Свадьбы и разводы (СИ) - Аркади Алина - Страница 52

– Я обдумаю ваше предложение, – заканчиваю беседу и спешу скрыться в своём офисе.

– Максим Максимович, вы видели там… – встречает вопросом Вероника.

– Видел, – бросаю, не останавливаясь.

Оказавшись в кабинете, падаю в кресло и упираюсь взглядом в розовую стену, которая сейчас действует умиротворяюще. Вероятно, теперь мне придётся пялиться на неё по несколько часов, чтобы не думать о неприятном соседстве.

– Макс, привет! А у нас новый сосед, – воодушевлённая Яна нервирует наравне с Клименко.

– Заметил.

– Слушай, теперь можно плотно заняться вопросами раздела имущества. Так сказать, работа по бартеру.

– Интересно, а что ему будешь поставлять ты?

– В смысле?

– В здравом, Яна. Клименко будет направлять к нам родственников, нуждающихся в юридическом сопровождении, а мы? Напоминаю, в такие места люди обращаются, чтобы устроить похороны, – Макарова непонимающе сверлит меня взглядом.

– Хм, не подумала.

– Так включи мозг. Когда там была Олеся, всё было максимально понятно, но сейчас…

– Интересно, и что же её заставило съехать? – и если бы не лукавая улыбка на лице Яны, я бы поверил в искреннее удивление.

– Вероятно, ты.

– Я?!

– О споре с отцом, который, кстати, не был спором, а лишь договорённостью, Олеся могла узнать только от тебя, – указываю на неё пальцем, но Макарова не смущена, наоборот, довольна итогом своих стараний. К такому выводу я пришёл ещё в момент беседы с Коршуновой, хотя прямого пояснения она меня лишила, сделав упор на будущее наших отношений. – Что ты ещё ей сказала?

– Что она тебе не подходит. Давай будем честными, Макс: не твой типаж.

Сейчас передо мной человек, который на сто процентов уверен в знании необходимого для меня. Даже мать никогда не комментировала моих женщин, предоставляя сделать выбор самому, но в какой-то момент Яна вдруг решила, что именно она последняя инстанция, одобряющая или бракующая мой выбор. Смотрю на неё, представляя рядом с отцом, и становится не по себе. К такому повороту я был не готов и сейчас прилагаю усилия над собой, чтобы мой голос звучал спокойно.

– Зачем ты это сделала? Олеся тебя нервировала?

Жду ответ, пока Макарова, не сводя с меня взгляда, раздумывает.

– Да, я злюсь! – взрывается. – Представь себе, Макс! Ты не замечал меня, делая акцент на работе. Воспринимал как должное. А я тоже хотела быть счастливой. С тобой. Каждый раз, видя, как ты уводишь из бара очередную девочку на одну ночь, мне хотелось крикнуть: «Почему не я? Чем я хуже? Что во мне не так?». Утром ты забывал их имена, стирая из памяти и выбирая следующую. Но Коршунова – нечто другое. Она тебя зацепила, – смотрит исподлобья, улыбаясь, но радость наигранная и неестественная. Уверен, она в шаге от того, чтобы вцепиться мне в глотку. – Вызвала интерес. Настоящий. Мужской. Ты на неё так смотрел… – сглатывает и сжимает кулаки до побелевших костяшек. – На моей памяти ни одна не удостаивалась такого взгляда. Но ты настолько непостоянен, что и это настоящее, живое, – испарилось бы через время, оставив милую Олесю с разбитым сердечком. Так что, пусть скажет мне спасибо – я предусмотрительно избавила её от болезни под названием Максим Ворон.

– Уверен, она тебе благодарна.

– Но переезд её агентства, не моих рук дело. Хотя я бы на её месте поступила также – свалила бы подальше от тебя.

– Я не понимаю в чём проблема? Особенно сейчас, – постукиваю карандашом по столешнице, привлекая внимание Яны. – Насколько я понял, ты нашла утешение рядом с моим отцом, – едва сдерживаюсь, чтобы не скривиться. – Своего Ворона, ты всё же получила. – И этот момент под вопросом, потому что маме, отдыхающей с очередным юным кавалером за границей, я дозвониться не смог.

– Почти, – зло шипит.

– А поподробнее?

– Я…

– Сын, ты уже здесь, – отец прерывает нашу «милую» беседу. – У нас с Яночкой есть к тебе разговор.

