Девочка Хозяина Порока (СИ) - Гур Анна - Страница 24

Светлая девочка. На вид не больше двадцати ей. Что заставило красивую егозу приплыть к этим берегам?

Вопросы…

На меркантильную охотницу за богатыми мужиками, которые составляют клиентуру этого заведения, она явно не тянет.

Хотя, что я могу знать об этом всем?!

Кивает важно, рожицу корчит серьезную, а глаза у нее насыщенные, темно-карие, и в глубине тревога.

- Я снимаю квартиру в трех остановках отсюда. Небольшая, но уютная, я очень чистоплотна, так что со мной не будет проблем. Есть две спальни, если что, не будем сильно мозолить друг другу глаза.

Сцепляет тонкие ладошки и играет пальцами. Обращаю внимание на ее нервозность.

Ей нужна соседка по квартире. Чувствую это. Причины какие могут быть? Может, неподъемная рента?

Замирает, словно не дышит, в ожидании моего ответа.

- Хорошо. Устраивает. Только у меня есть собака, с ней пустят?

Мой ответ вызывает резкий выдох у Олли, а затем она улыбается широко и дружелюбно. А у меня гора с плеч.

- О… ну я люблю животных, да и в хозяйском контракте по аренде прописано, что собаку или кошку иметь не запрещено, так что, думаю, сживемся.

Внимательнее присматриваюсь к своей будущей соседке.

Красивая черноволосая девушка в вызывающе ярких стрингах и едва прикрывающим большую грудь бюстье. Длинные тонкие руки в меру мускулистые. То, что нужно для работы с шестом.

Взгляд цепляется за крестик на тонкой лебединой шее.

Здесь он выглядит, как минимум, странно…

- Договорились. Давай адрес, - говорю твердо.

- Виолетта, Оливия, Сюзанна. Готовность пять минут, - в гримерке раздается механический голос из динамика.

Диктую свой номер, Олли быстро скидывает мне адрес. Подходит к одному из столиков с зеркалом, берет длинный прозрачный пеньюар, накидывает на узкие плечи. Ее точеная фигура выглядит весьма аппетитно.

Замечаю, как бросает взгляд на себя в зеркало, вздрагивает, как будто спохватившись, второпях снимает простой серебряный крест с шеи, целует, сжимает на секунду в кулачке, прикрыв глаза, и прячет сумке.

Этот жест....

Он мне душу выворачивает. Стою, как громом пораженная. Почему-то становится очень больно и обидно за эту хрупкую девочку.

Не ко двору она здесь.

Окидываю взглядом наглых, раскрепощенных девиц, которые окружают меня. Представительницы хищных разновидностей морской фауны: гарпии, барракуды, мурены, они плавают в ядовитых клубных водах и чувствуют себя здесь вполне комфортно.

Взгляды, улыбки, звонкие голоса.

- Ты не представляешь, кого я только что обслужила в президентском ВИПе! - заливисто хохочет роскошная мулатка, поправляя размазанную косметику.

- Опять хвастаешься, Эльза? – зло шипит красноволосая длинноногая пиранья в черном блестящем латексе.

- Неа, я бы хвасталась, если бы озвучила свои чаевые!

Хищные рыбки взрываются хохотом, а я вдруг понимаю, что эта девушка, Оливия…

Она есть в этом меню своеобразных коктейлей…

Даже думать не хочу, какие именно невзгоды заставили молодую, красивую Олли пойти на такое…

А в том, что эта по виду веселая хохотушка имеет тяжелую историю, я почему-то не сомневаюсь.

Чертова жизнь с ее несправедливостями…

Глава 23

- Изабель. Готовность пять минут, - опять голос из динамика заставляет напрячься и затаить дыхание.

Страх.

Мне дико, до безумия страшно выйти на сцену этого люксового клуба. За стенами гримерки шумят биты, то и дело раздаются громкие крики, аплодисменты.

Мне предстоит опять привлечь внимание толпы.

На мгновение прикрываю подрагивающие веки.

Мыслями уплываю в прошлое.

В ушах звон от нескончаемых аплодисментов.

Совсем молоденькая девчонка в спортивном купальнике стоит перед тысячами болельщиков:

-И-за-бель! И-за-бель! И-за-бель! - скандируют трибуны.

