Если ты (не) ведьма. Я тебя (не) люблю (СИ) - Рэйнман Лия - Страница 33

Что-то подсказывало моему резко запаниковавшему мозгу, что так быть не должно. Если я правильно догадалась, а интуиция подводила меня до обидного редко, то это была та самая троица, с кого все началось: лиса, волк и медведь.

— Ээээ, может того, унесем отсюда ноги и сделаем вид, что мы тут небыли, — нервно икая спросил Барсик, надыбив шерсть, и явно готовый в любой момент превратиться в льва.

— Нет, посмотри внимательнее, — кивнула я на то место, которое старались закрыть собой души.

— Приветствую вас, мы пришли с миром, вы позволите нам пройти или вам помочь? — спросила я, стараясь не давать себе поддаться панике.

— И как они тебе ответят, они же бестелесные? — вставил свои пять копеек фамильяр.

Я пропустила его выпад мимо ушей и продолжила смотреть на троицу не отрывая взгляд. В момент, когда я решила, что все потерянно волк сделал шаг в бок и кивнул куда-то в бок и назад. Нашему взору предстала еще более странная картина, за спинами душ сидел маленький белоснежный волчонок с фиолетовыми глазами. Было понятно, что малыш тоже душа, но совсем не понятно кто он такой, и как тут оказался. Если то, что произошло со взрослыми душами, случилось и с детьми, то это ужасно.

— Да твоиж лягушачьи лапки, я клянусь больше никогда не пить кошачью мяту, если это то, о чем я подумал, — так же шокировано возмутился Барсик.

Волк насмешливо оскалил пасть, медведь устало покачал головой, а лис продолжил выжидающе смотреть.

— Ты что-нибудь понимаешь? — выгнув голову спросил кот, нервно дергая хвостом.

— Нет, — покачала я головой, смотря на троицу перед нами.

Волк закатил глаза и неожиданно завыл. Звук был очень похож на зов, и я не ошиблась. Вся поверхность воды начала наполняться толпой разнообразных душ, судя по их количеству это были все, кто жил в этом странном месте. То, что происходило дальше вообще очень сложно было описать словами, все кто стоял перед водопадом, низко склонили головы и начали один за другим превращаться в тонкие черные ручейки с красными прожилками. Каждый ручеёк потек в направлении малыша, впитываясь и оставляя на нем новое черное пятно. Я стояла, наблюдая за всем этим и не могла понять, что же происходит, пока в голове не пролетела догадка.

— Либо я выбираю одного из вас, который будет меня защищать, либо я забираю малыша, в котором частичка каждого из вас и вместо помощника получаю ребенка, о котором должна буду заботиться? — спросила я, смотря на так и оставшихся стоять лиса, медведя и волка.

То, что меня поразило это безнадежность в глазах каждого из них, которая очень хорошо была скрыта под маской надменной снисходительности. Каждый из них считал, что нет такого человека, который возьмет на себя бремя вместо выгоды и судя по тому, что они все до сих пор здесь, действительно не было никого, кто бы забрал малыша и освободил их всех. Главный вопрос был почему? Я не верила, что среди всех, кто приходил, не было самоотверженных, глупых, добрых и на худой конец, почему это не сделала ни одна верховная.

— Амина, если ты права, то должно быть что-то еще, иначе кто-то уже сделал бы это до нас, — вторя моим мыслям сказал Барсик.

— Он прав, условие простое, отрекись от своей боевой магии навечно, — прозвучал голос, который явно принадлежал волку, хоть его пасть даже не открылась.

— Но, как я тогда должна быть верховной и условно спасать мир, если я откажусь от магии, которая способна сделать хоть что-то? — нахмурилась я, смотря прямо в красные глаза, черного волка.

Теперь становилось понятно, почему все до этого момента отказывались от спасения душ. Никто в здравом уме не отдаст свою силу в обмен на свободу и покой предателей, чуть не погубивших мир. Но я же как раз и не могу особо считаться здравомыслящей, ведь так?

Я никогда не хотела иметь боевую магию, я ее боялась и не принимала и если вспомнить, то жила несколько лет вообще ее не используя, так почему не сделать что-то такое, на что ни у кого другого просто не хватило духу.

— Мне это будет сделать намного проще, — сказала я смотря на Барсика.

