Птичка (СИ) - Ростова Татьяна - Страница 52

Мише было жаль сестру, она была очень красивой, нежной внутри женщиной, которая заслуживала быть улыбчивой, весёлой, светлой и счастливой. А этого не было почти никогда. Только по своему детству он помнил её такой, когда Птичка была юной девушкой, а ему казалась очень взрослой.

В воскресенье, ни слова не сказав брату, корпевшему над многочисленными книгами у них в комнате, Миша собирался с особенной тщательностью. Его лихорадило и бросало то в жар, то в холод.

— Ну, как тебе Наташа вчера? — небрежно спросил он. Тим всё-таки немного повеселился и потанцевал на танцполе «Приста». Правда, продолжения не было, но для начала — неплохо.

— Кто? — рассеянно спросил одуревший от алгебры брат. — А! Да, задорная такая, с ней не скучно.

Миша поднял чёрные брови, лукаво улыбнувшись: — Не скучно? Ты прав, она весёлая, и парнями крутит, как хочет. Это я так — предупредил.

— Я не собираюсь с ней встречаться, — усмехнулся Тим.

— С Таней собираешься? — как можно равнодушнее спросил Миша, доставая из шкафа тёмно-синюю мятую футболку и натягивая на себя.

Лицо Тима замкнулось, он немного свысока посмотрел на брата и спросил: — А что?

— Да просто интересно. Ты же сейчас с ней не встречаешься? Почему?

Тим отвёл взгляд и опустил его в пособие для подготовки к ЕГЭ.

— Я решил подумать. Она для меня… многое значит, но не хочу я становиться стартовой площадкой для её опыта.

— Что? — нахмурился Миша.

— Ну, э-э-э, не хочу, чтобы она меня использовала просто для первого раза, а потом разочаровалась и стала бы выбирать кого-нибудь другого.

— Ты боишься секса? — напрямую задал вопрос Миша. — Ты же любишь её, почему?

— Я не уверен в её чувстве. Стоило тебе приблизиться к ней, и сразу… ты же сам говорил.

— Да, — заколебался Миша, — может, тебе надо…

— Я знаю, что мне надо, — перебил брата Тим. — Я сам разберусь. Ладно?

— Хорошо, — пожал плечами Миша, взял с собой денег, которые им выдавал отец еженедельно и вышел, не забыв ключи от своего «Харлея».

Он в прихожей тихо накинул кожаную куртку, прислушиваясь к разговору родителей, те были на кухне. Они говорили о Птичке, потом отец стал рассказывать о планах Грека и Мистика на лето, шутить, не поедет ли Зоя с ним, его старушка. Подойдя к двери, чтобы обуться, Миша с улыбкой увидел, что мать с отцом обнимаются и хохочут, обыгрывая слова «старички».

— Я тебе покажу старичка, — угрожал отец Зое в шею.

— Рассыплешься на своём байке по дороге от Москвы до Сочи, что я детям скажу? Или твоим мотобратьям?

Он поцеловал жену в губы, заглушая слова, а она хотела сказать что-то ещё и смеялась, как девчонка.

«Да уж, старички», — подумал Миша, бесшумно выходя за дверь. Подобные сцены для их семьи были не редкость, Чёрный никогда не сдерживал себя и мог при детях обнять или поцеловать, прижать к себе жену. Он считал, что видеть выражение любви для них совсем не лишнее. Никто же не собирался при детях заниматься любовью, но сдержанности и строгости не было. Поэтому и Миша, и Маша, и Тим знали, что между мужем и женой существуют близкие физические отношения — особенные, которые бывают только между мужчиной и женщиной.

Миша знал, что встретить вот такую женщину, с которой захочется провести всю жизнь — дорогого стоит. И глубоко в душе, там, куда не доставали даже самые тайные мысли, он желал того же.

Подъехав к её дому, он долго сидел на байке и не решался позвонить, думая, что она сейчас откажется, и все его мысли и мучения будут пустыми.

Откинув, наконец, прочь от себя малодушные глупости, Миша набрал номер девушки.

Таня ответила почти сразу, голос был тихим и усталым.

— Привет, это я, ты готова? — попытался весело и беззаботно спросить он.

— Миша? Это ты? — почему-то испуганно спросила она.

— Да, мы же договаривались, — произнёс он, предчувствуя неладное.

— Я помню… я вспомнила. Но я сейчас не могу пойти гулять… Поднимешься ко мне? Я открою тебе, квартира 190.

— Ладно, иду, — удивился он, не ожидая такого поворота событий.

