Фальшивое счастье (СИ) - Эрали Лина - Страница 42

Потом появился Тарас. Не знаю почему Костя его терпеть не может. Но он и его друзья вели себя очень дружелюбно. Пригласили нас к себе в вип зону. Мы не стали отказываться.

Дальше восприятие происходящего плыло перед глазами, но мне было весело.

— Как ты живешь с этим тираном? — смеется Тарас.

— Костя очень хороший и заботливый, — возмущаюсь под его заливистый смех.

— А еще он зануда. С ним же плесенью покрыться можно от скуки. Я вижу, ты нормальная девчонка. На вот попробуй, это вообще отрыв башки.

Тарас протягивает мне таблетку, от которой холодеет все внутри. Я знаю, что это. Пару раз находила это в маминых заначках.

Но я беру ее в руки, рассматриваю и меня накрывает отчаянием, ненавистью ко всем кто причастен к ее существованию и распространению. В таком маленьком и безобидном на первый взгляд зернышке я вижу миллионы сломанных судеб, море боли и страданий.

Всю жизнь я презирала все, что связано с подобными веществами, но сейчас какая-то сумасшедшая мысль пронзила сознание — а что если попробовать один раз? Может тогда я пойму маму и перестану злиться на нее, обижаться.

Все думают, что я нахожусь в трауре и молчаливо оплакиваю маму, но на самом деле — все это время меня жгла обида на нее. Ее уже нет, она ушла потому, что хотела защитить меня от гнева Мальцева, но ничего не могла поделать с эмоциями.

Все светлые воспоминания и бесконечная любовь к ней вдруг стерлись. Я вновь и вновь задавалась вопросом: «Почему мама выбрала боль и скорбь по отцу, вместо меня? Почему меня ей было недостаточно, чтобы продолжить жить?».

Рассматриваю злосчастную таблетку, соблазн попробовать — яркий и острый.

Но затем перед глазами всплывает лицо папы — светлое, доброе и меня охватывает жуткий страх и стыд.

Хочу бросить эту мерзость в лицо Тарасу, но не успеваю.

Огромный кулак мощным ударом врезается ему в челюсть, поднимаю глаза и вижу разъяренного Костю. Друзья Тараса жмутся по углам, а мои девчонки вскрикнув тут же замолкают. Двоюродному брату Кости могло достаться по полной, потому, что мой муж одним ударом не ограничивается, но его оттаскивает Андрей.

— Рита, — рявкает Вересов заставляя всех вздрогнуть и протягивает руку. Во мне слишком много страха и алкоголя, медленно поднимаюсь, немного пошатываясь и иду к нему, выбрасывая таблетку в сторону. — Подруг Риты развезешь по домам. Счет оплатишь, — рычит Андрею, а меня тащит за собой.

На пути к выходу пару раз спотыкаюсь, чуть ли не падая, но Косте все равно. Больно стискивает запястье и каждый раз, когда теряю равновесие резко дергает меня за руку, не давая упасть. Кажется еще чуть-чуть и он либо сломает мне руку, либо просто оторвет ее.

Открывает дверь машины и буквально швыряет меня во внутрь. Я прекрасно помню, что в такие моменты с ним нельзя разговаривать, да и я не настолько отрезвела, чтобы вести диалог. Не думаю, что мой заплетающийся от алкоголя язык мне сейчас поможет.

Мы едем очень быстро, мне впервые страшно находиться с ним в одной машине. Раньше Костя, как водитель у меня опасений не вызывал. Но сейчас мы с какой-то запредельной скоростью мчимся по дороге, он опасно маневрирует и обгоняет машины.

К счастью до дома добираемся без происшествий, но облегчения от этого не испытываю, становится только страшнее. Вжимаюсь в сиденье, боясь пошевелиться, понимаю, что отсидеться тут Вересов не позволит, но все равно упрямо сопротивляюсь, когда он выходит из машины и тянет наружу.

— Не беси меня еще больше, — когда вновь изворачиваюсь, вырываю руку, он хватает меня за волосы у самых корней и тащит в дом прямо так. Грубо, больно, не сбавляя темпа. Мне приходится практически бежать, цепляясь за его кисть, чтобы хоть немного уменьшить боль и поспевать за ним.

Преодолеваем холл, лестницу, идем прямиком в его комнату. Внутренний протест разгорается еще сильнее. Последнее чего я сейчас хочу это секса. Я понимаю причину его гнева, понимаю, что в понимании Кости заслуживаю наказания и все же не могу смириться. Не хочу так. Мне страшно.

