В плену их желаний (СИ) - Мираж Лика - Страница 28

Ханна неожиданно для себя цепляется за его рукав.

– Так что, пожалуй, мне пора.

– Боже, зачем приходить в бордель и оставлять девушку настолько неудовлетворённой? Какого хрена?

Сердце колотится как бешеное, она не готова вот так прерывать разговор после увиденного, но не сбега́ть же с ним из любопытства. Да и не вышло бы. Чёрт. Печально.

– После прошлой неудачной попытки вытащить тебя отсюда, я понял, что тебя здесь удерживает и сделал кое-что.

Алекс притягивает её к себе и целует, крепко обняв за талию. Ханна стонет то ли в протест, то ли… В общем, стонет.

Хамелеон отстраняется, не успевает она ничего сделать, и машет на прощание ладонью с перстнем на указательном пальце.

Ощущения от его прикосновений пульсируют, во рту остаётся привкус табака и два будто металлических шарика под языком.

Алекс скрывается в бесконечных коридорах «Магнолии», а в комнату вместе с Фрэнком входит Жан.

– Здравствуй, Ханни, – улыбается он, в то время как хозяин глядит на неё так, словно готов содрать шкуру.

Что не страшно, конечно, но болезненно.

Глава 5. Свадьба во время чумы

– Ээ, Жан? – Ханна смеётся по-дурацки, будто вконец чокнулась. – Или не будто.

– Что? – Фрэнк кривится, явно находясь на последней стадии, когда ещё может сохранять терпение.

– Да, ничего, – Ханна валится на кровать и глядит на них вверх тормашками снизу вверх.

– У вас тут что-то странное стало происходить с тех пор, как меня не стало? – Жан усмехается легко и чисто, как обычно. Он здесь словно произведение искусства, и каждый сантиметр комнаты, впитавшей в себя столько же стонов, сколько разных жидкостей, кажется пошлым и ущербным, включая и Фрэнка, и Ханну – тоже. – Ну, я имел в виду, с тех пор как перестал быть вашим премиум клиентом.

– Да, поняли мы, поняли, а разве ж ты перестал? – в него впиваются её ехидные оранжевые глаза.

Жан опускает взгляд в пол, легко и светло улыбается. Один из лордов города… Ханну всегда удивляло его умение держать себя и отсутствие стеснения перед теми, у кого он заказывает услуги, какими бы странными они ни были. В этом не чувствуется и откровенного превосходства, но это даже обиднее. Между ними настолько большая про́пасть, что отношения Жана к Ханне, Фрэнку, девочкам на входе, охранникам схоже с дружелюбием к животным. По большому счёту, плевать что они думают, вряд ли они в принципе это могут, но они милые, приносят удовольствие, дайте-ка, почищу за ушком да оставлю чаевых.

– Я женюсь на Агнии, – провозглашает Жан, наконец, и у Ханны куда-то в ложбинку падает челюсть. Заинтригованная, глядя на клиента (бывшего клиента?) поблескивающим взглядом, она принимает облик рыжей толстушки.

– Посмотри, какие формы! Дама твоя отощала, ты не заметил, разве?

Он качает головой:

– Я люблю её.

Ханна присвистывает. Вот повезло той девчонке, такого отхватить! А всё благодаря кому?! Ради чьего злорадства, собственно, затевалось?

– Ты мне скажи лучше, как ты её нашла, у меня то уж ресурсов побольше и тем не менее…

Ханна машет на него рукой.

– А, просто её родственница здесь работала недолго, рассказывала историю её похудения, внешность описала, и то, что она путешествовала всё это время, а теперь вернулась. Я выйти не могу, но почту-то никто не отменял. Связалась.

– Надо же, – он хватается за сердце, прям лирический герой, посмотрите-ка. – Я у тебя в долгу, милая Ханна. И пытаюсь подбить Фрэнка на кое-что…

– М?

– Хочу устроить здесь свадебную церемонию.

– А? – не понимает Ханна. – Что?

С лёгким, будто неуверенным смехом, мол вроде-как-звучит-смешно-но-мало-ли-может-ты-сошёл-с-ума-нахрен-а-это-очень-печально, Ханна поднимается, всё ещё в своих весёлых телесах на кровати, встаёт на носочек одной ноги, другую вытянув в сторону и схватившись за пятку пухлыми пальцами.

