Маска (СИ) - Лётная Марина - Страница 16

— И за что же?

— Влюбитесь в меня — будут проблемы.

Дыхание перехватило. Я подавилась воздухом, словно ядом, и ощутила, как в теле обосновалась предательская дрожь. Ноги меня больше не держали, но этим легко занимался Лекса.

Ну и Кудрявая же у тебя Башка, пустоголовая!

— Не находишь дерзостью говорить такое преподавателю? — дело было даже не в том, кем я ему приходилась.

Мог ли он слышать от студентов сплетни обо мне и Лёне? И если да…

Муратов Лекса, ты очень жестокий парень.

— Отношусь к вам ровным счетом также, как и вы ко мне.

Сурово.

Я не могла и подумать, что такую душевную пытку может устроить незнакомец… Наверное, я тоже больно кусалась. Задела за живое.

А может, он обычный, недовоспитанный нарцисс.

Мне не сразу удалось собраться с мыслями.

— Между нами должна быть субординация, — с трудом выдохнув, я обнаружила, что мы вернулись на исходную позицию.

Непослушное тело занывало от плохого предчувствия. Лекса взял меня за руку, сбивчиво осмотрев, и взгляд его на мгновение от чего-то стал игривый и даже мягкий. Но мне уже было плевать.

— Ну ничего… Я помогу тебе понять, что это такое. Субординации нужно научиться в университете, а то потом действительно не оберёшься проблем, — равнодушно пожав плечами, я передала ему всю ответственность за танец, совершенно не замечая, куда теперь парень нас направляет.

Моя речь, вообще-то, была лишена издевки.

— И как же вы мне поможете в этом вопросе? Если обсуждаете мои ресницы? Имя?

Ну держись, сучонок!..

— Да легко, Лекса, — я впервые непринужденно обратилась к нему по имени, от чего брови парня заинтригованно выглянули из-под маски. — Ещё раз переступишь со мной черту, и будешь писать в деканате заявление на отчисление. Ты знаешь, в каких отношениях я с ректоратом?

Он безропотно промолчал.

— Один звонок и ты не числишься, — или десять звонков. Но ему об этом знать не обязательно.

— Чтобы отчислить, нужен повод. У меня нет долгов.

Мы успевали переговариваться из-за спины.

— Значит, будут. На каком факультете ты учишься?

Ожидаемо… Он снова молчал.

— Окей. Я справлюсь и без наводок.

— С вами опасно быть самим собой.

Я востро взглянула на него, повернувшись на вальсовый шаг.

Ну, если «самим собой» значит для тебя быть хамоватым уродцем в женских шмотках и мужским басом, то в моем присутствии притворяйся нормальным человеком! Переоденься и молчи!

Мне показалось, что я слегка разочаровалась. Как это возможно, если ждать от Кудрявой Тупой Башки красивых жестов не приходилось? Сделал человек один раз доброе дело и тут же отсыпал побольше хамства.

Угощайтесь, Виолетта Сергеевна! Гадости без соли! Чтобы приправить — поплачьте!

Пока мысленно отшучивалась и зализывала вскрывшиеся раны, я ослушалась. Всё же посмотрела в его обиженные расстроенные глаза, а он и не скрывая недовольства, кисло поморщился, продолжая крепко придерживать меня за талию.

Значит, я тоже попала в яблочко! Ресницы ни при чем, а вот имя? Ну и отчисление, конечно. Ох!

Приятно…

— А теперь всё то же самое! Но бодрее и под музыку!

Глава 9 «Неуловимый»

Проводка в актовом зале совсем прохудилась. Иришка выключила свет в потном и ещё тёплом зале, которому предстояло остыть за грядущую ночь. Люстры некоторое время слабо горели после щелчка переключателя, но всё же испустили последний дух. Сверчки?

Электрика гудит…

Я не удержалась от сладкого зевка в кромешной темноте. Ноги ныли, но чувство было… Приятное.

— Ну чего ты копаешься? Пошли быстрее.

— Щас, Виолетт, где ключи-то?.. — окна здесь были заколочены и выстланы затемняющей тканью.

С трудом верилось, что каких-то пять минут назад на паркете выплясывало сборище бальников.

Мы закрыли металлическую дверь, отдали ключи уставшему охраннику и вывалились за порог МПТУ. Тут же защипало лицо и ноздри. В глазах замерцало от снега. На остановке через дорогу куковала толпа студентов, хохлившихся в капюшонах в свете фонаря.

