Вампиры - Каррен Боб - Страница 29

Говорили также, что вино отпугивает Неумерших. Поэтому потенциальные жертвы поглощали, как говорилось, большое его количество, если на них нападут. Вино, особенно дешевое, меняло вкус крови и делало его неприятным для стригойи. Срабатывало даже небольшое количество вина — не больше стакана. Лук также, неважно, сырой или жареный, вызывал отвращение у вампира, и он избегал любого, от кого им пахло. Можно было использовать также некоторые травы, но особого упоминания о чесноке не было.

В большинстве легенд о вампирах из этого региона вампирами являются обычные люди, и в них мало или совсем отсутствует упоминание об аристократии. Некоторые фольклористы утверждают, что след происхождения вампиров ведет к Владу Цепешу, жестокому правителю провинции Валахия, но стойкому защитнику христианства от вторжения турок. Хотя его относят к «правителям», Влад II (1431–1476), вероятно, был немногим больше чем местный военачальник, державший власть над своей Валахией. Его отец Влад I получил прозвище «Дракул» (Дракон) от священного римского императора как верный последователь и жестокий защитник от турецкого вторжения, а его сын получил прозвище «Дракула» (Маленький дракон). Он содержал «двор», который принимал послов, было мало сомнений в том, что он был опытный и компетентный политик, он был способен заставить турок играть против христиан. (Он очень хорошо познакомился с турецкими средствами, когда его вместе с братом Раду держали под домашним арестом как турецкого заключенного во время правления его отца.) Также нет сомнений в том, что он был тиран и чрезвычайно жестокий человек, который был также известен как «Влад, сажающий на кол», потому что он помещал тела пойманных врагов на верхушку высоких заостренных колов, позволяя весу тела и силе притяжения тянуть их к земле и насаживать на кол. Когда он принимал каких-то турецких послов у себя при дворе, они якобы отказались снять свои фески, после чего Дракула прибил их головные уборы к их лбам. Хотя он, без сомнения, был жестоким варваром, не было никаких сообщений о том, чтобы он пил кровь. Легенда, имеющая отношение к выпиванию крови, существовала, вероятно, до этого тирана. И все же именно военачальника Дракулу ирландский писатель Брем Стокер выбрал в качестве прообраза для самого известного из всех творений о вампирах: жаждущего крови трансильванского графа.

В романе Стокера гораздо больше ощущаются проблемы Ирландии и Англии конца XIX века, чем Восточной Европы. Закутанный в накидку с капюшоном граф отражал аристократическую точку зрения на появление рабочего класса (другой «монстр» этого времени — Джек-Потрошитель, чей образ также отражает аристократические ценности), «родная земля», в которой вампиру приходилось лежать, намекала на земельные проблемы между Англией и Ирландией, а женские образы в романе отображали путаницу, касающуюся зарождающегося феминизма. Стокер никогда не был в Восточной Европе, поэтому он использовал сказки своих друзей и путешествующих писателей. Он мог также использовать ирландские легенды из кельтских источников. Его книги было достаточно, чтобы прочно обосновать вампира в Восточной Европе, и для этого существовало по крайней мере несколько исторических причин, потому что, хотя вампиры существуют почти в каждой культуре, здесь они, кажется, играли чрезвычайно важную роль.

В начале и середине XVIII века многие провинции в Восточной Европе испытали то, что можно было назвать «вампирской эпидемией». Если рассматривать географический контекст, то в этом не было ничего необычного, другие регионы, такие, как Германия и Австрия, испытали подобные «эпидемии» примерно в то же время, но эта была достаточно серьезной, чтобы вызвать тревогу церковной власти на месте и в Ватикане. Церковь уже проявляла интерес к вампиризму и учила теологов, размышлять над этим. Действительно ли вампиры существуют? И если так, что они собой представляют? Их сила идет от дьявола? Вампиры стали довольно спорным вопросом для церкви.

