Несломленная (СИ) - Тур Злата - Страница 41

      Наверняка, сейчас подъедет лимузин и увезет ее на какой-нибудь закрытый прием где-нибудь в посольстве.

      Он погрузился в размышления, которые его самого сильно удивляли по причине однозначной влюбленности в Алену. Это ее он считал эталоном женственности и красоты, но видно мужская натура неисправима и, действительно, открывать рот при виде женской юбки – это в крови. «Но зато какой юбки!» - жалобно подало голос в свое оправдание Тело.

     Все эти мысли лихорадочно пронеслись у него в голове, не успев причинить вреда его репутации, потому что эта красавица направлялась к его машине.

     «Я что, похож на таксиста?» - изумленно подумал Феликс.

    «Нет, ты похож на идиота! - ответил ему внутренний голос, он же голос Разума. – Дверь открой, пока девушка не передумала!»

      Ярцев еле успел выскочить из машины, чтобы открыть пассажирскую дверь, пока Алена не заподозрила его в мысленной измене с самой собой.

     Чмокнув его в щечку, девушка от души рассмеялась – почти все только что мелькнувшие в голове ее спутника мысли не успели стереть следы своего виртуального преступления с его лица.

     Феликс никак не мог совладать с собой.

      - Ален, я покурю, можно? – полувопросительно, полуутвердительно произнес он и, выйдя из машины, отошел к стоящей возле лавочки урне. Чем несказанно удивил девушку. Курящим она его не видела. Знала, что в бардачке валяется пачка сигарет, но считала это частью джентльменского набора. Иногда, правда и ревновала, ведь в этот набор и презервативы могли входить. Но естественно, она никогда не позволяла себе примитивного бабского любопытства.

     А Феликс продолжил собирать свои мысли в кучу, тщетно пытаясь найти себе оправдание. Что собственно удивительного, в том, что он не узнал Алену в парадном виде? В школе искусств она была в футболке и джинсах, на прогулках так же. Дома – шорты и майка. В мастерской, куда он иногда заглядывал – вообще в комбинезоне с разноцветными пятнами от красок, о который она могла и кисточку вытереть. На ее лице никогда не было и тени косметики, и редкие поцелуи, которые все хранились в его памяти, никогда не омрачались противным скользким цветным вазелином помады.

    Нельзя было сказать, что Гадкий утенок превратился в Прекрасного лебедя. Алена и так была красива, а сейчас выглядела действительно сногсшибательно. Настоящая принцесса, которую и в лохмотьях можно без труда узнать, а уж в бальном платье она просто восхитительна.

       - Алена, ты, надеюсь, не будешь так каждый день ходить? - наконец, справившись с захватившими его эмоциями, спросил Феликс.

       Она озадаченно и даже немного обиженно посмотрела на него.

       - Тебе не нравится, как я выгляжу?

     « Очень нравится, но я боюсь тебя такую. Я тебя ….ревную к самому себе. Ты другая. И я никак не могу это осмыслить», - хотел сказать Феликс, но это было бы признаком его малодушия, и поэтому вслух он сказал:

       - Нравишься, но мне кажется, что это не ты.

      А про себя опять подумал: «Да, господин Ярцев, кто бы раньше сказал, что тебе, делая даме комплимент, придется лезть за словом в карман. Да и то достать оттуда невесть что. Ничего что ли достойного не осталось?»

     Немного насупившись, он вел машину, представляя, как на нее сейчас будут пялиться все представители мужского пола в радиусе километра.

      Однако он не представлял полного масштаба катастрофы. Когда они вошли, все обернулись. Дамы разглядывали откровенно оценивающе и завистливо, мужчины – восхищенно. И Ярцеву, с его навыком моментальной оценки ситуации, пришлось изведать всю полноту обжигающего чувства под названием Ревность. Надо сказать, что это было с ним впервые. Он даже и не представлял, что такой демон, оказывается, живет в тайниках его души.

      Ему казалось, что взгляды, направленные на его спутницу, бесцеремонно раздевают ее. И ему хотелось, буквально набросить на нее покрывало, а еще лучше унести отсюда подальше.

