Так не бывает. Шепот противоречий (СИ) - Рейв Элен - Страница 39

— Чего? — довольно улыбаюсь.

— С дуба рухнула, что ли? Выплясываешь тут как звезда кордебалета.

— Просто, — дёргаю плечами и возвращаюсь к сыру. — Настроение хорошее.

— Да? — недоверчиво. — Поди, сон хороший приснился, — понимаю по интонации, что друг издевается.

— Ага… — ладно, будь по-вашему. — Про геев.

Пауза.

— Почему сразу про геев? — Лёнька стягивает с головы полотенце, снова делается озадаченным.

— Потому что про геев, — подхожу к парню, ловким движением запихиваю ломтик сыра ему в рот. — Моя фантазия не спрашивает разрешения, когда намеревается сделать меня во сне парнем и запихнуть к тебе в постель.

Друг быстро прожёвывает, тяжело сглатывает.

— И, да, кстати… мне понравилось. Ты так сладко стонал. — Легонько хлопаю Лёньку по щеке и быстро ретируюсь в комнату.

— Не смешно, блин! — спустя короткое молчание, кричит друг.

Быстро заглядываю в кухню с широкой лыбой:

— Ты возбудился?

— Да иди ты! — парень швыряет в меня полотенцем, но промахивается, потому что я успеваю скрыться за дверным косяком.

Примерно десять минут, чтобы позавтракать, и ещё минут пять, чтобы собраться и спуститься на улицу. Михаил привычно ждёт меня возле подъезда, отвозит в особняк. Когда вваливаюсь через запасной вход в огромную кухню-столовую, не удерживаюсь и громко ору:

— Всем доброе утро! — тут же натыкаюсь взглядом на Яна. Улыбка мгновенно слетает с лица, и я, кажется, бледнею.

Парень сидит за обеденным столом, в руках газета, рядом чашка кофе. При виде меня он резко становится недовольным, а после утыкается обратно в цветное типографское издание. Надо же, а я думала, типы вроде него газет не читают. Внезапненько.

— И тебе доброе, — приподняв одну бровь, отвечает Жерар.

Полина у кухонного гарнитура пьёт, как я думаю, чай. Девушка просто кивает мне.

Подхожу к одному из стульев, чуть отодвигаю его, кладу сумку. Бросаю на «хозяина» короткий взгляд, и внутри внезапно просыпается кто-то чересчур игривый и смелый. Заглядываю в газету Яна:

— Чего пишут?

Молчание. Никакой реакции. Ладно… нас так просто не возьмёшь. На глаза попадается какая-то диаграмма с процентами.

— Да что вы говорите?! Снова курс доллара поднялся?! Ай-яй-яй, какая незадача. — Перевожу взгляд на изумлённых Жерара и Полину, после снова возвращаюсь к Яну и тут же сталкиваюсь с хмурым взором слегка потемневших бледно-голубых глаз. Дарю Князю ужаса наимилейшую улыбку во все тридцать два, убираю ручки за спину. Ян же на моё действие резко складывает газету, встаёт, относит чашку с недопитым кофе в раковину и покидает кухню.

Удивлённо моргаю вслед его кошмаришеству. Чего это с ним?

— Миллион, что ли, выиграла? — с нескрываемой насмешкой интересуется повар.

— Ась?

— Спрашиваю, миллион выиграла, что ли? Чего такая весёлая?

Та-ак. Какие ещё будут варианты?

— Нет, — качаю головой. — Просто настроение хорошее, — хотя что-то мне подсказывает, что будет оно таким ещё недолго. Блудный сын вернулся. И это, увы, не брат-близнец.

— Ян Валерьевич, по-моему, даже прифигел слегка, — тихо отзывается Полина.

— Это точно, — с улыбкой кивает повар, быстро шинкуя овощи на пластиковой доске. — Не каждый день прислуга этого дома выкидывает такие фортели. Он ведь потом отыграется на тебе.

— Пф, напугали ежа голой жопой, — бесстрашно фыркаю в ответ и иду к выходу из кухни. — Мне кажется, после всего пережитого меня уже ничем не напугаешь. ДАЖЕ его демоническим высочеством Яном Валерьевичем, — делаю акцент на первом слове, закатываю глаза.

Полина вдруг прыскает со смеху, Жерар всё с той же усмешкой качает головой, провожает меня предостерегающим взглядом.

— Больше не зли его сегодня. Он и так не в настроении.

— Да он по жизни не в на… — не успеваю закончить, потому что сталкиваюсь в проходе с Виктором.

