Мягкая кукла (СИ) - Исаева Анастасия - Страница 49

— Адвокаты готовят соглашения. Далее встреча до заседания. И потом уже собственно суд. Надеюсь, что там ничего не всплывет.

— И я буду держать пальцы за тебя. Вот так.

— Спасибо.

Вера заметила у нее на руке характерное кольцо. С прекрасным и очень дорогим бриллиантов. Так-так, Даша, оказывается, встречается с кем-то непростым.

— Ты сказала ему?

— Да. Он расстроен, но замуж брать не перехотел.

— А ты?

— В этот раз будет помолвка и все эти ритуалы с «узнать друг друга получше». Я не хочу, чтобы Янка оказалась перед фактом. Все постепенно.

Вера не бралась за ножницы. Ситуация Даши напомнила, что и ее дочь не должна оказаться перед фактом. Как знакомить их с Виктором — если вообще придется — она понятия не имела.

Вдруг, ее телефон ожил, показывая, что звонит долгожданный абонент.

Даша заметила, как сильно переменилась Вера.

— Это же он, да? Чего ты ждешь?!

Победив дрожь в пальцах, Вера провела по зеленой полоске экрана и замерла, слушая, что скажет Виктор.

— Завтра я буду в твоем городе…

Глава 24

В психушку ее повез Сережа. Так получилось.

Заехал утром за Карошкой и предложил подкинуть Веру куда надо. Для приличия сделала вид, что думает, но была рада. Не то чтобы нервишки шалили как дурные, но дышалось словно через маску и глаза пришлось перекрашивать дважды. Сначала левый, потом правый.

Пока детка бегала наверх за оставленным в комнате рюкзачком, Вера старалась избавиться от чувства неловкости. Обиженный Цезарь не казал носа из детской, а мог бы прекрасно оттянуть внимание на себя. Тишину разбил Сережа. Он неопределенно дернул подбородком, указывая на весь дом сразу.

— Теперь ты все переделаешь?

— Все не потяну.

Он фыркнул. Мол, не прибедняйся. Был прав отчасти. Руки чесались выбросить его кресло из спальни. Переставить туалетный столик к окну. На месте столовой сделать мастерскую. Свет от французских окон, выходящих в сад, потрясающий. Фотозона выйдет отличная. Летом сочно-зелено. Зимой бело-торжественно. И круглогодичные закаты, если погода расщедрится на чистое небо.

— На барахолках посмотри, — подколол будущий бывший муж.

Сам того не желая, подал прекрасную идею. Это ведь и была ее мечта — обладать редкими вещами с историей. Не всегда это стоит бешеных денег.

— Что-нибудь заберешь из обстановки?

— Нет. Если хочешь отчего-то избавиться — вперед.

— Ты вчера кое-что забыл, когда вывозил вещи.

Он понял, о чем речь. Сережки за неприличную стоимость. Футляр одиноко чернел на опустевшей половине гардероба.

— Если так неприятно, верни в магазин. Или оставь Каролине на вырост.

Карошка неслась вниз и услышала свое имя.

— Вы про меня?

— Всегда про тебя, солнышко.

Вера проартикулировала «Я подумаю» и взяла свое стеганое пальто.

* * *

Психоневрологический диспансер не изменился. Хмурый фасад с шершавой облицовкой, выдающееся вперед крыльцо и дурацкие ступени, не понятно на чей шаг рассчитанные. Во время подъема пятка неизбежно висела в воздухе, а спуск всегда был лотереей — переломаешь ноги или нет.

Вера выскочила из Сережиной машины и осмотрелась: на расчищенной дорожке, обрамленной кустами чубушника, не видать адвокатессы. Про чубушник она хорошо запомнила. Больше четырех лет прошло, как обращалась сюда из-за тревожности. Тогда, в майское цветение, жасминовый аромат пропитал даже кабинет врача на третьем этаже. Нынешняя стерильная белизна грозилась отобрать у нее самое дорогое — право воспитывать дочь. И стоило немалых усилий вести себя ровно с виновником предстоящей экзекуции. То есть, экспертизы.

— Вера, подожди!

Он нарочно, да? И так все утро терпит его общество. До садика было легче, но без Каролины каждая минута становилась испытанием на выдержку. Обернулась с нейтральным лицом.

— Я хочу извиниться, Вер.

