Низший - Инфериор. Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Михайлов Руслан Алексеевич "Дем Михайлов" - Страница 1032

— Понял… радуешься, что у меня подросли шансы сдохнуть от кровавой диареи где-нибудь в джунглях?

— О да… — ее улыбка стала по-настоящему теплой и доброй — Я действительно мечтаю об этом. Но радуюсь я по совсем иной причине. Ты как старый добрый пасхальный кекс. И весь вытащенный из тебя изюм невероятно ценен в первую очередь для госпожи Окси. Пока это лишь зыбкое предположение и не более чем призрачный шанс, но… больше надеяться не на что — госпожа Окси стремительно угасает.

— Так вылечите ее — буркнул я, защелкивая пряжку ремня и подхватывая с полки нож — Но мой вам совет — загасите всю вытащенную из меня хрень. Загасите надежно!

Она поняла меня правильно:

— Все устройства находятся в полностью экранированном помещении подземной лаборатории. Там они и останутся.

— Не — я покачал головой — Вытащите из этой кучки окровавленного барахла пару отслеживающих хреновин, воткните их в задницу какого-нибудь бабуина и гоните его горящими палками подальше отсюда.

— Пусть твоих преследователей по ложному следу… А кто тебя преследует, мистер Оди? Нам всем грозит опасность из-за твоего появления?

— Ага — кивнул я, выходя в залитый светом белый коридор — Скорей всего за мной явятся.

— Кто?

— У вас тут есть арсенал? — поинтересовался я, устав отвечать на вопросы.

— Планируешь задержаться у нас?

На этот раз я все же ответил:

— Нет. Вооружусь, пожру — и сваливаю нахер отсюда. Мне надо хорошенько подумать…

— Я рада твоему решению. Быть может вот это поможет ходу твоих мыслей? — идущая рядом со мной Гильда величавым жестом указала на уже замеченный мной и выглядящий здесь также инородного, как и искусственный червь в моих кишках предмет.

На белом изящном столике у стены стоял старый зеленый металлический ящик с откидной крышкой. В толстые скобы продет обычный замок с четырьмя кодовыми вертушками.

— Что это?

— Не помнишь?

— Нет.

— Этот ящик ты сказал отдать тебе многие столетия назад. Отдать сразу же как только ты появишься — даже если не вспомнишь о нем.

— Но Окси не отдала — заметил я, подходя ближе и останавливаясь.

Зеленый. Почти квадратный. Нещадно битый жизнью — смяты даже некоторые уголки. Несколько раз перекрашенный. На фоне ящика висящий в скобах замок поражает своей новизной.

— Госпожа Окси не отдала — согласилась за моей спиной замершая гипсовой статуей старуха — Она не была уверена на все сто процентов. Даже несмотря на заверения электроники она не была уверена. Но во время черепно-мозговой операции ты был под лекарствами, но частично оставался в сознании для отслеживания поведения. С помощью электроники госпожа присутствовала на операции и задала тебе немало вопросов. Ты был заторможен, но ответил на каждый из них. После этого госпожа Окси долго плакала… но была счастлива. И тогда же приказала отдать тебе этот ящик, что находился на хранении в самом надежном сейфе. Она добавила, что ты назвал этот ящик «Шестью главными подсказками» и «Третьим страховочным дублем».

— Где Окси сейчас?

— Ей нельзя быть чересчур эмоциональной — это пагубно влияет на общее состояние. Поэтому ее погрузили в недельный химический сон. Даже если мы захотим, вывести ее из искусственной комы не получится. И не надо… прошу тебя, Оди… дай госпоже Окси отдохнуть…

— Она прожила достаточно — проворчал я.

— Как и ты. И она тоже боец.

— Знаю — кивнул я, осторожно касаясь не раз вмятой и снова выпрямленной крышки железного ящика — Знаю… Какой код?

— Этого ты не сообщил. Ты не помнишь ящик?

— Помню — кивнул я — Отрывками. Знаю, что этим ящиком я убил двоих. И только что вспомнил их перекошенные залитые кровью рыла. Код… код не помню…

Пока я все это говорил, мои пальцы будто сами собой крутили чертовые вертелки. И пальцы не ошиблись — замок щелкнул, дужка откинулась. Приподняв крышку, я заглянул внутрь, нихрена не понял и снова закрыл ее и, подхватив ящик со столика, повернулся к Гильде:

— Так где арсенал? И веди так, чтобы дорога шла через кухню.

