Сольвейг (СИ) - Милано Кристина - Страница 66

— Шел бы ты малец… — Не оборачиваясь, парень направился в другой конец ладьи.

Леля утёрла слёзы и натянуто улыбнулась.

— Все в порядке Свейн.

— Он тебя обидел? — Мальчик нахмурился.

— Нет! Совсем нет, мы просто разговаривали… — Лицо ее горело от прикосновений Вышеня. Ей хотелось броситься в реку, что бы отмыть с себя следы чужих рук.

— Если он тебя обижает, я могу защитить тебя! — Свейн показал в сторону Вышеня кулак. Леля вдруг звонко рассмеялась.

— Сольвейг… — Девушка вдруг вздрогнула от своего второго имени — Мне надо тебе кое что рассказать..

— Конечно, что то случилось?

Свейн слегка кивнул.

— Да, дело в том что я хочу остаться с Сигурдом. — В этот момент Леля почувствовала на себе взгляд викинга. — Он предложил мне остаться в его хирде, я хочу стать настоящим викингом!

— Но как же… — Леля опешила. — Мы плывём домой, вместе мы смогли бы отыскать твоих родных..

— Теперь я сам смогу их найти. Принцесса Ингеборг отпустила меня, и я хочу остаться с Сигурдом. Он сказал мне что я похож на его сына, который уже давно пирует с Одином. Я хочу сказать тебе спасибо за все.

Леля вдруг почувствовала что желание Свейна было искренним. Глаза мальчика светились огнём и мечтами о жизни настоящего воина. Девушка дотронулась до его плеча, мягко улыбнувшись.

— Что ж, раз это твоё желание, то я не смею держать тебя. Надеюсь у тебя все получится. Но знай что ты всегда можешь прийти ко мне, я помогу тебе, Святомир. — Свейн обнял Сольвейг, тёплые чувства наполняли их обоих. Где то внутри девушка чувствовала волнение за мальчика, но добродушная улыбка Сигурда тут же ее успокоила. Викинг незаметно для других подмигнул ей.

Глава 29

— Жгите костры, открывайте все ворота в поселение! — Ингеборг устало прижалась спиной к высокому частоколу, морщась от гари и дыма нескончаемой вереницы погребальных костров, принцесса облизала пересохшие губы. Некогда шумные улицы поселения, теперь были пусты, лишь те кого не тронула «чёрная лихорадка» помогали хоронить мертвых. Рабы выносили из главного дома мертвые тела.

— Госпожа, ещё трое… — Светловолосая служанка опустив голову неслышно подошла к принцессе. — Кажется наложница хевдинга Ингемара захворала, с утра она лежит в постеле, хотя вчера вместе со мной кипятила воду и поила больных…

— Саксонка? Помоги ей Один! Она же в положении! Сколько времени прошло, я думала она уже не подхватит хворь…

— Будем надеяться что это простое недомогание… — Еле слышно ответила служанка. После того как неделю назад от лихорадки скончалась Арна, Ингеборг пришлось найти новую помощницу, ей стала сестра юного Бьерна, Гунхильд.

— А как твой брат? Жар спадает?

— Нет Госпожа… с утра он просил увидеть вас… Бьёрн хочет вам что то рассказать, он просил меня передать вам, что это важно…

Ингеборг слегка кивнула. Досада и боль за своих соплеменников, которым она ничем не могла помочь, пронзали ее изнутри. За что Боги покарали их? Не помогали даже молитвы и жертвоприношения, чёрная лихорадка унесла с собой половину поселения, не пощадив никого. Как же сейчас ей не хватало словенской девчонки! Наверняка она бы помогла! Ингеборг не могла допустить распространения болезни, поэтому ей пришлось жечь все дни костры, отворить все ворота в крепости, начертить кровью жертвенных животных руны на высоком частоколе, что бы каждый кто подплывал к Хедебю видел, что входить опасно. Именно так и происходило множество раз, подплывавшие драккары ярлов заметив недобрые знаки, тут же разворачивали свои корабли обратно, купцы и торговцы так же не смели ступать на берег до тех пор пока болезнь не отступит. Никто не смел рискнуть и войти в поместье, не от кого было ждать помощи, поэтому Ингеборг надеялась лишь на свои силы.

— Ступай, вели воинам отнести их к остальным усопшим…

— Да Госпожа.