– Хочешь устроить свадьбу в борделе? А, может, посмотришь лучше, какая я умница-красавица? Ты… – она всхлипывает, а затем снова ухмыляется, подтягивая кожу со всех своих подбородков выше, – не понимаешь, что разбиваешь мне сердце, наглец? Я, вроде как, очень любила садиться тебе на лицо, так чего ж? Хочешь меня окончательно растоптать? Чтобы я наблюдала, как ты ведёшь под венец другую? Когда я и без того вынуждена была столько времени притворяться ею? Дядь Фрэнк, дай этому сумасшедшему воды и вышвырни его к чёртовой матери!

Жан тепло смеётся, наблюдая за её ужимками, словно за шалостями несмышлёного ребёнка.

Фрэнк же кривится:

– Хватит устраивать тут клоунаду, дело серьёзное!

– Да, – подхватывает Ханна и с грохотом спрыгивает на пол, чтобы, виляя бёдрами, обойти Жана круго́м, – да, а я о чём говорю! Такого клиента теряем, жесть! Ты был моим любимчиком, малы-ы-ыш!

– Я знаю, – он ухмыляется.

– Так посмотри на меня, о мой лорд, как в той легенде, бросаешь простую девицу снова? – она играется огромными грудями. – Разве не помнишь, как нам было хорошо вместе, о, котёнок моей души!

Фрэнк уже тянется к ней, чтобы дёрнуть за огненные космы, но деловито прохаживающийся до кровати Жан сбивает его.

– Я знаю, что приносил вам неплохую прибыль, и что заслужил ваше доверие…

Его снова обрывает Ханна, что хватается за сердце:

– Блин, стоп, хочу обострить внимание на этом моменте, это же так мило, Фрэнк, ну, Фрэнк, не будь букой, глянь. Наш лорд ведёт себя, как свой парень.

– И мне очень приятно быть своим, ты подарила мне много приятных моментов и спасла от худшего. Я уже не говорю про твою последнюю заслугу, моя милая Ханни. Ты знаешь мою историю. Я смалодушничал в молодости, постеснялся своей избранницы, да и решил заключить брак более выгодной с финансовой точки зрения. Теперь же мне плевать на то, что подумают другие, и этой свадьбой я хочу доказать это всему городу, а главное – Агнии. Это будет моё извинение. Не собираюсь ничего приукрашать. К тому же, – он не удерживается он усмешки, – я настолько богат, что любая чудаковатость не ударит по репутации. Организуем банкет, развратные развлечения для гостей. Я заплачу столько, сколько потратил бы здесь в принципе, если бы Ханна не вмешалась. И привлеку этим событием к вам новых клиентов. Это встряхнёт город и будет щедрым выражением моей признательности. Что думаете?

– Оу, – улыбается Ханна, – ну, раз всё так, то я только за. Давно у нас не было больших праздников. У меня, кстати, день рождения скоро, может, на него?

Жан улыбается:

– А что хорошая мысль.

Фрэнк напряжённо всё обдумывает, с каждым мгновением становясь всё мрачнее. Ему не нравится то, что Ханна так по-дружески общается с тем, в чьих силах спутать ему карты. С другой стороны, может ли эта дурочка стать для него костью в горле?

Вряд ли.

Но – всегда можно перестраховаться.

На этой мысли он успокаивается и договаривается с Жаном о некоторых деталях, больше для того, чтобы дать ему так необходимое подобным ему людям восхищение/одобрение/воодушевление, и поклониться ему в ноги, в благодарность за столько невиданную щедрость, богатую фантазию, острый ум и… что там ещё есть у власть имущих?

Когда Жан уходит, Ханна забирается под одеяло, высунув оттуда лишь вздёрнутый носик, уже в обычном своём облике.

– Это был другой хамелеон, не так ли? Больше он не сможет сюда попасть, а ты… Должна передать мне ваш разговор в деталях!

И Ханна так и делает, правда, упустив пару моментов, например, о поцелуе или о том, каким горячим Алекс показался ей на пару мгновений.

– Девочка моя, это как раз то, о чём я тебе и говорил… – Фрэнк садится на край кровати. – Внешний мир хочет воспользоваться тобой. Хочет сделать из тебя наёмную убийцу! Это отвратительно. Особенно, учитывая, что вся твоя суть заточена под то, чтобы дарить любовь.

Он плюётся, будто и правда зол и даже оскорблён, а затем переводит на Ханну потемневший взгляд:

– Насчёт моего правила… Я передумал. Хочу, чтобы ты обслуживала меня. Это будет твоей платой за все расходы в то время, пока ты не будешь брать новых клиентов. И Лисоньку я оставлю при тебе.