У неё явно что-то случилось, и она запросто могла вообще отказаться от встречи с ним, но не стала почему-то.

Зайдя к ней в квартиру, он замер, как зверь, попавший в капкан. Быстро оглядевшись, поймал взглядом девушку в стареньком халатике без рукавов. Она была очень бледная, волосы стянуты сзади в небрежный, растрепавшийся узел, на ногах — комнатные тапочки.

— Привет, — кивнула она. — Проходи, не бойся.

Он снял свои грубые ботинки, повесил куртку на вешалку прямо на входной двери и быстро прошёл за девушкой на кухню. В единственной комнате, он заметил, наглухо были задёрнуты шторы от закатного солнца, а в квартире почему-то пахло лекарствами.

Было заметно, что Таня нервничает, бросая внимательные украдкие взгляды на Мишу.

Он слева во всю стену кухни увидел шкафы, газовую плиту и мойку, а справа стоял обеденный небольшой стол, диван и холодильник. Девушка встала возле двери, ведущей на балкон, и сложила руки на груди.

— У меня изменилось кое-что. Я бы обязательно тебя предупредила, но не знаю твоего номера. В четверг к нам привезли мою бабушку, она… болеет тяжело, доживает последние дни. Никто не знает, сколько ей осталось. Сегодня днём она приходила в себя и даже немного поела. А так — почти всё время спит. У неё последняя стадия рака. Родители сегодня на работе, в смену, так что я одна дома — ты не представляешь, как мне страшно оставаться самой. Я не забыла про наш уговор, и вот — говорю тебе, что не смогу погулять. Извини, — она с сожалением улыбнулась, но не получилось, слёзы выступили в голубых прозрачных глазах. Они Мише напоминали чистый, тонкий хрусталь.

Миша стоял перед ней в светло-голубых джинсах и тёмно-синей майке, чёрные глаза были очень серьёзны и тревожны.

— Я понял, Танюш, и не в обиде. А… раз ты тут всё равно будешь одна торчать — можно побыть у тебя? Чтобы тебе не было страшно одной. Я могу и помочь чем-нибудь, если надо.

Было заметно, что она удивилась, думала тут же распрощаться с братом Тима сразу же после того, как скажет ему о бабушке. Внутри страх остаться одной боролся со страхом оказаться с ним наедине, но первый победил. Таня настолько обрадовалась предложению Миши, что настроение сразу поднялось.

— А ты… ты надолго? У тебя, наверное, свои планы, как только захочешь — езжай.

Миша покачал головой.

— Я только пойду, поставлю в гараж мотоцикл и вернусь, хорошо? И тогда уж не уйду хоть всю ночь, если не прогонишь.

Она потёрла плечи руками, как будто от холода, в глазах стояла настоящая паника: — Мне страшно, Миша, бабушка плоха. Я боюсь заходить в комнату одна. А уже вечер.

— Я сейчас, ладно?

— Только ты не задерживайся, пожалуйста, — прошептала горячо девушка ему в след.

Миша вернулся через полчаса, принеся ведёрко мороженого.

Пройдя на кухню, парень терпеливо ждал, пока Таня договорит с матерью по телефону, выслушав все указания и напоминания той, и вернётся на кухню.

— Спасибо тебе, — искренне выдохнула она, — я думала, что буду всю ночь декламировать на кухне Маяковского.

Миша тихо рассмеялся: — Маяковского?

— Да, он меня взбадривает и заставляет не бояться смерти.

— Я не думаю, что её нужно бояться, но что один на один с ней находиться не нужно — это точно. Есть посуда под мороженое?

Она достала две вазочки из синего стекла на ножках и поставила на стол. Еле слышно включила телевизор, села за стол, пока он накладывал мороженое.

— Я люблю с сиропом, — заявил Миша. — Моя мама отлично готовит его — причём любой.

— Я помню, — тоскливо отозвалась Таня, ковыряясь в сладости. — Она мне очень нравится.

Миша кивнул: — А отец?

— Ну, отца я мало знаю, но он… очень похож на тебя.

Парень усмехнулся: — Да?

— Я как будто вижу его в молодости, понимаешь? Странное чувство. В вашем мотоклубе тебе этого не говорили?

— Говорили, мне и имя дали — Тёмный, из-за этого, — вздохнул Миша. — Мой отец Офицер в мотоклубе, следит за порядком, он вообще жёсткий тип, мама говорит, что я мягче. Намного, — скромно добавил он, ему явно нравилась тема их разговора, потому что льстило то, что все замечали его схожесть с отцом. Миша всегда гордился им и хотел быть похожим на Чёрного не только внешне.