Девочка Хозяина Порока (СИ) - Гур Анна - Страница 19

Собираюсь с мыслями и решаюсь говорить по-деловому. Передо мной бизнесмен и выгода для него на первом месте. Я должна его заинтересовать чем-то большим, чем голыми телесами.

Делаю вдох и ныряю в бездну.

- Я не буду раздеваться до конца. Мой предел - это купальник. Но поверьте, равных мне в этом деле нет. Я на шесте так отожгу, что толпами ходить будут, чтобы на меня посмотреть.

- Какая наглая и рисковая девочка… - улыбается и опять бровь вскидывает.

Сталкиваюсь с опасной бездной взгляда и сглатываю. Сидящий передо мной мужчина – одна сплошная загадка, ребус. Его не разгадать, можно голову сломать, но что именно на уме у этого восточного мужчины, остается тайной.

Ну не может он всерьез увлечься мной. Не может. На разок - да, но это неинтересно мне. Я боюсь физиологического контакта. Ничего хорошего мне это не принесло. А здесь…

Он меня на части разорвет, сломает и выбросит.

Чувствую в нем эту жестокость и дикость. Опускаю взгляд, я на грани. Все внутри горит огнем, и я не могу понять своих чувств, своих эмоций.

- Белла, - опять теплота в голосе и я вскидываю глаза. Мне не по себе и жутко тянет к этому мужчине. Он губителен. Для меня.

Молчу и смотрю в черные раскосые миндалевидные глаза. Очень глубокие, наполненные внутренним светом и безумием зверя.

Прикусываю нижнюю губу в сомнениях и странном томлении, которое все нарастает, а Кириан резко тянет носом воздух. Как зверь, взявший след.

Между мной и этим восточным мужчиной что-то происходит, чудится, что меня опутывают невидимыми цепями и приковывают к этому крупному и сильному телу.

Откидывается на спинку и демонстрирует крепкую покатую грудную клетку, а я смотрю в вырез рубашки с расстегнутыми верхними пуговицами и мне нравятся черные завитки на мужской груди. Он сексуален, как варвар, как завоеватель, а голос… словно железо, покрытое шелком.

- Станцуй для меня, красивая. Я хочу увидеть тебя…

От этих слов у меня холодок по спине проходит. Паника переполняет. Каждая фраза Гора имеет двойной смысл.

Мне кажется, что я уже голая стою перед ним, в полом эмоциональном раздрае.

Смотрит на меня и лицо каменное, ничего не понять и глаза… они холодные, расчетливые.

Удивительно, что он вообще мне столько минут своего времени уделил.

Прекрати, Иза. Хватит тушеваться!

Встаю с места и понимаю, что это именно тот момент, который может разделить мою жизнь на до и после.

Стоит мне шевельнутся, как Гор подает знак и ко мне тут же подходит мужчина, словно был наготове и ждал приказа.

- Что ставим? – обращается ко мне. Выглядит предельно серьезным.

- Да. Сейчас. Я со своей музыкой, – отвечаю и начинаю копаться в рюкзаке в поисках флешки. Наконец, выуживаю маленький прямоугольник с помпоном среди женского барахла, протягиваю прифигевшему звукооператору пушистую фигню.

- Первый трек поставьте, пожалуйста, - улыбаюсь мягко.

Сотрудник клуба внимательно рассматривает побрякушку в моей руке и тянет флешку за несуразный розовый помпон.

Чувствую на себе тяжелый взгляд Кириана, но не решаюсь смотреть в его сторону.

Взрослая девочка и розовый пушистик смотрятся не айс. Но, во-первых, это подарок моих учениц. А во-вторых, благодаря этому маячку я всегда с легкостью могу отыскать среди завала в сумке нужное, ведь занимаюсь я исключительно под ту музыку, которая заводит и заставляет тело хотеть ритма и движения.

Мужчина удаляется, а я прохожу к сцене и читаю странную надпись, выведенную в глубине большими золотыми буквами, словно кто-то подпись поставил.

“Скромное обаяние буржуазии”.

Где я это слышала?

Пока у меня есть несколько минут, осматриваюсь, подхожу к шесту, провожу по холодному металлу пальцами. Хороший инструмент.

Здесь вообще все на высшем уровне, продуманно, обустроено. Плавные линии, грамотные решения архитекторов, глянец, зеркала и темные полутона.