В ту же секунду Макарова меняется в лице, подскакивает к отцу и ластится, оставляя поцелуй на его щеке. Закрываю глаза, чтобы избавить себя от неприятного представления. Интересно, что может быть важнее того, что я уже знаю. У меня будет братик?

– Слушаю.

– Если коротко: мы решили продать свои доли и уехать.

– Ещё раз, – до меня не сразу доходит смысл сказанного.

– Мы с Яной, – притягивает Макарову и усаживает к себе на колени, – решили продать свои доли в фирме. Имеется два варианта: либо обе выкупаешь ты и становишься единоличным собственником; либо предложение уходит на сторону.

Лучше бы Яна оповестила о беременности. Люба из новостей была бы позитивнее этой.

– Срок?

– Мы хотим расписаться, как только я получу развод и сразу уехать. Возможно начать новое дело, или же пожить для себя. Срок – неделя.

– Неделя?

Яна осведомлена, что полгода назад я купил просторную квартиру и сменил автомобиль. Кое-что у меня имеется, но где взять оставшуюся сумму?

– Да, и не днём больше. Мы пойдём, а ты подумай над нашим предложением.

Парочка покидает кабинет, оставляя меня наедине с мыслями и розовой стеной. Я ожидал чего угодно, но только не этого. Больше часа смотрю на стену, обдумывая варианты, при которых я могу сохранить дело, в которое вкладывался.

Но тяжёлые мысли сменяются воспоминаниями об Олесе. Бывают моменты, когда мужчина становится слабым и уязвимым. Он в стадии отчаяния и непонимания, что делать дальше. Именно в такой момент хочется к кому-нибудь прижаться и просто обнять, молчаливо впитывая тишину; напитаться, почувствовать себя нужным и идти дальше. Сейчас я бы хотел оказаться рядом с милой Олесей.

Резко вспоминаю, что на нашем этаже находятся офисы Аллы и Марины. Не обращая внимания на Веронику, бегу по этажу, замечая знакомое лицо в одном из помещений.

– Добрый день…

– Если вы хотите спросить, где Олеся, я вам не отвечу, – Марина отшивает сразу, давая понять, что я недостоин её подруги. – Потому что не знаю.

– Сомневаюсь, что своих девочек она не оповестила, – хмыкаю, мгновенно получая гневный взгляд.

– Я действительно не знаю. Она обживается в новом офисе. Договорилась с рекламным агентством, которое оповестит о новом адресе будущих клиентов.

– Понял. Спасибо за ответ.

Разворачиваюсь, чтобы уйти не с чем, но Марина останавливает.

– Подождите. Она просила передать.

Вручает белый конверт. Открыв его, вижу стодолларовые купюры.

– Это что?

– В тот день, когда вы въехали в свой офис, мы поспорили, что с лёгкостью избавимся от вас. Опыт у нас имелся, свои навыки мы отработали на прошлом адвокате. Олеся поставила больше всех – тысячу долларов, – кивком указывает на конверт в моих руках, – но съехать пришлось ей. Она проиграла и честно отдала ваш выигрыш.

– Понятно.

Зажимаю конверт в руке, покидая офис Марины. И лишь оказавшись в своём кабинете, понимаю, что правильнее было бы отказаться от денег. Сегодня невероятно гадкий день, который усугубится разговорами об Олесе на дне рождения Жени. Но Миша единственный, к кому я могу обратиться за помощью и спасти своё дело. Взглянув на время, понимаю, что могу приехать раньше и задать интересующий вопрос.

– Ты рано, – Изотов демонстративно смотрит на время, понимая, что я приехал на час раньше. – Как правило, ты всегда задерживаешься.

– Не сегодня. Можно?

Он гостеприимно отворяет дверь, пропуская меня в большую гостиную, где уже накрыт стол. Вспоминаю, что не обедал, когда аппетитные запахи бьют по рецепторам, но отодвигаю проблему голода на второй план, чтобы решить насущную.

– Максим, привет! – навстречу бежит Женя, кажется, немного изменившаяся и ещё более счастливая. Интересно, как Миша, не сохранив первый брак, справляется со вторым?

– С днём рождения, – вручаю подарок, оставив скромный поцелуй на щеке Жени. Миша бдит, чтобы моё поздравление не перешло границы, удовлетворённо кивая, когда я отступаю от его жены.

– Какая красота, – заглядывает в пакет и, вытащив сумку, прыгает от радости. – Я такую хотела!