Нам нужно поторапливаться.

Иришка затормозила у самой лестницы, перекладывая из рук в руки сумку и пряча ладони в пушистые варежки. Затем вдруг замерла. Резко стянула одну и полезла в карман.

— Ир, потом посмотришь, как в автобус сядем.

— Нет! — она категорично задрала нос, выдыхая клубящийся от мороза пар. Лицо её подсветилось загоревшимся экраном телефона и погрустнело. — Нет пропущенных… Прочитал.

Стас продолжал держать Иру на расстоянии.

От неловкости я отвернулась к остановке, наблюдая за невесомыми хлопьями, слетающими на улицу откуда-то из темноты, и продолжила смирно ждать, когда подруга соберется в путь. Знаю, на моём месте любая другая начала бы убеждать Ирку в том, что всё будет хорошо… Но ведь мы не могли этого знать.

Позади спины прохрустели два унылых шага, а затем ко мне прижалось что-то тёплое и пушистое, вот-вот готовое разреветься. Нервно сглотнув, я хотела было повернуться…

Но вот, большой дребезжащий автобус, рассекая груды снега на дороге, подплыл к остановке и чуть накренился под весом ввалившейся толпы. Мы опоздали…

Ирка притаилась. Но медленно оборачиваясь в её сторону, я поняла, что подруга жалобно заглядывала в мои глаза.

— Упс… — она утёрла варежкой слезинку и кривовато улыбнулась. — Ты меня убьешь?

— Попозже. Тебе сильно холодно? — подруга ошарашено уставилась на меня.

— Мне-то тепло…

В шубе-то.

— Ну и мне нормально. Пошли пешком до ближайшей остановки, чтобы не стоять на морозе.

Ноги, конечно, гудели. А ещё завтра три пары с восьми до часу — в субботу! Но у меня, кажется, наклевывалось новогоднее настроение.

— Ты не злишься? — Ира недоверчиво осмотрела мое лицо.

— Нет. Когда ещё у нас найдётся время погулять, как не в десятом часу ночи? — я по-доброму хохотнула и пихнула её в бочину. — Шевелись, Плотва.

Похоже, Иришка не ожидала такой снисходительной реакции. Как обычно, она легко поддавалась эмоциям, но и тут же охотно переключалась на что угодно, лишь бы не изводиться унынием. Думаю, Стас ни на секунду не выходил из её головы… И от этого в груди у меня скрипело сожаление за подругу.

Мы, не торопясь, двинулись к пешеходному переходу, погрязая в снеге, рассыпающемся под ногами, как сахар. Внешне Ирка быстро повеселела.

— Виолетт, а чего ты такая добрая?.. — она игриво приподняла брови, заискивающе склонившись. — Понравилось тебе?

— Понравилось что? — мы подходили к светофору. Дорога узкая, а ждать целую минуту. Полно времени, чтобы докопаться.

— Танцы, конечно. Как ты вообще решилась на это?

Про переживания, которыми я изводилась целых три дня, решено было умолчать.

— «Это» не моя идея, — язвительно выплюнув фразу, я поймала себя на том, что репетиция пролетела слишком быстро, чтобы мне довелось выйти из себя. Я больше намучилась предвкушая её… Не считая одного невоспитанного подобия парня. Но, действительно, танцы — не самое худшее времяпрепровождение.

Нормально. Сойдёт.

— В общем, я должна тебе рассказать. Я и мой студент… Ну, Тёмик — ты его откуда-то знаешь. Мы поспорили на желание. Он ошибся в расчетах, но выиграл спор за счёт опечатки в лекции, которую ты составила, — обвиняюще бросив на Иришку острый взгляд, я ухмыльнулась, прекрасно зная о продолжении.

На лице её не было и намёка на раскаяние.

— Он загадал тебе танцы? Втюрился что ли? — подруга расхохоталась, едва выговаривая слова. Смейся, смейся, моя ты сваха Сябитова. — Нет, а что? Артём вроде не страшненький. Будете встречаться?

— Ох, не знаю, Ир. Тёмик кинул меня сразу после вальса. В его вкусе другая, — подруга непонимающе сощурилась.

Я, намекая, приподняла брови и шагнула на переход, пока Иришка ненадолго зависла на тротуаре.

— Подожди… А зачем он тогда…

— А он про тебя хотел разузнать, — мы перебежали дорогу, и Ирка встала, как вкопанная, возле остановки, пытаясь отдышаться. Дошло. — Так как вы познакомились?