Пока звукооператор не поставил мелодию, достаю платок и принимаюсь протирать шест. Вот такая вот привычка. Не хочу соскользнуть. Одного раза на всю жизнь хватило.

Снимаю обувь и остаюсь босиком.

Наконец, решаюсь посмотреть в зал. Настраиваюсь и замираю под прицелом черных глаз. Кажется, что объектив настраивается и фокусируется на мне.

Почему я так боюсь его?! Я не знаю, но инстинкты вопят, а мне, вопреки здравому смыслу, хочется, чтобы эта холодность и неприступность отпали. Хочу, чтобы в его глазах загорелось иное чувство.

Выдыхаю. У меня определенно крыша едет. Как можно бояться и желать внимания хищника одновременно?

Включается свет софитов, с непривычки меня ослепляет и это даже хорошо. Прихожу в себя. Мозги на место становятся, и я решаю:

Будь, что будет!

Сердце по ощущениям бьется где-то в горле. В ушах шум. Меня знобит.

Просыпается страх зрительского внимания. Он напоминает о прошлом. О том времени, когда юная звездочка красовалась и купалась в лучах всеобщей любви.

Было когда-то, да прошло….

Я лишилась всего.

А слава…

Все скоротечно. Сегодня аплодируют, завтра тебя не узнают, забывают. Потому что приходят новые, наглые, сильные, здоровые. Они прыгают выше, выполняют элементы быстрее.

Выпускаю со свистом воздух, вглядываюсь в темноту, четко ощущая на себе взгляд.

Едкий. Колющий. Прожигающий. Так смотрит только один человек.

Странно, я научилась чувствовать его внимание кожей.

Включается еще один прожектор и луч направляется прямо на меня, а через секунду пространство заполняет звук барабанов, которые отбивают ритм, вводят мое тело в гипнотический транс и эйфорию, заставляют забыть обо всем.

Сейчас в этом пространстве существуем только я и шест.

Девушка с искалеченной судьбой и мой якорь, за который я держусь всеми силами, цепляюсь, ищу спасения…

Отбрасываю все сомнения и начинаю двигаться.

Звук барабанов.

Дум-та-да-дум-та-да...

Мои руки – это продолжение моих чувств. Они живут своей жизнью, взлетают к небесам и очерчивают круг.

Кто эта женщина? Раскованная. Гибкая.

Она провоцирует и заводит.

Танцую под оглушающий ритм и, привыкнув к освещению, устремляю свой взгляд в зал. Почему-то ищу конкретного зрителя.

Виляю бедрами, смотрю в лицо красавца, который сейчас чуть подался вперед и смотрит на меня, ловит каждый жест.

Вижу похоть в черных глазах, ураган. Это я соблазняю... Мне нравится то, как напрягается его лицо. Нравится, с каким хищным блеском Гор смотрит на меня. И я замечаю, как натягивают мощные плечи рубашку. Прямо чувствую тяжелое дыхание зверя, которое вырывается коротким рваным выдохом.

С огнем играю и мне в кайф.

Дум-та-да-дум-та-да...

Отбивает барабан.

Это сердце бьется. Мое сердце.

Удар. Еще удар. Взмах ногой и прыжок на пилон.

Выворачиваюсь и выкручиваюсь на шесте на грани возможностей человеческого тела.

Падаю вниз головой и в последнюю секунду цепляюсь ногами, ощущаю, как парю, меня ничто не держит, гравитации нет.

Еще один кувырок и я смотрю в зал. Встречаюсь с черным как ночь глазами, отслеживающими каждое мое движение. Эти угольки тлеют, горят странным огнем и раззадоривают.

Мне нравится то, как действует на мужчину мой танец. Спрыгиваю грациозной кошкой. Выпрямляюсь. В такт с музыкой ударяю бедрами, ловлю шест рукой, как гимнастический снаряд, и кручусь.

В танце я море, извивающееся мягкими волнами. У меня нет хребта. Только движения, манящие и страстные.

Эти резкие взмахи рук – все, что осталось от прошлого.

Мое тело. Моя рана. Мое умение. Оно не ушло. Только в танце я живу, дышу и превращаюсь в ту себя, которой была когда-то давно.

До падения.

Барабаны вновь призывают, ударяют и я улыбаюсь. Выписываю восьмерки бедрами резко под звук битов. Все движения четкие, острые. Выгибаюсь, совращая моего зрителя.