Правила отхода (СИ) - "Ande" - Страница 85

Имущественная пропасть между Абрамовичем и трудягой на буровой, в двадцать первом веке— мелкая канава, по сравнению с пропастью между зам начальника оперативного управления генштаба и ударником коммунистического труда. И именно с борбы с привилегиями номенклатуры, начал разваливаться Союз. И привилегии были более чем реальны.

Вот уменьшением этой пропасти я, по сути, и пытаюсь заняться. Автомобиль ведь тащит за собой кучу последствий. Дороги, парковки, гостиницы, нефтехимию и прочее и прочее.

Но у меня одно препятствие. Идеология. Немцам насрать, что они торгуют с бывшим врагом. А вот в СССР на это смотрят сквозь зубы.

Я допил, глянул на часы, и пошел обратно к Боварской Канцелярии.

Косыгин, неожиданно, предложил мне прогуляться. Пойдем, Петр Петрович, пройдемся. Смотри какая погода славная. Остальные делегаты уселись в лимузин и отбыли. А я с Косыгиным, Христюк, и личная охрана вице-примьера, представленная мне как Виктор Карасёв, повернули налево, и неспешно пошли по улице.

Я не стал заморачиваться. Во-первых на мюнхенских улицах немноголюдно. Во вторых, Карл мне рассказал, что департамент охраны конституции обеспечивает любые перемещения Косыгина по городу, и немедленно вмешается если что. Мелькали на горизонте какие-то люди, впрочем, достаточно деликатно. Разговор, поначалу крутившийся вокруг завода в Зиндельфингене, откуда они приехали, внезапно пошел обо мне.

— А как ты, Петр, китайский сирота, оказался вице-призедентом банка? — спросил меня Алексей Николаевич.

Я мысленно почесал затылок. А никто и не говорит, что спецслужбы СССР не умеют работать! Тем более, после смерти Сталина.

Мало кто обращал внимания, но самые большие успехи советских спецслужб, приходились на периоды смягчения внутренней политики. Что в двадцатые, чекисты навербовали столько иностранной агентуры, что хватило на долгие годы. Что при Хрущеве. Атташе советского посольства слоняется по блядям с мужем королевы Англии, а вдова Онассиса выходит замуж за россиянина. А японцы охотно сотрудничают с СССР в химической промышленности.

И я решил на вопрос Косыгина отшутится:

— Америка, Алексей Николаевич. Дурацкая страна, где любой может разбогатеть.

Сомневаюсь я, что они знают детали. Скорее в штатах навели справки.

— А телевидение тебе не понравилось?

— Да это и вовсе случайность. –засмеялся я — просто я люблю автомобили, и рассказал Фрэнку, что было бы интересно смотреть про ремонт авто по ТВ.

— Хочу порадовать тебя Петр. Строить завод решили в Смоленске.

Я снова хмыкнул про себя. И Гитлер планировал строить автозавод под Смоленском, после всемирной победы Рейха.

— Вы позволите говорить откровенно, Алексей Николаевич?

-Ты, Петр, и так не стесняешься — усмехнулся Косыгин — или, ты начнешь меня агитировать и что-то предлагать?

— Человека вашего положения? Я не великого ума, но уж до такой то глупости… Давайте, я вам обрисую свое видение ситуации.

— Внимательно слушаю.

— Масштабный межгосударственный проект, даже крайне взаимовыгодный, несет в себе серьезные финансовые риски. Логика противостояния двух систем, может остановить сотрудничество в любой момент, несмотря на финансовые потери. Поэтому, я предлагаю снизить статус достигнутых соглашений.

— Ты предлагаешь что то конкретное?

И я рассказал, что для того, что работа не была остановлена в любой момент, по моему мнению, нужно создавать оффшорную компанию с участием обоих сторон. А лучше— трех. То есть финансистов, немцев и русских. В случае любого обострения политобстановки, компания продолжает работу. Как бы не собачились между собой высшие политики. От СССР партнером сделать внешнеторговое объединение. Немцы согласны делегировать полномочия. Юрисдикция — Тортола, на Багамах. Хотя, главный офис в Швейцарии.

Косыгин слушал это молча и внимательно, никак не показывая свое отношение. А я, уже заканчивая, нанес последний штрих:

— Все западные участники проекта, не возражают, если руководителем этой компании будет представитель Союза. И у нас даже есть кандидатура.

