что я с тобой, вообще отвлечет его от подозрений. Ведь с такими молодыми людьми не ходят на полицейские акции, разве что по ягоды…

А если отец и взял его для отвода глаз?

— Я тоже хочу покурить, — сказал Вики.

— Не стоит привыкать, ты и так бледный, — советник отвел взгляд от поля и покосился на Вики. Тот и сам чувствовал, что бледнеет.

— От Пирэ курить научился?

— Ничего подобного, в гимназии все курят.

Вики стал нервничать.

Советник проговорил вполне миролюбиво.

— Что хорошего курить, шляться по барам… Кстати, ты еще не рассказал, что было в баре перед Рождеством, в тот день, когда ты вернулся перед рассветом…

Шутит он, что ли? В полночь Вики вернулся, а вовсе не перед рассветом.

— Я в полночь пришел. — возразил Вики, — в баре мы дарили друг другу подарки и ужинали с турками. Они сами нас пригласили…

— Ну это ты и тогда говорил, а еще что было?

Вики подумал: “А ты спрашивал? О чем-нибудь когда-нибудь спрашивал?” .

За всю жизнь отец так долго никогда не разговаривал с ним…

— Отличный был вечер, мы ели бифштексы, утку, рахат-лукум, пили воду, сок, вино, говорили о Турции, о дороге, господин Маглайлия рассказывал о своей стране точно поэт, в двенадцатом часу мы ушли, — повторил Вики.

Советник взглянул на часы. И Вики тоже, снова сверкнуло золото — без десяти пять.

Советник молчал, а Вики вдруг решился:

— Барри не был у нас с Рождества, и теперь, когда мы готовимся к поездке, это даже как-то неудобно.

— Пусть придет, — ответил советник, — пусть, я сам скажу ему об общей кассе. Завтра разберусь с делами и назначим время.

Прилетели две большие птицы и затеяли шумную свару. Вики слушал крики и свист маленьких птичек в кронах, вдыхал аромат леса, разогретого солнцем. Вспомнилась песня Греты Гароне:

…Вот он, луг широкий, вот и темный лес,

и густые травы, и простор небес…

Вики слегка улыбнулся, поглядел на траву, на лес у горизонта, откуда ждали Брикциуса.

— И все-таки я думаю, — проговорил он задумчиво, — он испугается, когда увидит нас. И если не выстрелишь ты, выстрелит он.

Советник стряхнул пепел, тщательно затоптал его, а окурок положил в карман.

Вики подумал: “Скажите, как лес бережет, старается не сорить”.

— Не может же он не догадываться, что его преследуют, возьмет да и выстрелит. И про ордер на арест знает, и про назначенную премию, разве не так?

Вики еще хотел что-то добавить, но отец прервал его:

— Ты плохо представляешь себе нашу работу. Если бы все было так, как ты думаешь, мы бы с тобой тут не сидели. Повторяю: мы ничем не рискуем. — Советник говорил спокойно, но устало, точно ему надоело объяснять и отвечать на вопросы и предположения. — Не прозвучит ни один выстрел. Если ты ожидал увидеть ковбойский фильм или какой-нибудь другой боевик, придется тебя разочаровать: кино не будет. Все будет прозаично, как в нудном романе. Я тебе скажу, как будет: Брикциус выйдет в поле, подойдет поближе, и тогда я встану, поздороваюсь и задам какой-нибудь вопрос, ну, например, как добраться до Мерклина. До той деревушки на горизонте.

Вики вдруг охватила слабость, застучало сердце. Впрочем, порошок еще действовал. Так или иначе, отец ничего не заметил.

— Пока я буду спрашивать, как найти деревню Мерклин, к нему подойдут и, прежде чем он опомнится, наденут наручники. Они у меня с собой. Он даже не успеет схватиться за оружие. У него замедленная реакция. Он стрелял в затылок, никуда не спешил, уверен был в своей безопасности. Если ты обратил внимание, когда читал материалы, он всегда стрелял сидя, все продумав наперед, это он умеет. Но стрелять с бедра, да еще в минуту опасности, в бою — нет. Что с тобой? Тебе плохо?