Нашел время! Она нахмурилась, но дала понять, что слушает.

— Прости, что втянул тебя в это. Уверен, ты пройдешь комиссию. С моей стороны никакого вмешательства.

— Месяца не прошло, как ты замутил эту свистопляску с проверкой на мою адекватность. Наигрался в отца?

— Не наигрался. Но ей нужны мы оба.

Доверие он, конечно, прошляпил, но Вера еще помнила его повадки. Упрямство пополам с виноватым взглядом всегда означало, что он раскаивается больше, чем показывает. Знает, гаденыш, на чем выехать. Извиняется только за Карошку. Это тоже плюс. Не пытается лгать в лицо.

Не снимая перчатки, Вера коснулась его локтя, давая понять, что принимает извинения. Прощение не даровало смелости, но стало будто легче на душе.

Ну где же адвокат! Потянулась до телефона и передумала, когда на парковку зарулил черный широкомордый внедорожник. Он уркнул мощным движком и затих, словно затаился. По всем признакам, только что из автосалона. Натертый до блеска, на дисках ни одной пылинки и стекла неприлично чистые для того срача, что творился на дорогах в начале зимы. Только один человек умел носить ботинки в любую грязь, а у него раздолбанный форд и приедет он только вечером.

И все-таки из авто материализовался Виктор. Он не выпускал Веру с Сережей из поля зрения и при этом кому-то что-то говорил, слегка наклонив голову в сторону пассажирского кресла. Вскоре оттуда выбралась адвокатесса и не продемонстрировала ни одной эмоции, дающей понять, что она думает по поводу сопровождающего Веры. Это на юридическом дают выдержку или берут с такими качествами?

Зная, что ей не за что оправдываться, — вообще-то, сейчас очередь Виктора прояснять ситуацию! — Вера тем не менее ощущала себя застигнутой врасплох. Да и что хорошего, когда около психушки собрались неверный муж, любовник и адвокат по разводу? Единственное, что удалось — сдержать нервный смешок. И в те секунды, что длилась немая сцена, Вера успела сравнить Сережу и Виктора.

Сережа немного ниже ростом и смазливее. Имеет манеру разговаривать свысока и гордиться достигнутым. Всегда предпочитает вещи, подчеркивающие статус. Дорогую машину, одежду из бутиков, часы за половину цены автомобиля. Словом, всевозможные излишества, которые можно купить. Вот только жена подкачала. Внешностью подошла, а не захотела играть по писаному.

Высоченному Виктору не нужно рисоваться, чтобы выглядеть привлекательно. Он таскал хорошие костюмы и обувь с начищенными носами, не заботясь об их сохранности. В его ванной не было ничего сложнее шампуня и крема после бритья. А выглядел при этом, словно у него служат камердинер и барбер. В комплекте с мужественной внешностью шли уверенность и спокойствие, излучаемые им в любой ситуации. А если улыбнулся, то все — не влюбятся только святоши.

— Добрый день, — адвокатесса первой вспомнила о манерах.

Остальные нестройно поздоровались и каждый занялся своим делом. Сережа с недовольством глядеть на Виктора. А тот, завидев покрасневший нос Веры, без слов стянул с ее руки перчатку и принялся греть пальцы в своих ладонях. Адвокат внимательно следила за клиенткой и Сережей.

— Вера, если на вас оказывали хоть какое-то давление, мы можем потребовать перенос экспертизы.

Сережа возмутился одним лицом, а Вик стаскивал перчатку со второй руки. Он игнорировал все, кроме текущей задачи — отогреть Верины ледяные пальцы.

— Не оказывали. Экспертиза будет сегодня.

Не хватало еще отодвигать этот кошмар!

— Вы уверены? Это возможно…

— Совершенно уверена. Как, по-вашему, отреагирует комиссия, если сослаться на столь незначительную причину? Воспитание ребенка требует куда большей выдержки, чем такая встреча.

Вик улыбнулся половинкой рта и пожал ее ладонь в знак одобрения. Ответом ему было сияние, озарившее Верино лицо. Вывезти она могла и одна. Расправив плечи, стиснув зубы. Но присутствие Виктора означало, что не придется. Он здесь, подпитывает и греет.

Мужчины, стоявшие друг напротив друга, еще раз сцепились взглядами. Прожигающий и отражающий. Напористый и непоколебимый. Потерявший и триумфальный.