Бунтарка (СИ) - Тиган Линетт - Страница 94

— Сделаем перерыв, — он сгребает со стола закрытую папку, и встаёт. — Но пока вы не заговорите, отсюда не выйдете. Надеюсь, мне не нужно приковывать вас наручниками к стулу?

Отворачиваюсь, не желая отвечать, а мужчина непонятно откуда достаёт металлические наручники, звякнув ими. Он в своём уме?! Решил меня промариновать, чтобы от страха начала говорить?

— Не надо, — поддаю голос, когда он намеревается ко мне подойти. — Это ни к чему. Я не дура, чтобы сбегать из участка, когда меня держат здесь, как преступницу!

— Надеюсь на вашу благоразумность.

Он выходит, и я даже начинаю свободнее дышать. Что-то я зачастила с посиделками в допросной… Вот только в прошлый раз я была зачинщицей, а в этот раз сижу и не могу понять, почему оказалась в холодной комнате с этим мужчиной.

В голове всё, как тумане. Я до сих пор не осознаю, что до конца произошло и какими ужасными методами я пыталась сбежать от никчемных идиотов, попытавшихся меня похитить. Вот я бегу, выплёвывая легкие, мчась по полю в сторону леса, слыша позади себя приближающийся мотоцикл Ковалёва. Он, словно в насмешку, догонял меня медленно, изнуряя мои силы и подавляя дух сопротивления.

Я не останавливалась, продолжая свой бессмысленный побег, а Ковалёв гнал меня, как зайца по полю, подсвечивая дорогу фарами в насмешку. Только когда я выдохлась, спотыкаясь об камень, уже не смогла встать на ноги с прежним рвением, ошалело смотря, как ультрамариновый байк засвечивает мои глаза, резко остановившись прямо перед моим лицом.

— Пари было оговорено, и, как ты уже поняла, победа за мной. Снова, — произнес Ковалёв, заглушая мотор и выключая свет. — А ты бессмысленно ерепенишься. Мы договорились совсем о другом, Принцесса, — когда я отползаю задом по земле, он едко кривит губы в ухмылке.

— Не приближайся ко мне! — гаркаю, хватая камень, попавшийся под руку, вставая на онемевшие от забега ноги. Кидаю взгляд на дорогу, с сожалением понимая, что я оказалась с этим чудовищем лицом к лицу наедине. — Тронешь меня и тебя сразу же загребут в ментовку! — выпаливаю я, с опаской глядя на Ковалёва, который снимает шлем и слезает с байка.

— Я и не думал, что ты такая недалёкая, Авдеева, — от души рассмеялся Стас, заставляя меня задрожать от бегающих мурашек по коже. — Знаешь ли ты, что в этом городе только я могу кого-угодно купить и продать? — ехидно уточняет Стас. — Неужели ты думаешь, что когда я тебя вытащил из ментовки, то тебя отпустили за «спасибо»? Ты, Принцесса, уже давно оказалась в списке моих должников.

— Я буду кричать! — испуганно отступила на шаг назад, когда он стал подходить ко мне слишком близко.

Рационально оцениваю свои силы — я не пробегу больше и ста метров, сваляюсь с ног на радость этому ублюдку. Остается только словесно тянуть время, до боли в ладони сжимать камень и затравленно двигаться спиной назад. Кричать тоже бессмысленно, мы слишком далеко от людей… Всё происходит так же, как и на трассе в тот вечер — мы одни, нас не видно и не слышно, а я оказываюсь загнана в угол.

— Будешь, — заверил меня Ковалёв, заставляя вздрогнуть от его злорадства, — когда мой член будет в тебе. А может и не только мой.

— Какая же ты мразь… — я мельком смотрю за спину Стаса, замечая, как несколько человек пошли в нашу сторону, видимо, те двое идиотов. Ситуация накаляется. Я Ковалёва не вытяну по силе, не то что троих сразу… — Но твои игры закончились. Ты ответишь за всё, что сделал, в том числе и со мной.

— Ты наивна, как ребенок, Авдеева, — раздраженно выплевывает он, всплеснув руками. — Садись, — он кивает на байк. — Будешь хорошей девочкой и я верну тебя утром домой. Помнишь, как это было в прошлый раз? — его глаза светятся от извращенного удовольствия даже в темноте. — Всё было по-честному, а если бы ты была сговорчивой, даже получила бы удовольствие.