— Доброе утро, Алёна. Почему до сих пор не в форме? — сразу отчитывает меня мужчина, но я не теряюсь:

— И вам доброе утро, самый замечательный дворецкий из всех дворецких! — едва сдерживаюсь, чтобы не поцеловать Виктора в щёку, и быстро прошмыгиваю мимо него в коридор. Секунду слышу уже более громкий смех Полины, который резко прерывается.

* * * *

И когда он только успел? Перерыв между нашей встречей на кухне и тем, как я пришла в его комнату, чтобы начать уборку, был от силы минут пятнадцать. Оставляю тележку с моющими средствами, перчатками и салфетками для уборки в спальне Яна и иду в его кабинет. Никого. Закрытый ноутбук стоит точно по центру письменного стола из тёмного дерева, с краю стопка каких-то бумаг, папок, подставка с ручками, карандашами и прочей канцелярской ерундой. И больше ничего. Ни чашки с недопитым кофе, ни ещё какой-нибудь небрежно оставленной мелочи. Даже мусорная корзина под столом пуста, словно стоит там просто так, а не для того, чтобы в неё мусор бросали. Вокруг педантичный порядок, всё на своих местах, точно стерильная чистота и… пустота.

В один момент ко мне приходит осознание того, на что раньше я не обращала особого внимания. У Яна везде и во всём так. Его среда обитания — это тщательно просчитанный, до невозможного скрупулёзный, стерильный вакуум. Бездушный, пустой вакуум. В нём нет эмоций. И он будто отражение внутреннего мира своего владельца. Да, Ян может быть грубым. В крайней степени грубым, жестоким и поистине бессердечным. Но когда смотришь на вещи, которые его окружают, на его всегда прибранную постель, аккуратно сложенные стопочкой полотенца в ванной комнате, ухоженный кабинет или огромную квартиру в элитной высотке, чувствуешь лишь пустоту. Иногда я невольно задаюсь вопросом: а так ли ему нужны все эти горничные, управляющие, повара? Он почти не питается дома. Уверена, для него привычное дело — заехать перед работой в какой-нибудь ресторан и позавтракать там. И пообедать, и поужинать. Конечно, весь этот порядок в чём-то заслуга армии «мастеров чистоты», что живут в его огромном особняке. Конечно, ни один богатый и самодостаточный молодой мужчина не откажется от своей личной армии слуг, именитых поваров, управляющих. Но, с другой стороны: кому нужна вся эта роскошь, когда ты не способен хотя бы элементарно радоваться жизни? Я ни разу не видела, чтобы Ян искренне кому-то улыбался. Искренне получал удовольствие от своего окружения и того, чем занимается… Ни разу. Словно тот брат-близнец забрал у него способность просто жить. Ведь только он может быть по-настоящему… искренним.

Выхожу из кабинета, неторопливо бреду до лестницы, спускаюсь в холл, оттуда через парадные двери на улицу. Меня не трогает февральский холод, мысли заняты грузом копошащихся в голове вопросов, предположений, непонимания. Они перебегают от одного конца головного мозга в другой, ворочаются, ползают, а порой даже проносятся подобно молнии. Захожу в огромный ангар-гараж. Машины Яна нет. Теперь точно утверждаюсь в мысли, что он снова сбежал… Или не сбежал? Как сказать-то? Как правильно объяснить его поведение?

Вспоминаю, что два дня назад хотела настучать по ушам этому засранцу за то, что копался в моём мобильнике, и тут же отпускаю эту мысль. Хорошее утреннее настроение как ветром сдуло. Не весело и не грустно. Просто… какая-то внезапная апатия, пустота. Как будто заразилась той чёртовой атмосферой из кабинета Снежного принца.

Возвращаюсь к своим обязанностям. Отказываюсь от обеда, когда Полина зовёт меня на кухню к Жерару. В восьмом часу вечера за мной приезжает Михаил. В квартире пусто и темно.

3 марта

* * * *

Эта странная игра «в прятки» продолжается следующие три дня. Утром мы как-то где-то чисто случайно встречаемся в особняке, затем Ян исчезает. В буквальном смысле. Он не здоровается, не смотрит в мою сторону и вообще ведёт себя так, словно меня не существует.

На второй день попыталась заговорить с ним на лестнице в холле, но едва я успела раскрыть рот, как парню кто-то позвонил на сотовый. В итоге Ян просто прошёл мимо, полностью поглощённый диалогом с невидимым собеседником. А я так и осталась стоять на этой чёртовой лестнице наедине с так и не произнесённым вопросом.