Ингвидоттир проводила Гунхильд грустным взглядом. Ее саму, как и немногих остальных, болезнь не коснулась. Принцесса с утра до поздней ночи вместе с рабынями присматривала за больными, варила целебные отвары, и сбивала жар каждому кому могла хоть чем то помочь и облегчить страдания.

Прошло три Луны как Харальд покинул Хедебю. Мрачный и молчаливый его хирд ранним утром отчалил от берега, не попрощавшись. После его отплытия, спустя несколько дней поселение покинул и Ингемар, отправившись в поход на Англию, забрав с собой большую часть воинов.

Болезнь пришла в Хедебю неожиданно, с холодным расчетом она забирала в свои объятия одного за другим, некогда крепких мужчин, здоровых женщин и румяных детей. Лихорадка не пощадила никого.

Тут и там слышались крики и плачь, стоны и мольба. Ингеборг несколько раз приносила жертву богам, добротных лошадей, коз и коров. Но Боги казалось были глухи к ее мольбам, с каждым днём дыхание смерти настигало ее повсюду. Когда уже здоровых мужчин в поместье осталось ничтожно мало, она собственными руками помогала выносить мертвых, разжигала погребальные костры, кипятила воду для больных, готовила похлёбку и кормила немощных.

В этот момент для неё стерлась грань между дочерью конунга и простой рабыней. Сейчас она несла ответственность за свой народ, за всех людей кто нуждался в ее помощи.

Ингеборг сглотнула горькую, вязкую слюну.

Волна боли вновь накрыла ее. Вчера она схоронила отца. Конунга похоронили как и положено его статусу и величию, чёрная лихорадка забрала Ингви. У несчастной Ингеборг даже не было времени оплакивать смерть родителя, повсюду были десятки умерших, которых приходилось скорее хоронить.

Всего три дня хватило что бы конунг покинул этот свет, никакие примочки и отвары не помогали сбить жар, уже в полубреду, Ингви вяло держал руку дочери.

Сидя на коленях перед его ложем, Ингеборг молча глотала соленые слёзы, крепко сжимая ладонь отца, чувствуя как с каждой минутой силы покидают его, огонь жизни вот вот погаснет в нем.

— Ингеборг… Дочь моя … — Шептал конунг, не открывая глаз, на его восковом лице выступили бусинки пота, принцесса промокнула лоб родителя влажной тряпицей.

— Я здесь отец, я рядом…

— Я скоро покину этот свет… Боги уготовили мне такую судьбу…И я приму ее с достоинством… Подай мне мой меч… пусть когда я умру, он будет у меня в руках…

Ингеборг тут же метнулась к сундуку отца, где лежало оружие. В позолоченных ножнах, украшенных рубинами, лежал меч конунга, доставшийся ему от своего отца. Конунг очень берег его, теперь настала пора передать его наследнику.

— Вот отец… — Ингеборг вложила в его слабую ладонь оружие, драгоценности на его рукояти надменно сверкнули в полумраке комнаты. Где то за стеной послышался громкий плачь ребёнка.

Конунг слабо стал перебирать пальцами по ножнам, дыхание его становилось все тяжелее.

— Настала пора передать его, передать в надёжные руки… — Ингви внезапно закашлял, из груди вырвался лающий кашель, принцесса приподняла слегка его голову, и поднесла к губам чашу с отваром. С большим усилим конунг сделал небольшой глоток и вновь опрокинулся на подушку. Влажные от пота волосы прилипли к лицу, Ингеборг бережно утирала его влажной тряпицей.

— Я передам его Ингемару отец, ты можешь быть спокоен… — Утешала его принцесса, стараясь не показывать слёзы при нем.

Конунг чуть приподнял ладонь

— Нет …Нет Ингеборг! Этот меч ты отдашь Харальду… Ты должна попросить у него прощения…В Мерсии, куда он отправился его ждёт ловушка, западня…Ингемар договорился с их королем, что когда Харальд приплывёт что бы разобраться и отомстить за смерть поселенцев, король Мерсии убьёт его, взамен Ингемар перестанет брать подать с их земель и оставит королевство в покое… — Конунг чуть приоткрыл глаза — Поселенцев никто не убивал… Таким способом Ингемар решил избавиться от Харальда, что бы наверняка унаследовать трон себе… — Ингви вдруг замолчал, Ингеборг слушала его не смея шевельнуться. Эта новость поразила ее до глубины души. Она всегда знала что Ингемар недолюбливает Харальда, но что бы так подло поступить с братом..