— Любовь для тебя ничего не значит? — внезапно выпалила я, удивляя не только Стаса, но и себя саму.

— О чём ты толкуешь, Принцесса?

— О том, что я лучше глотку тебе разорву зубами, чем лягу с тобой добровольно. Я люблю Кирилла и это ничего не изменит.

— Любишь, значит, — фыркает Стас. — И как же ты себя чувствуешь рядом с ним? Дайка угадаю — как грязная потаскуха, которая сосёт чужие хуи на обочине трассы и обещает секс за пару нелегальных делишек. Что ты глазки опустила и замолчала? Неужели, правда и впрямь может резать в глаза?

— Ты никчемный насильник и манипулятор, который без папочки — полное дно, не умеющее общаться с людьми. Оно и понятно, почему ты эволюционируешь в обратную сторону и почему тебя все так презирают…

Он кидается на меня так резко, что я не успеваю отступить, только очередной раз вздрогнуть. Запястье с камнем он зажимает в крепко хватке, а меня унизительно хлыстнул по щеке. Я ошалело шатаюсь на ногах, прижав холодную руку к своей полыхающей щеке.

— Что-то сегодня все больно разговорчивые… — выдохнул он, словно этот вечер приносил ему одни только заморочки.

Я хочу продолжить не несущий никакого смысла спор с оскорблениями, но поворачиваю голову на звук приближающихся мотоциклов и машин по трассе. Их, оказывается, достаточно много, чтобы игнорировать звук.

— Это ещё что за хрень? — негодует Стас, но о чём-то догадываясь, тянет меня на себя. — Ты поведешь. Ты же любишь гонять на гонках, не так ли? И только попробуй рыпнуться… Связи у меня есть везде, в том числе и в больничке. Если Бес и не расшиб свою голову, то кончину встретит с моей подачи от первой попавшейся продажной медсестрички, — пробасил Ковалёв, насильно надавливая на мои плечи и заставляя оседлать его байк.

Этот мудак надевает шлем, оставляя меня без защиты. Беспрепятственно заводит байк и грубо пихает в спину между лопаток, заставляя схватиться за руль и начать двигаться по полю, по диагонали возвращаясь ближе к дороге.

Как только я включаю свет и опасно выскакиваю на трассу из-за небольшого бугра у дороги, за нами начинается настоящая погоня. Мой мозг отключается, доверяя профессиональным ощущениям на чужом байке, минуя все препятствия по дороге и превышая безопасную скорость.

Из помутневшего рассудка меня вытягивает скорая помощь, которую я встречаю по пути в город. Она быстро движется по направлению к Живым холмам, поэтому сердце беспокойно дергается в груди. Я теряюсь, не понимая, что делать и как верно поступить, продолжая гнать по прямой, ощущая предупреждающую болезненную хватку на талии.

Сзади сигналят байки и машины, которые не отстают от нас, давая надежду выкрутиться из безысходного положения. Вот только слова Стаса цепляют и режут по сердцу. Я отчетливо понимаю, что он готов на любые гадости и даже преступление. Его положение выигрышное, ведь и сам Кирилл не раз повторял Дымарскому, что опасно воевать со Стасом Ковалёвым, ещё и на его территории…

Но что-то заставляет меня довериться сердцу, хоть разум и вопит — это опасно и непредсказуемые последствия могут обрушиться на голову в следующий момент. Но я понимаю, что сейчас не одна и это явно не пешки Ковалёва едут за нами хвостом. Иначе какой смысл садить меня за руль и заставлять скинуть слежку за спиной?

— Какого, блядь, ты творишь!? — возмущенно завопил Стас, когда я скидываю скорость перед въездом в город, где вероятнее всего я могу оторваться от преследования. Чувствую, что люди за моей спиной не несут мне опасности.

Я замечаю, как один из байков ровняется со мной по правую руку, не пытаясь меня прижать или перегнать. Я несколько раз бросаю взгляд на человека, но только когда он поднимает защитное стекло шлема, облегченно выдыхаю — это Мирослав.

Он мне кивает и машет рукой, чтобы я остановилась. И я послушно скидываю скорость. Чертвоски вовремя!

— Ты, сука, поплатишься за эти выходки, — рычит сзади меня Стас, когда я глушу двигатель на ходу. Вытаскиваю ключ из зажигания, выкидываю его куда-то в сторону, чтобы эта мразь не смогла перенять на себя управление.

Останавливаюсь резче, чем надо, затормозив своими ботинками.