Мне подносят цветы, а распределитель держит на красной бархатной подушечке медаль.

Мое первое золото.

Хрупкая гимнастка, счастливо улыбаясь, машет беснующейся толпе со своего пьедестала.

Склоняет шею и на нежную кожу проскальзывает шелковая ленточка с золотым кругляшом.

Мечта сбылась.

Чтобы прийти к этому, я впахивала по шестнадцать часов в день.

Счастье.

Изабель Фостер победила не конкурентов и соперников…

Она победила себя.

Каждое соревнование – это бой с собой, со своим телом, которое становится главным инструментом в достижении цели.

Каждая победа – это война.

Но инструмент часто приходит в негодность. Тело предает, пальцы, дрогнув, соскальзывают…

И вот ты лежишь изломанной куклой, а в ушах все еще слышен звон аплодисментов, которые затихают, исчезают и в какой-то миг тебя окутывает звенящая пустота…

Нет больше тех, кто признавался в любви, бегал по пятам с просьбами подарить автограф и сфотографироваться с будущей легендой мирового спорта.

Не остается ничего.

Только ты, Изабель. Изломанная девочка с мечтами, которым не суждено сбыться.

Все любят победителей, но тот, кто упал, вызывает злорадную усмешку вчерашних друзей по сборной.

Жизнь переменчива, а большой спорт – жесток.

Медаль – пот и кровь.

Падение – приговор.

Только характер остался, который вбивался в меня с пяти лет, с того самого дня, когда маленькая Иза впервые пришла в зал и увидела снаряды.

Очкастая шустрая сотрудница клуба, схватив ворох костюмов, бежит в сторону прохода, заставляет меня вздрогнуть, избавиться от воспоминаний:

- Новенькая, не спи! Твой выход!

Делаю первые шаги к двери, затем иду через коридор в сторону сцены.

Торможу у лестниц, по которым бегают танцовщицы.

Здесь работа кипит, но вся система – единый слаженный механизм.

Каждый занимается своим делом.

Только я пока выбиваюсь из общей конструкции проработанных винтиков.

Мандражирую. Меня потряхивает, а в ушах гул голосов гостей клуба.

Одни танцовщицы покидают сцену, другие поднимаются. В целом, “Порок” разбит на зоны, где все время что-то происходит.

Шоу не заканчивается.

Теряюсь в этой суматохе. Перед глазами нескончаемый поток блесток, полуголых тел и голосов. Смех, визг, крик.

Еще немного и я рухну в обморок.

Сотрудница с наушником в ухе пихает меня в бок:

- Давай! Готовность минута! Сейчас на центральную сцену твой выход!

Моргаю, одурело гляжу в недовольные прищуренные глаза.

- Ты нам все шоу завалишь! Где это видано, чтобы сразу давали соло на главной сцене?!

Плюется недовольством и оглядывает меня сверху донизу.

- Еще и в костюме монашки…

И взгляд полный пренебрежения, недовольства…

Трезвею. Загоняю все свои страхи куда подальше.

- Рот захлопни. Или ты решения начальства своего под сомнения ставишь?!

Мой голос спокоен. Ледышка. Всегда ею была и умела отвечать так, что ко мне больше не совались.

Грымза с мышиным хвостиком на затылке краснеет, но давится своим негодованием. Начинает отсчет:

- Десять. Девять. Восемь…

Смотрю на мерцающую в свете софитов сцену с хромированным шестом посередине.

Наваждение рассеивается.

- Пять. Четыре.

Мне неудобно стоять на высоченных шпильках, на которые меня поставили.

Боже…. Я не смогу…

- Три. Два. Один. Твой выход.

Замолкает и зал наполняет музыка, которую выбирала я. Мне позволено танцевать свою программу.

Редкая роскошь.

Заставляю себя дышать ровно, хотя горло сдавливает в приступе. Когда понимаю, что еще секунда и я развернусь и убегу, просто скидываю каблуки.

Босыми ступнями ступаю по холодному блестящему полу сцены.

Я принимаю бой.

Улыбаюсь широко. Так, будто только что мне сообщили, что я полностью погасила кредит.