(не)моё чудовище (СИ) - Фрост Деметра - Страница 34

Я раз десять перечитываю короткое сообщение. А, может, и двадцать.

А потом приходит грусть. И неприятное и колкое понимание - на деле это сообщение ничего значит. Так, небольшая ложка сладкого сиропа, чтобы подсластить горькую микстуру. Плавали - знаем. Чтобы позвонить с моего телефона на свой, чтобы высветить номер и написать такую смску, много ума не надо. Зато как облагораживает! И дает возможность при удачном стечении обстоятельств снова воспользоваться услугами постельной игрушки.

А если нет - так на том и суда нет. И останется мне лишь отправлять злокозненные и гневные сообщения в ответку. Так сказать, показать обиженную гордость и задетое самолюбие.

Но на самом деле это я шучу. Не буду я так делать, конечно. Я не настолько мелкая пакостница.

Разве что… Совсем чуть-чуть?

Да не, конечно, ничего подобного я делать не буду. Просто забуду, как сон. Без сомнения, приятный и сладкий. Но все-таки сон. А о снах нельзя думать слишком много. Иначе можно просто рехнуться.

Все. Хватит. Пора за работу. Только еще разочек прочитаю… И еще один…

Ох, и дурная моя голова. Стыдоба!

35. Вероника

Дни летели один за другим так быстро, так молниеносно, что я почти потеряла их нормальный счет. Заказав все необходимые строительные материалы, я с головой погрузилась в ремонт, то и дело закупая все новые и новые партии тех или иных предметов. Как ни странно, с доставкой в Юрьево не оказалось никаких проблем, только очень уж сильно покупки ударили по финансам. Но сумма за дом, которую обозначила Елена из риелторской конторы, приятно удивила. И могла восполнить временную долговую яму с лихвой.

Это воодушевляло.

Сообщений от Льва больше не приходило. Я старалась не особо расстраиваться по этому поводу и просто по-максимуму загрузила себя работой.

Впрочем, вполне успешно. По вечерам я валилась с ног от усталости и засыпала, стоило мне прикоснуться головой к подушке. А по утрам просыпалась только благодаря будильнику. И то - нехотя. И окончательно приходила в себя только после контрастного душа и доброй порции крепкого кофе без какого-либо намека на сливки или молоко.

Знакомое, хотя и почти забытое ощущение. Будучи стажером, я довольное долгое время жила только таким образом - на силе воле да ядреной дозе кофеина. И тогда молодой еще организм успешно справлялся с такой неприятностью и стрессом. А вот сейчас - как-то не очень.

Чувствую, по возвращению в Москву придется пройти обследование и как следует затариться лекарствами. А то и в стационар лечь. Чтобы совсем уж не отбросить коньки.

Мда уж… Рассуждаю как старушенция какая… Это на меня так деревня действует? Или чрезмерное общение с бабой Шурой и остальными старожилами?

А может, это все усталость и типичная осенняя хандра? Двойной повод увеличить усилия и не отвлекаться.

Результатом моей активной и кропотливой деятельности становится свеженькая плитка на кухне и в ванной комнате, новые обои в спальне и гостинной, а также побеленные потолки и краска на полу, плинтусах и окнах. Я решила пластик не ставить, так как ближайшее время, когда мог приехать мастер, оказалось только лишь через месяц, поэтому просто запенила все щели, выполнила отделку подоконников и как следует отшлифовала перед покраской.

Еще я окончательно разобрала мусорные завалы и привела в порядок чердак. Только на последний я потратила аж три дня, вынося и сортируя вещи и сметая пыль. Осталось только забить щели, подлатать особенно большие и залакировать.

И, в общем, на этом мой отпуск как раз и заканчивался. Оставалось всего ничего, и мне бы очень не хотелось брать дополнительные отгулы.

Хватит уж. Пора и честь знать.

Кое-что, конечно, я захвачу с собой. Найдя в шкафах и полках, ящиках и коробках фотоальбомы, кипы семейных бумаг и документов, а также любовно сохраненные дедом бабушкино рукоделие и безделушки, я решила забрать все это с собой. И теперь несколько подписанных коробок терпеливо ждали своего отъезда в гостиной. Туда же отправились и раритетные иконы, книги и украшения, принадлежавшие не только моей бабушке, но и прабабушке, а, может, и прапрабабушке. Я уже и не помню.

