Табу. Разбитые судьбы (СИ) - Сокольская Екатерина - Страница 53

Дверь с грохотом отворилась и в палату подобно маленькому урагану ворвался Мишка. Я не видела ребёнка несколько недель, а казалось прошла вечность. Своей счастливой беззаботной моськой он разгонял тяготившую ауру, скопившуюся от последних известий.

С радостным криком он запрыгнул на скрипучую кровать, вызвав во мне улыбку умиления, перекошенную резкой болью от ещё не зажившей раны.

Я не спрашивала, что стало с Пашкой. Этот человек умер для меня. После второго рождения я желала окружать себя лишь счастливыми и позитивными людьми, как этот малыш со светящимися голубыми глазами.

Удивительно, как всего за месяц из наигранно взрослого пятилетнего мужчины он превратился в обычного ребёнка, радующегося простым вещам.

— Маша! Ты представляешь?! Я впервые катался на лыжах! А ещё там была огрооомная новогодняя ёлка с гирляндами. Папа всегда покупал пластиковую, а там настоящая была! Он обещал, что когда тебя выпишут, у нас будет настоящий Новый год. С подарками, шарлатаном Дедом морозом и ёлкой. Здорово правда?

Ребенок всё щебетал, рассказывая все прелести зимнего отдыха с няней в санатории, а я чувствовала, как рука любимого под моей расслабляется, отпуская все обиды.

Я смотрела на эту идиллию, больше всего на свете желая быть частью их маленькой семьи.

— А я кое-что тебе принёс, — мальчуган стушевался и почему-то покраснел, когда начал шарить по карманам своей куртки. — Да где ж ты… Было же в кармане… А! Вот!

Мишка, потупив взгляд, протянул мне маленькую коробочку. Я с недоумением перевела взгляд на молчавшего Диму, но коробочку приняла. Там на дне в псевдо-бархатной подушечке лежало простое потускневшее от времени детское колечко. Моё колечко.

— Ты лазил в моём шкафу…

— Ну пааап! — он виновато посмотрел на отца и перевёл взгляд на меня. — Маш, ты это… будешь моей мамой?

Я перевела шокированный взгляд с открывшего в изумлении рот Митьки на его сына. Мишка сидел на кровати с огромными печальными глазами полными надежды. Его нижняя губа чуть подрагивала, а маленькие ручки нервно перебирали ткань куртки.

В своей такой ещё короткой жизни он уже почувствовал боль предательства родного человека. Именно в таком возрасте ему была так нужна мать, а она предпочла ему свободную жизнь.

Так легко потерять веру в людей, достаточно получить удар в спину от того, кому безгранично верил. Но теперь у малыша всё будет по-другому. Потому что МЫ есть друг у друга.

Эпилог. Маша.

Я не торопилась открывать глаза. Непроизвольная улыбка вновь растянула мои губы. В квартире царила уютная тишина. С кухни доносился запах из автоматической кофеварки. Наверняка, он меня и разбудил. Рядом тихо посапывал самый лучший мужчина в моей жизни. Мой друг, любовник, мой Муж…

Я уже привыкла просыпаться ни свет ни заря. Раннее утро было самым любимым временем суток. Только в рассветные часы можно никуда не торопиться, а просто насладиться гармонией в нашей маленькой семье.

Может быть, мне не спалось, потому что я до сих пор не могла поверить в своё счастье. Каждый раз, проснувшись, я с тревогой представляла, что это все может оказаться сном. А может быть хотелось как можно дольше видеть лицо любимого.

Я повернулась на бок и приоткрыла глаза. Мне никогда не надоест любоваться его четко очерченным профилем. Острыми скулами, носом с небольшой горбинкой, колючей щетиной, мягкими губами.

Кончиком пальца я аккуратно убрала прядь отросших волос с его лба.

— И давно ты наблюдаешь за мной, маньячка? — хриплый ото сна голос мужа застал меня врасплох.

— Сон для меня — непозволительная роскошь, — я поцеловала его в голое плечо, прижимаясь всем телом к такому желанному мужчине. — Я и так слишком много времени упустила.

Он, не открывая глаз, улыбнулся и уткнулся носом мне в макушку. Большая ладонь нежно поглаживала мою оголившуюся от майки спину. С Митькой даже молчание было таким уютным и домашним, как будто мы читали мысли друг друга и слова были ни к чему. Как будто все эмоции мы передавали через кожу, чувствуя себя одним организмом.