Два случая снискали особенно дурную славу. Оба они касаются того, что предприняли местные люди и что отражает их веру в моройи. Первый случай, произошедший в 1725 году, касался некоего Петера Плогойовица, жителя деревни Кислова в районе Рахм в захваченной австрийцами Сербии. Прожив на вид совершенно обычную жизнь, Плогойовиц умер в возрасте 62 лет. Три дня спустя после похорон он появился в своем доме, заявив испуганному сыну, что голоден, и попросил что-нибудь поесть. Ему дали немного еды, которую он съел, и затем он ушел. Однако это был еще не конец, две ночи спустя он вернулся с теми же требованиями. В этот раз сын отказал ему, и, хотя мертвец ушел, на следующее утро Плогойовиц-младший был найден в постели мертвым. Некоторое время спустя некоторые жители деревни, живущие поблизости, проявили признаки истощения и умерли от большой потери крови.

В целом девять или десять человек, включая женщин и детей, умерли таким образом. Прежде чем умереть, некоторые жертвы рассказывали запомнившийся им сон, в котором, как они утверждали, призрак Петера Плогойовица входил в их дом и кусал их в шею, высасывая немного крови. В глазах местного населения это сделало Плогойовица одним из стригойи — злобным мертвецом.

В свете этих смертей и заявлений местный магистрат направил доклад имперскому провизору региона Граласк, командующему имперскими силами, который немедленно отреагировал, нанеся личный визит в деревню. По его приказу могилы недавно умерших были вскрыты, включая самого Петера Плогойовица, а их содержимое осмотрено. Тело Плогойовица было красноватым, как если бы оно было наполнено кровью, глаза были открыты, и казалось, что он слегка дышит. Казалось, что волосы и ногти выросли, пока он был в могиле, а несколько небольших ран, которые были у него до смерти, зажили. Показательным было то, что в уголках рта были подтеки, напоминавшие свежую кровь. Остальные тела находились в процессе разложения, и ни у одного не было обнаружено подобных проявлений. Провизор сделал заключение, что Плогойовиц на самом деле был вампиром, а труп проявлял какую-то форму дьявольской жизни. Затем он вызвал палача в деревню Кислова и велел ему вбить деревянный кол в тело. Когда кол был вбит, из всех главных отверстий хлынула кровь и тело уменьшилось. Затем оно было сожжено. Остальные тела были перезахоронены, но, чтобы защитить их, большое количество трав, включая чеснок и боярышник, были положены к ним в гроб.

Эта история стала широко известна, в основном благодаря записям маркиза Д’Аржанса, который проявлял серьезный интерес к самым необычным делам и записывал их в своей книге Lettres Julives, которая пользовалась большим успехом у интеллигенции того времени и была переведена на английский в 1729 году. Это обеспечило то, что история Плогойовица стала чем-то вроде легенды.

Два года спустя произошел другой, даже более известный случай, опять же в Восточной Европе. Он касался бывшего солдата по имени Арнольд Паоле из деревни Медвежья к северу от Белграда. Паоле родился в Медвежьей, но поступил в австрийскую армию и служил в грецком регионе, или турецкой Сербии, после чего в 1727 году вернулся домой и работал на ферме. По всем данным, он был достаточно красивым, добродушным и честным человеком. За ним активно ухаживали несколько местных женщин, прежде чем он был помолвлен с одной из них и решил здесь обосноваться. Однако эту историю о себе он рассказал сам. Она произошла во время его армейской службы. Стоя на карауле у форта в турецкой Сербии, он был атакован кем-то, как он считал, одним из стригойи, и серьезно искусан. По истории, он выследил и убил вампира, хотя он мог просто приукрасить историю. Этот рассказ придал ему особый статус в обществе, но также придал ему таинственную и загадочную ауру.

Вскоре после женитьбы Паоле упал с повозки с сеном и разбил голову о сельскую дорогу. Несчастный случай был смертельным, хотя Паоле протянул несколько дней, в конце концов он ослаб и умер. Его тело было похоронено почти сразу же.