Измены (СИ) - Инфинити Инна - Страница 36

И будто в подтверждение моих слов порыв сильного ветра чуть ли не выбивает из Аниных рук полотенце.

— Мне завтра с утра к совещанию подключаться. Посмотришь мою презентацию?

— Давай, конечно.

Аня уходит за ноутбуком, а я прикуриваю вторую сигарету. Наверное, ее трудоголизм стал для меня самой большой неожиданностью, когда мы поженились. Тогда на дне рождения друга, когда я впервые увидел Анну и пригласил на танец, ее скромность не имела ничего общего с той хищностью и жаждой карьеры, которые в ней проявились потом.

Жена возвращается на балкон и опускается на соседний стул.

— Вот, смотри, — открывает презентацию. — Я думаю, на волне «зеленого» хайпа и разговоров об экологии нам следует позиционировать себя как социально ответственную нефтегазовую компанию. Я предположила, что если мы будем делать регулярные отчисления в различные фонды защиты природы и окружающей среды, то сможем сгладить тот негатив, который гуляет по информационному пространству в связи с загрязнением воздуха, в том числе и из-за выхлопным газов автомобилей.

— Странно, что вы до сих пор не поддерживаете «зеленых» активистов.

— Ты представляешь, нет! — Аня поворачивается ко мне. — Стерва Антонина считает это пустой тратой денег и даже никогда не пыталась поднять вопрос о выделении бюджета на эти цели. А я думаю, что нам нужно запартнериться с каким-нибудь условным «Гринписом». То есть, с одной стороны, да, мы добываем нефть и газ, у нас заправки по всей стране, мы портим воздух, но с другой — мы поддерживаем борцов за хорошую экологию.

— А ты думаешь, тебе дадут бюджет?

— Для начала нужно хотя бы поднять этот вопрос. Но это еще не все. Наши заправки теряют популярность, так как бензин у нас один из самых дорогих. Нужно запустить программу лояльности… — В этот момент у нее в десятый раз за этот день звонит телефон. Он лежит на столике рядом с ноутбуком, поэтому я успеваю бросить взгляд на экран прежде, чем Аня снова отклонит вызов. Олег.

Возникает неловкая пауза, когда Аня понимает, что я видел, кто звонил. Я быстро вскидываю на нее взгляд. Ее щеки покраснели, как тогда 22 года назад, когда я пригласил ее на танец.

— Что же ты не ответила? — не выдерживаю.

— Я сейчас занята.

— Занята общением со мной? Оно для тебя важнее, чем разговор с будущим мужем? — я киваю на телефон.

— Я делюсь с тобой своими соображениями по поводу моих предложений к завтрашнему совещанию.

— А с ним почему не делишься? — яд, заправленный вспышкой ревности, так и прет из меня.

Аня смотрит на меня, поджав губы. Явно не находится, что ответить. А меня тем временем уже не остановить:

— Серьезно, Ань, давай поговорим. Хватит делать вид, что ничего не происходит. Ты на самом деле собралась замуж за человека, с которым даже не можешь поделиться своими переживаниями о работе? С которым не можешь поговорить, как с другом?

— Это не твое дело, — сухо отрезает.

— Мое!

— С какой это еще стати?

— С той стати, что ты моя жена.

Она заливисто смеется, откинув голову назад.

— Я уже давно не твоя жена, Юра. В мае было 10 лет.

Я делаю глубокий вдох, пытаясь успокоить нервы. Медлю пару секунд и накрываю ее ладонь своей.

— Аня, я простил тебе ту измену, потому что понял, что сам тебя до нее довел. И я прощал тебе все твои последующие измены, в которые ты пустилась. Я пытался наладить наши отношения…

— Пока сам не начала изменять мне, — перебивает с горькой усмешкой.

— Ты, будучи моей женой, на моих глазах крутила романы. В какой-то момент я действительно не выдержал и тоже тебе изменил.

— Хороша Марина оказалась? Лучше меня? — она не выдергивает свою руку из-под моей, но говорит эти слова с большой обидой.

— С той Мариной у меня никогда ничего не было. Ни когда я с ней работал и просто общался, ни после того, как ты мне изменила.

— И кто же тогда оказался твоим праздником?

— Моим праздником всегда была ты.