— Костя, пожалуйста не надо, — кричу изо всех сил, но он лишь усиливает хватку. Идет мимо кровати в ванную, включает воду в душевой и прямо в одежде толкает меня под смеситель. Визжу, что есть силы. Вода холодная, просто ледяная. Вырываюсь, как бешеная, но он обхватывает меня руками, обездвиживает и стоит вместе со мной под струями воды.

В его глазах полыхают гнев и презрение.

— Я хотел дать тебе время. Пытался быть чутким и понимающим. Но видимо ты не правильно расценила мою заботу! Решила пойти по стопам матери? Идиотка! Твой папочка наверняка гордился бы вами обеими! — его тон и слова острой болью вонзаются в сердце.

Нет смысла вырываться из его тисков, да и сил нет. Мне остается лишь тихо скулить. Дрожу всем телом, зубы стучат, а ему все ни по чем. Мне кажется мы стоим так целую вечность.

Наконец Константин выключает воду, но судя по выражению лица моя экзекуция еще не закончена. Вытаскивает меня из душа, несет в спальню обхватив руками за талию, вода обильно стекает с нас, мы оставляем не просто мокрые следы за собой, а целые лужи.

Вересов с отвращением толкает меня на кровать, идет в гардеробную, а я медленно сползаю с кровати и еле плетусь к двери.

— Стоять! — цедит сквозь зубы, сильная мужская рука сжимает шею, не душит, но двинуться дальше не дает. — Я не бью женщин, Рита, никогда. Ни одну. Но ты станешь исключением. — рычит, а я не верю своим ушам. Вновь зарывается рукой в волосы и швыряет на кровать. Меня никогда в жизни не били, животный страх душит, лишая кислорода и способности мыслить. Вересов давит на спину, не давая подняться, пока в панике верчусь, пытаясь избежать физической расправы. — Ты не забудешь этот урок. Я вправлю тебе мозги на место. — в его голосе столько кровожадного предвкушения. Задирает короткое платье, рвет колготки. — Ты заслужила это, моя дорогая женушка! Прими наказание с достоинством и смирением.

Разорвав на мне трусики, он мягко поглаживает ягодицы, но я знаю, что это обманчивая и коварная ласка. Громко вскрикиваю, когда попу словно раскаленным железом обжигает удар чем-то жестким. Повернув голову вижу в его руках ремень. Он вновь заносит руку, готовясь к следующему удару. Второй чувствуется еще больнее, чем первый. Слезы брызжут из глаз.

— Я не собиралась… я бы не стала! — вою от боли, но он кажется не слышит, вновь и вновь хлещет меня ремнем.

— Ты держала эту гадость в своих руках, Рита. Это уже преступление. — голос звучит уже не так яростно, удары не такие сильные, но сейчас моя многострадальная попа кажется будет остро реагировать на любое прикосновение. Слышу, как он бросает ремень куда-то в сторону, а сам садится на кровать. — Надеюсь, ты усвоила урок, — говорит глухо и устало.

Продолжая реветь медленно поднимаюсь, но ноги меня не держат. Слишком много эмоций, событий, все слишком. Сил просто нет, едва не падаю, Константин подхватывает вжимая в себя, жестко обхватывает скулы, заставляя смотреть на него.

— Еще раз выкинешь что-нибудь подобное и я тебя уничтожу. Даже не сомневайся, Рита! Поняла? Отвечай!

— Да. Я правда не собиралась. Я… — вновь срываюсь на плач.

Меня душит обида, и в то же время корю себя за свою глупость. Зачем вообще нужно было брать в руки эту мерзость? О чем только думала?

Вересов тяжело вздыхает и прижимает мою голову к своей груди.

— Какая же ты, дурочка, Рита, — говорит тихо, — я был в шаге от… — проглатывает слова. Мне остается только догадываться чего мне удалось избежать. Начинает стягивать с меня платье.

— Давай спать. Завтра договорим.

Он раздел меня полностью и сам обнажился, но никакого намека на секс не было. Дрожащую и всхлипывающую уложил в постель, лег рядом, укрыл одеялом. Сразу отстранился от меня, развернувшись ко мне спиной.

В моей голове проносится вихрь мыслей и спектр эмоций. В груди давит от обиды на него, на себя, обжигающий все нутро стыд, но не чувствуя тепла его тела и рук становится по-настоящему холодно и больно.