    Едва они сделали заказ, как к их столику направился щеголевато одетый, поджарый, сразу показавшийся Феликсу нагловатым тип. Подойдя, он обратился к Алене:

     - Рardonnez-moi?

      - Оui, - не моргнув глазом, спокойно ответила Алена.

- Vous Français? - с нескрываемым восхищением, но на взгляд Ярцева, с наглым вожделением, спросил тип.

       - Non. Je suis une muscovite, - с легкой улыбкой возразила девушка.

       - Permettez-moi de vous inviter à danser? – спросил кавалер, выразительно взглянув на Феликса.

       - Si mon Cavalier ne sera pas contre, - ответила Алена и обратилась к своему мужчине, - ты не будешь против, если я потанцую с этим господином?

      Не желая выставлять себя на посмешище, высказав, что он думает на самом деле, он излишне вежливо улыбнулся, едва не скрипнув зубами при этом, и произнес великосветским тоном:

     - Разумеется, дорогая. Иди, потанцуй.

      Алене показалось, что она услышала ревнивые нотки в голосе любимого мужчины и послала ему самую очаровательную и искреннюю улыбку.

     А Ярцев сам себе напоминал скороварку – снаружи только тонкая струйка пара, а внутри все бешено клокочет. И этот процесс жестко сдерживается завинчивающейся крышкой. К сожалению, у него не было такой крышки, и он еле сдерживался, чтобы не дать по морде. Хотя учитывая, что этот наглец - француз, уместно было бы вызвать его на дуэль. Он бесил его неимоверно.

         С одной стороны, по нынешним меркам необязательно спрашивать у спутника дамы разрешения пригласить ее. С другой стороны, если спутник намного старше и может быть отцом девушки, то тогда спрашивать нужно. И кто перед ним? Знающий правила этикета приличный человек, который, несмотря на разницу в возрасте, не посчитал его отцом. Или наглец, который по старинке считает, что спрашивать надо и просто пренебрег этикетом. Запутавшись в рассуждениях, он еще больше разозлился.

      К его терзаниям добавилось осознание того, что Алена не просто великолепно выглядит, но еще и говорит по-французски. И ему было стыдно, что, проведя с ней столько времени, он об этом не знал. От переживаний безумно захотелось курить. Но уйти из зала и оставить Алену наедине с чужим мужчиной он не мог.

      Во время их танца он не сводил глаз с Алены и ее кавалера. Взгляд Феликса, казалось, мог прожечь дырку в спине девушки, настолько бдительно он следил за рукой этого лягушатника, лежавшей на талии девушки. Не дай Бог, она сдвинется хоть на сантиметр ниже!

      Он с таким напряжением ждал окончания танца, что разболелась голова. Сердце готово было выпрыгнуть из груди, а сжатые кулаки побелели.

      Выдохнул Феликс только тогда, когда французишка проквакал то, что он и без перевода знал: «Мерси» .

     По учащенному дыханию и вздувшейся жилке на виске любимого Алена поняла, что что-то не так.

     - Ты в порядке? – встревоженно спросила она.

    - Я и не знал, что ты по-французски говоришь, - не желая открыть причину своего возбужденного состояния, он попытался сделать акцент на другом.

     - Интересно, а о чем ты подумал, когда я тебе говорила, что училась в спецшколе? Или ты решил, что это заведение для малолетних преступников?!

     Едва не лопнувший от ревности, теперь он еще испытал муки совести. Ведь правда, говорила. А он, не иначе, как ее грудью любовался, если пропустил мимо ушей.

     Да, сложно быть влюбленным, ведь реагируешь на каждую мелочь, переживаешь. И из состояния душевного равновесия может вывести любое событие, которому раньше бы не придал никакого значения. И сейчас он огорчился из-за своей душевной неповоротливости. Но портить вечер девушке он не хотел, поэтому ответил почти миролюбиво:

    - Извини, голова разболелась.

      Хотя проблема сегодняшнего вечера могла повториться, поэтому он, правильно рассчитав свои силы, решил, что не может подвергнуть себя такому испытанию вторично.

     - Только давай договоримся. Ты танцуешь только со мной. Или я тебе успел надоесть уже?! – в последних словах уже неприкрыто прозвучали интонации Отелло.