Длинные пальцы незаконно перешли границу резинки моих трусиков. Дорожка, которую они проложили по коже, горела чувственным огнём. Мужчина нежно, но крепко сжал мою ягодицу, прижимая к себе ближе. Щекой я чувствовала участившееся биение его сердца. Тёплыми губами прикоснувшись к его груди, проложила невидимую линию из легких поцелуев к его ключице. В конце пути прикусила загорелую кожу на шее, от чего мужчина рвано вдохнул воздух сквозь сомкнутые зубы.

За эти пару лет мы выучили друг друга вдоль и поперёк, не оставив ни одной частички тела без внимания. Мы каждую ночь отправлялись в это сказочное путешествие, наслаждаясь не только физической, но и эмоциональной близостью. Ни запретных тем, ни закрытых дверей.

— Как насчёт ещё одного Сокольского?

Ловким движением Дима подхватил меня под ягодицы, посадив на свои бёдра. Своей горячей влажной плотью я чувствовала твёрдый член, готовый продолжить ночное рандеву. Я обхватила ладонями его лицо, чтоб видеть затуманенные рвущейся наружу похотью тёмные глаза. Качнув бёдрами, подобно кораблю на волнах, с удовольствием заметила, как мужчина прикрыл глаза, откинув голову назад.

Это стало нашим маленьким ритуалом. Доводить друг друга до сумасшествия. И если так, то я готова каждый день снова и снова сходить с ума по этому человеку. Терять голову от любви к нему. Сгорать в его объятиях, а затем снова возрождаться. Изучать его заново. Заново влюбляться, как в первый раз.

Его пальцы проникли между нашими телами, отодвигая ткань, мешавшую нам. От этого простого движения я чуть было не вскрикнула, вовремя вспомнив, что мы не одни.

Как будто и о нас вспомнили в этом момент. Из соседней комнаты раздался ещё сонный, но такой громкий и недовольный крик нашего сына.

— Маааам! Сонька испортила подгузник! Маааам! Фууу… Ну маааам! — расстроенный Мишка ещё что-то бурчал под нос, разговаривая с сестренкой. — Дрыхнут они, а дети не кормлены. Ладно… Сам справлюсь. Что я не мужик что ли?

Димка хитро улыбнулся, прижав палец к своим аппетитным губам, призывая к тишине. Я наклонилась, закрывая нас водопадом рыжих волос от всего мира. Стоило лишь прикусить его губу, муж принял руководство на себя. Горячий язык скользнул между губ, пробуя меня на вкус.

Я почувствовала уплывающим разумом, как его грубые ладони сжали мои ягодицы, вдавливая в себя. Хотелось быть ещё ближе, ещё теснее, чтобы никаких преград не осталось между нами.

В миг мир перевернулся вверх ногами, и я оказалась прижата между мягкими простынями и твердой грудью. Хаотичные вдохи, вперемешку с еле сдерживаемыми стонами, обжигали мои губы, щёки.

Я выгнулась навстречу, когда его пальцы до сладостной боли сжали сосок, а язык прошёлся по пульсирующей в такт его сердцу вене на моей шее.

Тяжесть внизу живота разливалась теплом по всему телу, заставляя желать большего. Хотелось вновь почувствовать его внутри себя, взорваться от ощущения наполненности. Ощущения единства с любимым мужчиной.

Я обхватила ногами его узкие бедра, пальцами рук впиваясь в упругие ягодицы. До зубного скрежета я желала быстрее освободить его от мешающих боксеров и вновь стать его. При этом пытаясь растянуть каждое мгновение на вечность. Вечно ощущать его руки на моем теле. Его губы, захватившие в плен моё сознание. Бугры его мышц под моими ладонями и рвущуюся на волю тяжёлую плоть, обвитую венами.

Я глубоко вдохнула и задержала дыхание, когда Дима одним движением заполнил меня и замер. Открыв глаза, я увидела полный безграничной нежности и благодарности взгляд, в котором отражалась вся любовь, помноженная на четверых. От одного этого взгляда хотелось взорваться и кричать всему миру о своём счастье. О счастье любить и быть любимой этим замечательным человеком.

Да. Он наломал не мало дров, но глядя на себя в зеркало, я уже не видела тот уродливый шрам, который всегда напоминал мне о предательстве. В зеркало на меня смотрела счастливая женщина, нашедшая в себе силы простить и просто быть счастливой. Дарить любовь прежде всего себе. Люди остаются вместе не потому, что забывают о предательстве, а потому, что прощают. А обычное детское колечко на пальце напоминало, что все обещания, данные друг другу когда-то, мы сдержали.