Измена. Я не сломаюсь (СИ) - Макова Марта - Страница 34

На следующий день я уехала на дневном поезде. Костин самолёт до Питера улетал поздним вечером.

Костя проводил меня на вокзал, посадил в вагон и с каменным лицом остался стоять на перроне, смотря вслед увозящему меня поезду.

Мы не ругались, не принимали судьбоносных решений, не говорили слов о разрыве. Просто попрощались. Как далёкие, чужие друг другу люди. Не враги и не друзья.

Я смотрела в вагонное окно на мелькающие за ним здания, на родной город, который я снова оставляла позади и думала, думала. О том, что будет с нами дальше. И как же больно вот так расставаться. О том, что для Кости наши отношения были не просто сексом, а чем-то большим. Я же чувствовала это, видела в его глазах. Почему он так поступил? Неужели, действительно не мог по-другому?

Пила горький невкусный чай из стеклянного стакана в фирменном подстаканнике. Тосковала по утраченной любви и фальшиво улыбалась, отвечая что-то невпопад на вопросы попутчиков по купе.

И, наконец, забившись на свою верхнюю полку, провалилась в тяжёлый, муторный сон в котором я снова бегала по заброшенному зданию, а из мёртвых проёмов окон на меня неумолимо надвигалась, поглощающая всё вокруг, тьма.

Питер встретил, неожиданно ярким, солнечным днём и радостными визгами встречающей меня Вики. Глядя на неё меня немного попустило. Вот я, вот Вика и вот Питер, всё как мы мечтали! Жизнь продолжается.

Оставшиеся праздничные выходные я просто гуляла, ходила в кино и на выставки. Костя, пару раз звонил, хотел встретиться, но я отказалась. Ужасно скучала по нему, не могла смириться с тем что всё между нами закончилось. Я не разлюбила его, но недоверие и обида, как тяжёлая, серая туча заслоняли собою всё, мешали дышать полной грудью и радоваться жизни.

Иногда, особенно, невыносимыми одинокими вечерами, мне так хотелось его увидеть, что я брала в руки телефон, чтобы, наконец, позвонить, но усилием воли останавливалась. Буквально била себя по рукам. Дура, ты, Агата, ду-ра!

На улицах я оглядывалась на всех высоких парней, невольно ища в них знакомые черты. Вот у этого голубые глаза, а у этого похожая улыбка, или цвет волос, или внезапно голос. Однажды, спускаясь в метро, я увидела знакомую куртку, и сердце дёрнулось так, что пришлось прижать руку к груди, унимая боль.

Я едва не свернула шею, пытаясь рассмотреть парня, на соседнем эскалаторе, идущем вверх. Но парень так и не обернулся. Наверняка это был не Костя. Зачем ему ездить в метро, если у него есть машина? Но бестолковое сердце долго не хотело возвращаться к нормальному ритму.

Вика зазывала пойти с друзьями в ночной клуб, но я уже знала, что разгульное веселье мне не поможет. Помнила новогоднюю вечеринку, попытку напиться и флирт с Яшей. И тяжёлое, смурное настроение наутро. Не хочу! Тем более, Яша, по словам Вики, все уши прожужжал, спрашивая обо мне. Зачем давать парню ложную надежду?

Я не уволилась. Просто, как мы и договаривались с Костей, стала работать из дома.

Наверное, это была моя маленькая уловка, чтобы окончательно не потерять Костю из вида. А хорошей зарплатой и удобным графиком я просто прикрывалась, пытаясь договориться сама с собой.

В последний выходной день ребята привезли мне компьютер, принтер и всё необходимое для работы. Пока они смеясь и, перебрасываясь шутками, заносили всё это в мою комнату, я тайком бросала взгляд на дверь, ожидая, что Костя тоже приехал и сейчас зайдёт в комнату, но его не было.

Когда всё уже установили, подключили и проверили, оказалось, что парни забыли в офисе коробку с канцелярией и бумагой для принтера. Дан позвонил Косте и попросил, чтобы тот завёз её мне. Я с волнением ждала его до самого вечера, металась по комнате, тысячу раз посмотрела на себя в зеркало — хорошо ли я выгляжу, но Костя так и не приехал. Просто вечером пришёл курьер и принёс заказ из офис-маркета. Среди безликих упаковок бумаги и стандартных канцелярских принадлежностей лежал маленький цветной свёрток. В нём оказалась ярко-оранжевая шариковая ручка, с прикреплённой на кончике очаровательной рыжей лисичкой. Такой милой, что я не смогла удержаться и глупо улыбаясь погладила её хитрый носик. Я знала, кто выбрал её для меня. Как-то я рассказала Косте, что мне очень нравятся эти пушистые красавицы.