— О! И кто же это?

— В Днепропетровске, управляющим металлургического завода, трудится такой парень— Брежнев Юрий Леонидович.

Косыгин остановился, внимательно посмотрел на меня, засунул руки в карманы, и начал раскачиваться с носка на пятку. Я понял, что он, один из высших советских бюрократов, просчитывает в голове властные расклады и плюсы — минусы от такой схемы, и такого назначения. Да и вообще, такой идеи.

Карасев с Христюком, кстати, шли позади нас, метрах в пяти. И похоже, сознательно, а может и по приказу, не слушали наш разговор.

Мой расчет был на то, что озвучив мое предложение Косыгин обретает мощного союзника в Политбюро. И на то, что мощнейший тандем Брежнев-Устинов, задумаются о разрядке на пять семь лет раньше. Хельсинккое совещание начали готовить сразу после Чешских событий.

— Нужно посмотреть документы, мистер Грин — наконец ответил Косыгин.

— Они уже лежат у вас в консульстве. — кивнул я. — В обед я их вам отправил, что бы вы посмотрели на досуге. Все как положено, поспект, расширенная справка с пояснением. Расчеты и прочие материалы.

— Хм. Я тебе говорил, что НПЗ планируется в Башкирии?

— Разумно— пожал плечами я — посредине между добычей и границей.

— Ты обещал меня угостить боварской кухней, Петр — сменил тон и тему Косыгин, давая понять, что о делах на сегодня— все.

— Гм, я думал, вам предложить музыку. Симфонический оркестр под у правлением Виовича.

Я дико поскандалил с Хофманом, неосмотрительно ангажировавшем Герберта фон Карояна, для исполнения Вагнера. Моцарт, Карл. И никаких любимых дирижеров Гитлера! Найдите поляка или чеха! Нашли болгарина.

Косыгин грустно посмотрел на меня;

— А это обязательно? Я надеялся что посидим, пива попьем.

Вот невидно и не слышно было того Христюка, но стоило разговору зайти о пиве…

— Предлагаю компромисс, Алексей Николаевич — остидим первое отделение, и сбежим пить пиво.

— Возле филармонии есть отличный пивбар — влез Христюк, очень вкусное темное.

Мы подошли к гостевой резиденции боварского правительства.

— Зайдем, Петр — сказал Косыгин — выпьешь с нами по рюмке.

— Я сразу надеялся, что вы мне предложите Московской –ответил я проходя в открытую лакеем дверь…

Следующим утром на нас с Косыгиным было совершено покушение.

*Популярнейшая Мюнхенская пивная, точнее — ресторан, где бывали все, от Ленина с Мартовым, до Гитлера с Гимлером.

Глава 44

Утром, к гостевому дому, меня привез семейный лимузин с водителем.

Вечером, опрокинув по рюмке с советскими делегатами, мы как то незаметно принялись обсуждать предстоящий проект. Сам того не желая, я вписался в то, чего старательно избегал. Детализацию и предметное планирование.

В гостиной занятого Косыгиным сотоварищи дома, установилась азартная атмосфера мозгового штурма. С этим сталкивался любой затеваваший серьезный проект мужчина. Товарищ Христюк оказался мэром ключевого транзитного города, через который пойдут оба трубовпровода. В этом качестве он производил впечатление дельного человека, знающего что к чему.

И все пошло так интересно, что вполне могли просидеть всю ночь. Но Косыгин железной рукой пресек.Типа, у нас программа, товарищи, не будем нарушать. Он явно не зря занимает свой пост.

Моцарт есть Моцарт. Тем боле в Мюнхене. Сильнее его обожествляют только на родине, в Зальцбурге. Но боварцы считают, что Австрия, с ее угрюмостью, не в состоянии оценить эту музыку по достоинству.

То есть, советские гости получили таки удовольствие, хотя, поначалу страдальчески морщились. И даже не пошли пить пиво. На что я заметил, что настоящее искусство, Алексей Николаевич, воздействует мгновенно. Но Косыгин просто пояснил, завтра последний день в Мюнхене. Так что завтра вечером, перед отъездом, он рассчитывает на полноценную дегустацию немецкой кухни под пиво. И не наспех, а с чувством, с толком, с расстановкой.