Так не бывает. Шепот противоречий (СИ) - Рейв Элен - Страница 69

— Посмотрим, — тихо роняю я и покидаю комнату.

Часть 19 — То, что не вернуть…

1 апреля

Сегодня мне позвонили со старой работы. И это не первоапрельская шутка. Не знаю, насколько повлияла на это наша последняя встреча с Яном, но эта новость не вызвала во мне и капли удивления. Как и то, что в магазине сохранились мои контактные данные, и то, что на работу я могла выйти уже хоть завтра, и даже то, что Михаил Васильевич в разговоре со мной был весьма дружелюбен, если не учтив. Новость эту я приняла со стоическим, непробиваемым пофигизмом.

* * * *

После пар зашла к Антону Игнатьевичу, известила о начале моих трудовых будней. Куратор воспринял информацию положительно, похвалил. Сказал, чтобы ни о чём не волновалась, пообещал согласовать расписание моих занятий с репетиторами после того, как я буду точно знать свой график работы на месяц. Отлично. Проблемой меньше.

Занятия после пар на сегодня отменили, таким образом у меня образовалось два относительно свободных вечера.

Выхожу на крыльцо института и застаю там курящим Лёньку.

— Чего домой не идёшь?

— А мне и не домой, — кривится он.

— А куда?

— К родителям нужно заехать.

— М, ясно.

— Что куратор сказал?

— Что могу ни о чём не волноваться.

Друг протягивает мне пачку сигарет. Отказываюсь.

— Реально, что ли, бросила?

— Пока да, — убираю руки в карманы куртки, делаю незаметный глубокий вдох. Погода сегодня шикарная. Солнышко легко пригревает, небо чистое, ни тучки. Ветра нет. Впору гулять весь вечер, а может, и ночь.

— В смысле «можешь ни о чём не волноваться»? — возвращается к своему первому вопросу Лёнька.

— Сказал, что сам всё решит с расписанием занятий. Подгонят его под мой график работы. Так что до конца семестра света белого я не увижу.

— Как интересно…

— Ага. Не то слово.

Друг недолго молчит, а затем безразлично произносит:

— Ритка сказала, что этот утырок к тебе в общагу приезжал недавно.

— Угу. Приезжал, — даже не удивляет, что подруга всё разболтала Лёньке. Она вечно так делает.

— Чего хотел?

Делаю глубокий вдох и на выдохе произношу:

— Понятия не имею.

— Ну о чём-то же вы с ним говорили, — слышу по голосу, как парень напрягается. — Даже не рассказала ничего.

Бросаю на друга короткий взгляд, после пожимаю плечами.

— Узнал, как у меня дела и хорошо ли я учусь.

Следует длительная пауза, а затем Лёнька смотрит на меня с недоверием:

— И всё?

— И всё, — киваю. — Ещё попил кофе, поел печенья и свалил восвояси.

Парень долго смотрит мне в глаза, после отворачивается, отходит к урне, чтобы выбросить окурок, возвращается.

— С каких это пор его интересует, насколько хорошо ты учишься?

— Самой интересно «с каких».

Затем молчим. Лёнька думает о чём-то своём, а я ни о чём не думаю. Просто смотрю перед собой, на снующих туда-сюда студентов. Почему-то именно сейчас мне меньше всего хочется думать и уж тем более разговаривать о Яне. Но раз уж друг начал этот разговор, значит это важно для него.

— Он наплёл Игнатьичу и ректору, что мы состоим в недалёких родственных связях.

— Чё?

Перевожу внимание на друга и с вымученной улыбкой выдаю:

— Сказал, что он мой двоюродный брат. Наврал там чего-то с три короба. Именно поэтому со мной теперь носятся, как с золотым яйцом. Наверное… А может, и не поэтому, — снова отворачиваюсь, снова тяжело вздыхаю. — Хрен его знает.

— Он больной, что ли? — спустя недолгую паузу язвительно интересуется парень.

— Это, друг мой, риторический вопрос.

— А про типа двоюродного брата Ритка не рассказывала.

— Она и не знала, — вдруг вспоминаю последние слова, сказанные Великим и Ужасным, и, недолго думая, произношу их вслух:

— Эта мнимая родственная связь со мной даст тебе в будущем немало привилегий. Так что пользуйся, пока есть возможность.

Уже в который раз Лёнька переводит на меня недоуменный взгляд, а я смотрю на него.

— Он так сказал?