Костя больше не звал меня на свидания, но звонил часто. Якобы по работе, что-то уточнить по документам или по бухгалтерии, обязательно спрашивал, как у меня дела и не нужно ли мне ещё что-нибудь для работы. В этот момент я каждый раз оглядывала своё новое рабочее место, и отыскивала взглядом оранжевую шариковую ручку с рыжей лисичкой.

А ещё были цветы. И коробочки с шоколадными конфетами ручной работы. И корзинки со свежими фруктами и ягодами. Тёплые пушистые носочки с лисичками. И ярко-рыжий, невероятно нежный и тёплый плед. И любимые пирожные. Каждое утро курьер приносил мне подарки от неизвестного отправителя.

Глава 50

В мастерскую я ехала с лёгким волнением и предвкушением встречи.

С того памятного дня, когда узнала о споре и, хлопнув дверью ушла, я ни разу сюда не возвращалась. И только зайдя в цех, поняла, что соскучилась. По визжащему звуку пилорамы, по смолистому запаху распиленного дерева, по хрусту стружек под подошвами ботинок. И даже парням, приветственно махавшим мне руками со своих рабочих мест, я была рада. Шла через весь цех к застеклённому помещению маленького офиса и улыбалась.

В конторке я застала только Аркадия Львовича. Мужчина заваривал чай в пузатом фаянсовом чайнике. Увидев меня, обрадовался как родной.

— Агата, девочка ты наша, наконец-то! Давно тебя не видели! Совсем к нам не заходишь, только по телефону, да по телефону слышим. Так и забудем, как выглядишь, красавица ты наша!

Я засмеялась. Хорошее настроение поднялось до небес.

— За красавицу спасибо, Аркадий Львович. Я документы Косте привезла. Нужно печать поставить и его личную подпись.

— А Кости нет. Он по делам ненадолго отлучился. — развёл руками мужчина и тут же засуетился. — Давай-ка мы с тобою чайку попьём, я тут свеженького заварил. Согреешься, отдохнёшь, а там и он подъедет.

— А давайте! — спешить мне было некуда, а шанс увидеть Костю упускать не хотелось.

Аркадий Львович тут же развил сумасшедшую деятельность. Достал из шкафчика бокалы, коробку с печеньем, сахар хранившейся в жестяной банке из-под кофе, какие-то пирожки и бутерброды, которыми каждый день снабжала его жена на работу.

Я сняла шапку и шарф, запихнула их в рукав парки и повесила её на вешалку у двери.

— Рассказывай, как у тебя дела? — первым начал разговор Аркадий Львович, как только мы уселись за накрытый рабочий стол.

— Всё отлично. — постаралась добавить в голос как можно больше оптимизма. У меня и правда было всё хорошо. Ну за маленьким исключением.

— А с Костей что у вас? Не помирились? — сразу взял быка за рога Аркадий Львович. — Ты прости, что лезу с такими вопросами, но Костя мне как сын. Я его ещё совсем пацаненком знал, он рос на моих глазах, я за него переживаю.

Разговор как-то слишком резко перешёл к больной для меня теме. Я даже поморщилась оттого, что была не уверена, хочу ли это обсуждать с чужим, по сути, мне человеком.

— Он взрослый парень, Аркадий Львович, сам разберётся со своими проблемами, чего за него переживать. — и уже совсем тихо, заглядывая в бокал, над которым клубился ароматный пар, добавила: — Если они у него есть, конечно.

— Ты не думай, дочка, я тут на твоей стороне. — мужчина смотрел на меня с сочувствием. — Костик, конечно, глупо поступил. Не послушал меня, а я советовал сразу всё тебе рассказать про Надьку и про то, что пустил её в квартиру к себе.

А вот это было уже интересно. Аркадию Львовичу, значит, он всё рассказал, и Дану, как я поняла тоже. А мне нет. Осознавать это было так обидно, что на глаза навернулись жгучие слёзы. Я боялась поднять взгляд от бокала с чаем, чтобы они не пролились.

— Он вам всё рассказал?