Злорадная усмешка появившееся на кошачьей морде, была точным отражением моего выражения лица.

— Я решила, — перевела я взгляд обратно на волка.

— Что же, выбирай, — кивнул он на пять появившихся душ — оборотней.

Каждый из пяти был великолепным стражем, от них всех веяло силой и любого другого заставило бы либо очень сильно усомниться в своем решении, либо наоборот утвердиться в правильности выбрать именно одного из пяти и даже не думать про малыша. Шестым сидел именно малыш, он так и остался черным, но его цвет был намного ярче, чем у других душ, а глаза, если присматриваться, так и остались по ободку радужки фиолетовыми. Я снова перевела взгляд на троицу.

— Могу я задать вопрос?

— Нет, это того совершенно не стоило, — раздраженно сказал медведь.

— Я не об этом, — удивилась такой реакции я.

— Да, мы сожалеем, — сказал лис, тоже недобро на меня посматривая.

— Это конечно хорошо, но я хотела узнать не это.

— Что же тогда? — на удивление спокойно, в отличии от своих собратьев, спросил волк, эмоционально словно закрывшись.

— Ради кого вы это сделали? — спросили мы с фамильяром хором, тут же довольно переглянувшись.

Это была наша давняя традиция — пытаться угадать, о чем же думает другой и произносить это в слух, когда-то это очень сильно помогло нам сблизиться, так что мы любили эти моменты.

— С чего ты взяла, что это было ради кого-то? — спросил волк, но маска его беспристрастности полностью разлетелась в дребезги.

— Если бы я и сделала когда-нибудь что-то подобное, то только ради кого-то и не одна власть и богатства мира не заставили бы меня зайти так далеко.

— Вы первые, кто спросил нас о подобном…

22. Не темная душа.

— … и скажу так, что возможно девочка ты права, но не думайте, что вы чем-то отличаетесь от других. До вас приходили многие намного более… даже не знаю, успешные, сильные, самоотверженные, но никто из них так и не пошел по другому пути. Даже те, кто до последнего думали, что они выберут помочь, исправить ошибки прошлого, в самый последний момент сдавались. И поверьте, я говорю эти слова тоже не в первый раз, хоть ты меня и удивила своим вопросом, но это скорее от того, что какая разница почему или ради кого было совершено то ужасное, что мы сделали, это не меняет результата.

— Я не могу сказать, что я понимаю, что все это значит для вас, но честно очень стараюсь. Могу я узнать, почему чтобы вытащить вас отсюда нужно забрать отсюда именно малыша? Кто он? — спросила я, переглянувшись с Барсиком.

Суть ситуации все еще ускользала от меня, я еще могла понять, почему нужно принести в жертву дар своей магии, по сути, это должно сработать как энергия освобождения, но при чем тут ребенок и как он вообще тут оказался если других детей среди душ не было.

— Частично я могу ответить на твой вопрос, я уверен ты слышала, что среди нас есть и дикие, те, которых так бояться простые оборотни, те о ком рассказывают страшилки. Естественно, нас всех гребут под одно и тоже, но это не совсем правильно. Ведьма, которая якобы спасла мир, сделала, по сути, это не совсем из общего блага, или вернее не только из-за него. Среди нас не спроста нет барсов, так как проклятье на них не пало несмотря на то, что некоторые из них тоже были среди нас, хоть и мало. Та ведьма, которую вы называете прародительницей и первой ведьмой, влюбилась в одного из сильных барсов того времени, но он один из не многих выбрал себе в избранницы нашу нареченную сестру, которая, как и я была волчицей, и не была его истинной. Вообще сейчас такое считается почти невозможным, но когда-то оборотни не ждали истинных, если встречали любовь, и были даже такие пары смешанных оборотней. Единственное они не могли иметь детей, вернее почти не могли. Наша сестра забеременела, а ведьма, позавидовав прокляла всех оборотней, которые участвовали в нашем движении, так мы были близки с сестрой, ведьма не тронула только барсов, побоявшись навлечь на себя гнев того, кого полюбила. С тех пор мы стали материальными душами, как и малыш, который еще не успел родиться, возможно это звучит ужасно, но только благодаря этому у нас есть шанс на прощение и освобождение, — сказал волк, склонив голову на бок и пристально наблюдая за нашей реакцией.