— Ага, — киваю.

— Вот же ЧСВ-шный ушлёпок, — зло усмехается парень.

— Факт.

Лёнька достаёт сотовый из кармана куртки, смотрит на время.

— Никита звонил, — резко меняет тему друг. — Сегодня вечером зовут нас всех в бар. Пойдёшь?

— Да. Почему бы и нет, — раз вечер освободился можно немного погулять перед тем, как я снова уйду с головой в учёбу, а теперь ещё и в работу.

— Тогда я сейчас сгоняю до родителей, а когда вернусь, поедем к ним, — решает друг, я согласно киваю:

— Хорошо. Займусь пока рукописью. Позвони, как освободишься.

На том и порешили.

* * * *

Ритка в общагу не возвращается. Видать, поехала сразу к Лёхе, рассудила я, испытав от этой мысли чувство удовлетворённости. Из этого вытекает, что у меня есть несколько по большей части тихих часов, чтобы спокойно закончить главу, которую я так и не смогла дописать в прошлый раз. Так и поступаю.

Около семи вечера звонит Лёнька, после собираюсь и еду в бар к ребятам.

2 апреля

* * * *

В магазине всё по-прежнему. Восстановили меня на той же должности, составили максимально гибкий график работы, чтобы и на учёбу время было, и на дополнительные занятия. Смен вышло меньше, а значит, и зарплата автоматически урежется, но в тот момент меня это не сильно волновало.

Вечером, после закрытия магазина, поехала к Лёньке. За прошедшие недели в общаге я почему-то всё чаще стала приходить к мысли, что шебутная и вечно неугомонная Ритка временами начала сильно раздражать.

3 апреля

* * * *

— Ты сегодня до закрытия? — прижимаюсь плечом к дверному косяку, наблюдаю, как Лёнька собирается на работу. Второй день у него тусуюсь. Хотя друг этому только рад.

— Ага, — кивает он, затем наклоняется, чтобы завязать шнурки. — Позвони Ритке. Сегодня у парней концерт, она точно пойдёт. И ты иди. — Покончив с обувью, парень выпрямляется и грозит мне пальцем. — Если узнаю, что опять весь день просидела дома, прибью.

Невесело усмехаюсь в ответ:

— У меня сегодня занятия. Так что не выгорит.

— Так суббота же.

— А какая разница? — пожимаю плечами. — Подготовку к экзаменам никто не отменял.

— Сдались тебе эти экзамены… — фыркает друг, надевает куртку.

— И правда.

— Они же не до ночи будут, в конце концов. Эти твои занятия. Приезжай после.

— Нет уж, — категорически отмахиваюсь, хмурю брови. — Как правило, после я выжата как лимон и способна лишь доползти до общаги, чтобы там с чистой совестью издохнуть.

— Сашка надеялся, что ты приедешь.

С тяжёлым вздохом произношу:

— Не судьба... — наблюдаю, как Лёнька шарит по карманам, после что-то ищет в рюкзаке.

— Он точно расстроится. Последний раз вы с ним виделись… — он возводит глаза к потолку, пытается сделать вид, что забыл.

— Позавчера, — сразу разоблачаю замысел друга, делаю недовольную гримасу.

— Серьезно?! — наигранно удивляется друг. — Капец, так это ж целых два дня прошло?

— Второй ещё только начался.

— Ты заставляешь бедного парня целых два дня страдать без тебя…

— Чего?

— Он уж поди извелся весь.

— Ерунды не говори, — я закатываю глаза, тяжело вздыхаю.

— Позвони ему хотя бы, — друг возвращается к своему предыдущему занятию: поиску «чего-то» у себя в рюкзаке. — Или смску напиши. Он точно обрадуется.

— Ага, сказал тот, кто свои любовные проблемы уже, чёрт знает, какой месяц решить не может, — скептически фыркаю я.

Лёнька смеряет меня недружелюбным взглядом, а затем заявляет:

— Всегда было интересно ты от природы такая противная или просто притворяешься?

— Нормальная я.

— Так придёшь?

Да что б тебя! Не отстанет теперь.

— Я бы с радостью, Лёнь, — снова вздыхаю с обречённым видом, — но ты сам прекрасно знаешь, что не могу. Расписание ненормированное. Обычно мы занимаемся до тех пор, пока я окончательно не устану или пока у Владимира Николаевича не нарисуются какие-то более важные дела, чем моё обучение.