Вики дрожал.

— Не бойся, ничего страшного не случится. — Советник вздохнул, будто перемогал что-то в себе. — В лесу полно наших людей. Они тут с трех часов, и командует ими Ваня. Будь у тебя зрение поострее, ты кое-что заметил бы по дороге. — Хойман едва заметно улыбнулся, впервые сегодня. — Говорят, в Бразилии живет некая Глисерия Феррейра, 125 лет, она вдевает нитку и шьет без очков. Значит, так: Ваня с тремя сотрудниками в лесу напротив, у нас за спиной тоже засада, ты, понятно, и этого не заметил, нет, не оборачивайся. Сиди спокойно. Смотри вперед. Тут, на склоне, еще инспектор Мелк, ты поедешь с ним домой, машины внизу на шоссе, рядом с нашей. Еще немного потерпи.

Советник посмотрел на часы, Вики тоже — без двух минут пять.

— Отчего же не арестовать его в лесу, раз они все там? — спросил Вики. Сердце готово было выскочить из грудной клетки.

Советник утомленно ответил:

— Я сам обязан арестовать его.

Вики больше вопросов не задавал.

Пять часов.

Ровно пять. Кругом тишина. Озимые слегка колеблются под слабым Дуновением, большие птицы улетели, маленькие еще поют в высоких кронах. Вот-вот появится Анатоль Брикциус. Вики пристально смотрит в поле, а думает о своем. Зимой на этом самом месте, куда он сейчас смотрит, появился заяц — выбежал из дальнего леса, откуда сейчас ждут Брикциуса, и побежал по направлению к холму, остановился на полпути, забарабанил, Барри усилил звук транзистора, и заяц, опустившись на четыре лапки, убежал. Если бы только Барри знал, где сейчас Вики, с кем и почему…

“Вечером позвоню и все расскажу — он не поверит”.

Вики представил себе, как сам поведет “ягуар”. Он уже освоил вождение. Интересно, в каких городах они побывают?

Пять часов одна минута.

Пели птицы. Вики, усталый, с затуманенными глазами, услышал новый звук — стрекотание кузнечиков, гудение ос и пчел. Он снова представил себе приборную доску “ягуара”, левую педаль — тормоза, правую педаль — газа… Чудесной летней ночью они приблизятся к турецкой границе…

В лесу не шелохнулась ни одна ветка. Протекла еще минута, отец холодно и спокойно смотрел вперед. Вики тоже посмотрел, туман плавал перед глазами. Все мертво. Лишь чуть волновалось зеленое поле. Солнце склонялось к западу, вспомнился рассказ о маковом поле. Клин ярких маков, аромат, солнце, катящееся за горизонт. Вики вдыхал аромат смолы и хвои, слышал птиц, кузнечиков, шмелей. Пошла третья минута. Вики отвернул рукав и смотрел на часы. Показалось, что в темном неподвижном лице советника что-то промелькнуло, что-то вроде безмерной озабоченности и сумрачности… Кончилась четвертая минута. Вики усмехнулся.

“Он беспокоится. Это все, никто не придет. Провал. Крах! Брикциус сбежал”. Вики усмехался, борясь с усталостью, напряжением, с туманом, заволакивающим глаза.

И вновь, без всякой связи, представилось ему, как они будут пересекать турецкую границу. Он навсегда останется в Турции и никогда, никогда сюда больше не вернется…

Советник посмотрел на часы, нахмурился и тихо, спокойно проговорил:

— Посмотри на эту колокольню. Я никогда не был особо набожным, но твоя мать горячо веровала. Знаешь, что такое собор? Это место… — Советник ронял слова тяжело, будто каждое должно было отпечататься в душе сына… Опустил голову. — Собор — место, где воздается хвала Господу и верующие просят о прощении грехов, взывая к высшему милосердию… Подумай об этом… А он обязательно появится, ошибка исключена. Абсолютно, — добавил Хойман, тяжко цедя слова, пересиливая что-то — может быть, сомнения? — Смотри! — Хойман поднял руку, указывая на деревья.