Свадьбы и разводы (СИ) - Аркади Алина - Страница 42

– Что сегодня за день такой?.. – воет и всхлипывает.

– Где болит?

– Нога. Не травмированная, другая. И шея.

На указанном месте ушиб, а припухлость подобная первому. Осторожно ощупываю шею, разминая пальцами и слегка поворачивая голову.

– Больно?

– Терпимо.

Сгибаю её ноги и поднимаю на руки, чтобы пройти в спальню и уложить на кровать. Тут же накрываю пледом, чтобы Олеся не чувствовала неловкости.

– Как ощущения?

– Пока не поняла. Принесите полотенце. У меня волосы мокрые.

Схватив первое попавшееся, подкладываю под женскую голову, и лишь в этот момент она немного расслабляется.

– Вот скажите, какая необходимость принимать душ, когда неуверенно стоишь на ногах?

– Сегодня я обтёрла собой полы в офисе, посетила больницу и расстелилась, когда пыталась переодеться. Мне хотелось порадоваться тому, что я хотя бы чистая.

– Итог?

– Вам снова пришлось носить меня на руках, – вздыхает и отводит взгляд, а затем крутит головой в разные стороны, вероятно, оценивая последствия падения. – Вроде отпустило.

– Отлично. Тогда посмотрим на ногу.

Откидываю плед, осматривая травму, которая значительно легче предыдущей и, взяв мазь, натираю теперь уже обе ступни под чутким руководством Олеси, которая звуками даёт понять, где больнее всего. Принимая помощь, смягчается и, кажется, готова к любым моим действиям. Именно в этот момент её организм оповещает, что девушка так ничего и не ела, вероятно, насытившись обидой на меня.

– Вы ели?

– Нет. Вы не довели блюдо готовности.

– Потому что вы меня прогнали.

– И у меня на это была причина, – насупившись, ползёт вверх и садится на кровати, придерживая покрывало. – Я не могла…

– Я солгал. Необдуманно и нагло. На самом деле вы пожелали отправиться в душ, а после благополучно уснули, сидя на унитазе. Я лишь перенёс вас на кровать и лёг рядом.

– Я проснулась голой.

– Скорее всего, полотенце сползло в процессе сна.

Короткий диалог даётся нелегко, потому что Олеся буравит меня недовольным взглядом, взяв продолжительную паузу. Вероятно, сейчас мне снова укажут на дверь, но в более жёсткой форме.

– Зачем? – из неё вырывается лишь одно слово.

– Шутка. Но она перестала быть шуткой, когда вы опрометчиво, но совершенно искренне сказали, что готовы отдаться кому угодно, только не мне.

– Вас это задело?

– Немного.

Снова ложь. Потому как ощущения, испытываемые в тот момент, проблематично назвать позитивными. Привыкший к вниманию женщин, был неприятно удивлён, с каким упорством Олеся открещивалась от очевидной симпатии. Не знаю, что сейчас происходит в этой хорошенькой головке, но она с усилием трёт виски, а затем ныряет пальцами в волосы.

– Принесите из ванной расчёску. – Исполняю приказ без лишних вопросов, но когда собираюсь отправиться на кухню, чтобы всё-таки организовать нам ужин, она просит: – Можете расчесать?

Лёгкое удивление почти перерастает в негодование, но отказываться не хочется, и я, усевшись рядом, осторожно орудую внушительным предметом. Могу сказать точно, что никогда не делал подобного, особенно с такой осторожностью, как сейчас. Закончив, получаю одобрительный кивок и направляюсь на кухню. Довольно быстро справляюсь с остывшим мясом и гарниром, а когда возвращаюсь в спальню, Олеся, облачившаяся в пижаму, переключает каналы.

– Я решил, что вас опасно перемещать. Есть вероятность добавить травм, – она закатывает глаза, но соглашается с моими выводами, – поэтому ужин в постель.

Устраиваюсь рядом, водрузив небольшой столик, который нашёл в шкафу, и с жадностью поглощаю еду. Олеся присоединяется, не забывая комментировать фильм. Быстро понимаю, что это старая картина про свадебного организатора, и включаюсь в обсуждения. Она приятно щебечет, чувствуя себя раскованно и свободно, чем вызывает улыбку и желание продолжать наш вечер, переросший в подобие семейного просмотра.

