Мягкая кукла (СИ) - Исаева Анастасия - Страница 24

— Да. Его жизнь вне опасности.

— Какое время есть на завтра?

Дел в медцентре не осталось. Какое счастье, что ее голодный желудок исполнил свою жалобную песню на улице.

— Вер, ну ты чего? Они бы немного подумали и подвинули кого-нибудь.

— А мне все это время сидеть и мучиться? Завтра пройду.

— Ну хоть бы дала им шанс извиниться скидкой…

Ответить бы ему как следует, но пора воплощать свой план.

— Если ты не сможешь, ничего страшного.

Сережа втянул воздух с недовольством, и они сели наконец в машину, где Вера выпила воды. Немного позднее примется за бульон, сваренный заботливой Марией Степановной. Муж молчал, решал логистическую задачку.

— Надеялась, обойдемся одной поездкой, максимум двумя. Но если что-то не так, то ведь вызовут? Значит, будет три…

Муж по-прежнему молчит. Хмурится.

— Продлить диету несложно. Но надо чем-то отвлечься…

В ответ — молчание, копается в календаре и рабочей почте.

— По магазинам, может, пройтись? Шить точно не смогу…

Муж убрал телефон. Что-то придумал.

— Ты каждую поездку собираешь сумку на случай неожиданной ночевки вне дома.

— Хватило одного раза.

— Тогда ты поехала в роддом, и сумка была наполовину собрана.

— Но не полностью!

— Это я к чему. Сегодня оставайся здесь, чтобы не мотаться туда-сюда.

— Но как же Кар…

— Ну, во-первых, у нас есть няня на подхвате…

«Это и смущает!»

— Во-вторых, куча вариантов, чем занять Лину вечером. Отвезти домой, ко мне работу или к моей сестре.

— Только не к Марине. Они и так устали в своей поездке.

— Тогда лучше домой. Попрошу нашу домработницу задержаться и встретить их. И сам постараюсь вернуться пораньше.

«А не как обычно, да».

— Что думаешь?

Для верности следовало еще «посомневаться».

— Ей уже пять…

— Вот именно! Не волнуйся. Здесь больше магазинов, и кажется, кино тебе понравилось в прошлый раз.

«Еще как!»

— Погода вот только портится.

— Ну и что. Давай найдем отель со спа, тогда наружу сама не захочешь.

«Захочу, конечно!»

— Заодно выспись на гостиничном белье. Из того скользкого и холодного… как там его?

— Сатин.

— Да, на нем.

— А ты умеешь уговаривать.

«Что же ты такое задумал для себя?»

— Для тебя только лучшее. Завтра я заберу тебя.

Вера кротко кивнула, тогда как внутри звучали фанфары. Вот видишь, дорогой, чтобы получить желаемое, совсем не обязательно давить на людей.

* * *

Вера выложила в сторис фото из окна гостиницы. Подернутый влажной дымкой, город обещал хранить секреты и промочить ноги прохожим. Деревья, несмотря на поникшие под весом капель листья, стояли умытые и посвежевшие. Жаль, что с собой только одна пара обуви. И та непригодная для прогулок.

Совесть взяла выходной, и Вера смогла настроиться на каникулы. Коротенькие, но личные. С самого замужества можно по пальцам одной руки пересчитать моменты полной свободы. И этот будет использован на всю! Прочь быт, заботу о близких и чувство «должна что-то сделать». Не должна! Еще семнадцать часов никому ничего не должна.

У Виктора полчаса на реакцию. Если не уложится, потом будет подстраиваться под ее планы. По отзывам, здесь делают прекрасный массаж.

«Одна?»

Успел!

«Да, до утра».

«Освобожусь ближе к 18 часам».

«Хорошо. Вот только есть сложность с гастрономическими радостями. У меня строгий рацион. И я сама позабочусь об этом».

«Понял. Французская диета разрешена?»

«Это какая?»

«Погугли:)»

Нашла старый анекдот и почему-то покраснела. Это в ее-то года и в их-то положении! Но поди ж ты. Хотя погодите-ка… Получается, она ему только для секса нужна? Стоп. Не надо себя накручивать. У них целевые встречи. Разговоры о фильмах Вуди Аллена они могут и дальше вести в чатике.

На вопрос Виктора про диету не стала отвечать. Пусть мучается до вечера и на всякий случай гуглит интересные факты о Ларсе фон Триере, например. Хотя, он снял не один фильм о непотребствах. Так, все! Пора на массаж. И не только.