Аня снова скептически смеется. Все-таки вырывает свою ладонь из-под моей и встает, чтобы уйти. Я поднимаюсь следом и останавливаю ее за плечи. Придвигаю к себе.

— Неужели ты хочешь сказать, что я так и не искупил свою вину за те слова и за то некорректное поведение по отношению к тебе? Неужели ты хочешь сказать, что я сделал недостаточно для того, чтобы все вернуть?

— А нечего уже было возвращать, Юр. — Говорит тихо. Аня стоит ко мне спиной, и я не вижу ее лица. Но слегка дрогнувший голос дает мне понять, что на ее глаза навернулись слезы.

— Ну как это нечего? Мы могли все вернуть, начать сначала, да хоть познакомиться заново. Мы и сейчас можем все наладить. Зачем тебе человек, которого ты не любишь? А ты ведь его не любишь, иначе бы не сбрасывала целый день звонки от него.

— Тебя я тоже давно не люблю.

— Не правда, — тут же протестую. — Если бы в глубине души, ты действительно разлюбила меня, давно бы от меня ушла. Это ведь он на тебя давит, поэтому ты решила подать на развод?

Аня молчит, и я делаю вывод, что прав. Обнимаю жену за плечи и прижимаюсь лбом к ее затылку.

— Аня, одумайся, — тихо говорю. — Хватит корить себя. Я тебя давно простил. За все.

— А я тебя нет.

— Не правда. Меня ты тоже давно простила. Ты себя никак простить не можешь.

Я чувствую, как дрожат ее плечи в моих руках. Плачет.

— Почему ты не развелся со мной тогда? — Тихо спрашивает. — Почему ты смотрел на мои измены?

— Потому что я тебя любил. Потому что я понимал, что сам тебя до этого довел. И потому что я изо всех сил старался все вернуть. Ты говорила, что не хочешь ничего возвращать, но я знаю, что это не так. Ты тоже хотела, просто задушила себя чувством вины.

Она громко всхлипывает, а я еще сильнее сжимаю ее в своих руках.

Глава 32. Теперь всегда будет праздник

Бывают такие моменты, когда ты понимаешь, что твоя жизнь остановилась. Их не может быть много. Обычно это смерть близкого человека, или диагноз с неизлечимой болезнью, или крах дела всей твоей жизни. В таких случаях ты сидишь на пепелище и просто не видишь смысла существовать дальше.

Именно это я почувствовал, когда с Аниных губ сорвалось признание об измене. Моя жизнь остановилась. Навсегда разделилась на «ДО» и «ПОСЛЕ».

— Просто ты, Юр, будни, — хлопает меня пару раз по плечу. — А он — праздник.

Аня уходит в спальню, обдавая меня шлейфом алкоголя и чужого мужского запаха. Я машинально поворачиваю голову ей вслед, но только замечаю, как спина скрылась за деревянной дверью.

Это только что хлопнула крышка моего гроба.

Сердце стучит не с левой стороны груди, как обычно, а в висках. Этот звук постепенно поглощает собой все остальные внешние шумы: я не слышу трафик, который еще три минуты назад доносился с открытого окна на кухне, я не слышу, как на лестничной площадке соседка ругает плачущего ребенка, я не слышу, что Аня делает в комнате.

Барабанные перепонки способны различать сейчас только один звук — как быстро сердце качает кровь. И этот звук становится все громче и громче, пока полностью не оглушает меня.

Чувствую вибрацию телефона в кармане. Автоматическим движением достаю его и читаю на экране:

«Шеф одобрил проект! Это надо отметить!»

Что?

Но это так некстати пришедшее сообщение от абонента по имени «Слава» постепенно возвращает меня к реальности. В одну секунду я будто выныриваю со дна океана на поверхность и делаю глубокий вдох.

Тут же срываюсь с места и несусь в спальню. Распахиваю дверь и застаю Аню, смотрящую в окну. Она даже не реагирует на мой приход. Подбегаю к жене и силой разворачиваю к себе.

Она бледна и без единого грамма косметики. Смотрит на меня пустыми стеклянными глазами.

— Как ты могла!? — я одной рукой со всей силы сжимаю ее предплечье, а второй хватаю волосы. Аня инстинктивно подает голову назад, но не вырывается.