– Спасибо, – целует меня в щёку. – За помощь, ужин и за то… что не оставили меня в душе. А ещё за правду, которая, думаю, далась вам нелегко.

– С вами слово «легко» не срабатывает. Сегодня в особенности.

– Просто тяжёлый день.

– Соглашусь, – вспоминаю отца в квартире Яны, впервые в жизни желая быть неосведомлённым. – Возможно, вы удивитесь, но и я иногда попадаю в глупые ситуации, чувствуя себя идиотом. Например, сегодня. Это касается не вас…

Обнаруживаю, что Олеся уснула, свернувшись клубочком рядом, поэтому снимаю столик, чтобы не разбудить девушку, избавляюсь от одежды и притягиваю её к себе. Равнодушно наблюдаю за картинками, сменяющимися на экране телевизора, и отчётливо понимаю, что мне хорошо. Просто, по-человечески, банально хорошо, когда я прижимаюсь к Олесе, чувствуя тепло. Тот, в чьей постели женщины оказывались лишь с целью секса, сейчас втягивает носом едва уловимый аромат влажных волос и улыбается сам себе в полумраке комнаты. Новое для меня чувство обескураживает, заставляя удивляться самому себе, но при этом оставаясь на месте. И если сейчас она потребовала бы уйти, чёрта с два я бы согласился. Наверное, именно так проходят вечера у большинства пар, и сейчас тысячи семей в этом городе, засыпают, прижавшись к другу. Умиротворённость, которая окутывает в данный момент, настолько прекрасна, что устоявшиеся принципы и отторжение любого рода отношений, медленно покрываются трещинами, сменяясь иными желаниями. Но способен ли я, увлёкшись одной женщиной, игнорировать остальных? Или Миша прав: именно чувства определяют выбор и заставляют быть верным одному человеку?

С этой мыслью почти засыпаю, но настойчивый звонок в дверь заставляет подняться, натянуть брюки и устремиться из комнаты, чтобы незваный гость не разбудил Олесю.

– Что надо? – передо мной бывший, который домогался Коршунову на свадьбе Изотова. На его лице изумление, а взгляд, изучающий мой голый торс, даёт понять, что он осознаёт, какие именно отношения нас связывают с хозяйкой квартиры.

– Олеся звонила. Несколько раз. В сообщении написала, что нуждается в помощи.

Значит, я был последним в списке набранных в силу обиды. Радует, что голубоглазый оказался слишком занят, что прийти на помощь.

– Уже не нуждается.

– Я бы хотел с ней поговорить, – приподнимается, чтобы заглянуть в квартиру поверх моего плеча.

– У неё сегодня был трудный день, она уже спит. Хочешь поговорить, позвони завтра.

Мнётся несколько секунд, делает шаг в сторону, но затем подходит вплотную, чтобы прошипеть:

– Я навёл о тебе справки. Ворон Максим Максимович – состоятельный адвокат, ни разу не состоявший в браке и предпочитающий мимолётные отношения. Ты в курсе, что она хочет семью, детей, собаку, дачу? Вряд ли ты ей можешь это дать.

– А ты можешь? Насколько мне известно, ты не явился на собственную свадьбу. Свой шанс ты просрал.

– Я сделаю всё, чтобы Олеся меня простила, – угрожающе рычит, не производя на меня требуемого впечатления.

– «Всё» – это цветы и сообщения? У меня для тебя неприятная новость: решение проблемы требует более серьёзных усилий.

– Может, дашь дельный совет, как человек, не отличающийся постоянством?

– Только один: не можешь сделать женщину счастливой, уступи место другому.

Закрываю дверь, проворачивая защёлку и оставив в недоумении того, кто претендует на Олесю. Я в более выигрышном положении по сравнению с бывшим, который совершил огромную ошибку, отказавшись от своей женщины в день свадьбы. А засыпая в одной постели с нежной девушкой, понимаю, что хочу быть её единственным выбором.

Глава 22

Олеся

Проснувшись, долго рассматриваю спящего Максима, отмечая детали, которые раньше были скрыты или же остались без внимания: нос с небольшой горбинкой, еле заметный шрам на подбородке и несколько седых волосков на висках. Не сдержавшись, прикасаюсь тыльной стороной ладони к плечу и веду вниз, ощущая упругую горячую кожу, покрывающуюся мурашками под моей ладонью.