В шесть вечера тишина. Не паниковать. Допущенное время для опоздания придумано не просто так.

В половине седьмого Вера уже знала, сколько окон на фасаде соседнего здания. Двенадцатиэтажного здания. Вик был в сети десять минут назад. Так тебе и надо, Вера. Нечего заявляться без предупреждения. Голое запястье провоцировало — браслет остался дома — и не позднее как завтра проступят новые лиловые разводы.

Ближе к семи решила, что можно съесть запасенный белый йогурт и провести вечер за каким-нибудь фильмом. Но стоило содрать фольгу с баночки, завибрировал телефон.

— Вера?

Виктор.

— Да.

— Прости, что голосом. Некогда набирать сообщение. Только выбрался от клиента. Ты как?

— Хорошо.

— Очень рад слышать твой голос. Еще не передумала?

— А ты?

— Я голодный, но довольный. И очень хочу тебя увидеть.

— Только увидеть?

— Да как пойдет. Ты точно в порядке?

— Все нормально.

— Так что насчет вечера?

— Я тоже соскучилась.

— Ко мне поедешь?

— Да.

— Слушай, я на другом конце города. Давай пришлю такси?

— Давай.

Настроение сменило полярность. Пыльный налет враз слетел и проявились цвета. Оттенки переливались и вибрировали, имели объем и глубину. Чувства ожили, словно деревья после дождя. Как глупо было отчаиваться. Уже не раз Вик доказывал свою порядочность.

Йогурт пришлось съесть в рекордное время, чтобы потом не краснеть от голодных завываний в животе. На всякий случай, Вера прихватила с собой пару баночек.

Вечерние пробки не раздражали. Пусть у хозяина будет время на мелкие приготовления, всегда внезапно примечаемые, когда гости на пороге. А она любовалась городом в сумерках. Чем дальше заезжали, тем выше и круче становились дома. Не просто высокие. А такие, с огороженной территорией, настоящим лобби внизу и где парковочное место стоит как ее квартира.

Такси остановилось. За шлагбаум нельзя. Сверив адрес, присланный Виктором, убедилась, что все верно, и выбралась наружу. Обладатель чихающего фордика живет в элитном районе!

— Вера!

В сизой дымке к ней спешит Вик в образе дорого адвоката. А почему «в образе»? Он и есть дорогой адвокат. Матовый костюм и жаккардовый галстук идеально сочетаются с острыми уголками воротничка. Носы ботинок блестят, будто не ходили по мокрым тротуарам. Не хватает портфеля, пахнущего дорогой кожей.

Он прижимает Веру к себе и бережно целует в щеку. Она расслабленно кладет руки ему на плечи и тонет в нежности. Знакомый аромат свободы подсказывает, что никакая упаковка не изменит того, что он — Вик.

— Не ожидал, но очень рад. У тебя все хорошо?

В голосе легкое беспокойство, и глаза смотрят изучающе, отмечая изменения, заметные после недельного расставания. Заострившиеся скулы, углубившиеся тени и спавшие щеки.

— Нормально. У меня… я прохожу плановое обследование, и одна процедура перенеслась на завтра.

— Это нормально, что он оставил тебя в такой ситуации?

— Дома ребенок, а я уже большая.

— Идем, ветер сырой, — сказал Вик, по-прежнему не отпуская Веру и приобнимая за плечо.

За окном мокрые от дождя дороги множили фары и габариты. Загорались разноцветные квадратики — квартиры оживали после возвращения хозяев. Ночь еще не наступила, но остатки дневного света истаяли. В стекле отражались светильники из прихожей и с ними ломаными линиями — вся комната, включая слепленную парочку на кресле.

— Так и думал, что оценишь высоту.

— Восхищаюсь и побаиваюсь одновременно.

— С подземками связана какая-то мрачная история?

Сначала показалось, что любовное свидание не место для воспоминаний из детства. А потом что-то щелкнуло — ведь нет правил, когда можно идти на откровенность. Что может быть лучше оголенных нервов и внимательного слушателя?

— На пути в школу был плохо освещенный подземный переход. С утра еще ничего, людно, и мы часто ходили вместе с мамой. А вот после уроков я возвращалась одна. У меня было мало друзей, и как назло, никто не жил в нашем доме. Ничего не произошло, я зря боялась все детство. Но как вспомню — мороз по коже.