Не то, чтобы я была любительницей древнего хлама, но это был хлам семейный. И если они мне окажутся без нужды, то передам в музей. Там найдут этим вещам нужное применение.

И вот он - канун моего отъезда. Ключи отданы риэлтору, все документы с Еленой подписаны, билеты куплены, а вещи собраны.

По такому случаю баба Шура решила закатить ужин и даже пригласила несколько своих кумушек - таких же старых и любящих посплетничать подружек. Именно они и занялись готовкой, отмахнувшись от моей помощи, как от назойливой мухи. Максимум, что мне доверили - это накрыть стол скатертью и расставить посуду из древнего, но невероятно красивого и изящного сервиза. Потом я уселась на кухоньке - подперев щеку кулаком и рассеянно наблюдая за неторопливо вошкающимися старушками - и просто сидела, тягая из любезно подставленной плошки баранки и хлюпая травяной чай.

А потом у нас был самый настоящий пир. Запеченная с яблоком и черносливом курочка стояла посередине на шикарном расписном блюде, а окружали ее, может, и не очень замысловатые, зато вполне себе классические домашние яства - вареная картошка под поджаркой из лука и грибов, душистый, остро пахнущий специями плов, фаршированная тыква и котлеты из цукини, селедка под шубой и оливье, в которой вместо колбасы был говяжий язык, горячего копчения лещ и самые разномастные соления, начиная с классических огурцов и помидоров и заканчивая перчиками, баклажанами, кабачками и перетертой хреновиной.

Ну и, разумеется, куда без домашнего хлеба с чесноком и пряными травами и самопальными настойками из всевозможных ингредиентов? К моему удивлению, именно на последние особенно налегли старушенции, закусывая сколько-поскольку и тем самым развязывая свои и без того словоохотливые языки.

Но болтовня женщин, как ни странно, не напрягала. Журчание их старушечьих, с хрипловатыми и срывающимися нотками голосов действовало умиротворяюще и создавали удивительно уютную и правильную атмосферу. Их разговоры были просты и незамысловаты - погода, урожайность, хитрые придумки рассады и удобрения, цветочки-кустики и овощи-фрукты. Коровы-куры, мужья-родственники, дети-внуки и прочее, прочее и прочее…

Естественно, развлекали себя бабки и всевозможными вопросами. Их интересовало абсолютно все - и моя жизнь, и моя работа, и планы, мать его, на будущее. И, разумеется, судьба дома деда. Баба Шура-то давно знала о моих замыслах. Тайно сетовала по этому поводу, но в целом понимала и потому - одобряла.“Лучше уж продать этот дом какой-нибудь семье, чем, бросив на растерзание времени, оставить его гнить”- такова была мысль старухи.

Но вот кумушки ее не поддержали. Им было жаль отменного и крепкого дома. Кое-кто шумно и эмоционально пытался уверить меня в том, что участок нужно оставить - для будущих поколений. А то и вовсе перебраться в Юрьево, чтобы в тиши и благоденствии провинции воспитывать своих деток. Свежий воздух, нулевая преступность, отсутствие соблазнов и все такое…

Меня аж передернуло. Но я заставила себя улыбнуться и покивать. Нет нужды уверять их в чем-то, уговаривать, объяснять. Этим одиноким, по сути, и простым женщинам не надо вступать в споры. Иногда им просто хочется получить благодарные уши тихого и понимающего слушателя - и этого оказывается вполне достаточно. Поэтому я улыбалась и кивала - а все для того, чтобы не огорчить милых по своей натуре бабушек.

А еще они меня нахваливали. Стараниями бабы Шуры, конечно. Она-то заходила ко мне и видела, какие изменения претерпел дом деда. И теперь она во всех красках описывала, что такого она увидела, хвасталась моими умелыми руками и терпением, будто я - ее обожаемая внучка. Это было приятно. Давно я не чувствовала такой семейной теплоты и душевности. Она воодушевляло и приятно грела сердце, давненько отвыкшее от одобрения кого-либо, кроме самой себя.