— Уходишь? Или просто решил перекусить?

— Ухожу — подтвердил я и проигнорировал вспыхнувшую в ее глазах радость.

Многие радовались, если я уходил, а они еще были живы и даже стояли на собственных ногах. Шагая по коридору, я мимоходом спросил:

— Видела тот портрет с твоей харей заляпанной кровью и глазной жидкостью?

— Видела. И до визита в твою палату стояла перед ним довольно долго… со скальпелем в руке.

— Что сейчас с портретом?

— Все еще там же. Я решила утилизировать его самостоятельно. Я усвоила урок.

— Не трогай портрет — приказал я — Не трогай, если не хочешь, чтобы я однажды вернулся и не выкосил тут к херам все поголовье собирающихся вылупиться долбанных эльфов.

— Эльфов? Я не понимаю…

— Эльфов — подтвредил я — Оставь портрет на том же самом месте, бабка. Не очищай его. Пусть все так и засохнет. И каждый сраный день приходи туда и смотри на эту художественную инсталляцию. Каждый день! И если ты правильно поймешь суть этих гляделок — значит повысишь шансы на то, что я никогда больше не появлюсь в этих пока еще процветающих здоровых землях. Ты поняла меня, Гильда?

— Я… я поняла предельно четко. Все будет выполнено, мистер Оди.

Оставшийся путь до кухни, а затем и до арсенала мы молчали.

Я жарил мясо.

Немалый кусок оленины шкворчал на плоском камне, распространяя по округе выбивающий голодную слюну запах. Сидя на свернутом спальнике, я прихлебывал налитый из стального термоса кофе и с вершины холма оглядывал окрестности. Тут было на что взглянуть. Выбранное мной место для ночлега находилось всего в нескольких километрах от границы земель Окси. С вершины высокого холма открывался вид на шелестящий сумеречный лес впереди, на километры цветущих лугов справа и сотни метров чайных плантаций слева. За мной расстилались полные здоровых сочных фруктов сады. Да и сам холм представлял собой ярусную плантацию, где произрастало немало чего и где не разгибали спины крестьяне. По дуге холм оббегал ручей, обсаженный мексиканскими платанами — да я знал их название.

Перевернув подрумянившееся мясо, я подбросил в костер пару сухих веток, сделал глоток кофе и вернулся к разглядыванию содержимого ящика.

Внутри него находилось пять предметов. Но весь этот набор предметов назывался «Шесть главных подсказок». И отсюда я сделал вывод, что шестым был сам ящик. Но никак не новенький навесной замок, что так и остался лежать на столике в том белом коридоре.

С него я предпринял попытку понять предназначение этих хреновин — а предназначение определенно имелось. Ящик был чем-то вроде посланием из прошлого в будущее — от меня прошлого ко мне нынешнему. Вот только беда в том, что я уже не личность, а просто мешанина из обрывочных воспоминаний. Но есть надежда что тот «прошлый я» предполагал, что ему могут однажды стереть память и почти полностью лишить знаний и воспоминаний. Именно что «почти». Кое-что я все же вспомнил — и продолжал потихоньку вспоминать.

Ящик…

Пока я задумчиво пялился на него, не происходило ровным счетом ничего. Но едва я провел пальцами по его крышке, как меня будто током ударило.

Закон о ограниченных имущественных правах социально незащищенных граждан, к которым к тому времени отнесли всех, кого смогли — начиная с калек и умственно отсталых и вплоть до несовершеннолетних круглых сирот. Закон приняли за три года до того, как я сам осиротел и был вынужден покинуть свой дом. По новому закону в том случае, если подпадающий под эту категорию гражданин находился на полной или частичной опеке государственных служб, он имел право на крайне ограниченный объем физического имущества. Да… формулировки там были другие, более… умные и запутанные… Но вся их суть сводилась к одному — каждый из таких как я, попадая в лапы опеки и надзора, снабжался таким вот стальным крепким ящиком. Почти квадратный — стороны двадцать на двадцать пять, глубина двенадцать сантиметров, откидная крышка, скобы для навесного замка. На боковых сторонах широкие горизонтальные пазы, на крышке и передней стенке обязательный номер. Мой номер… не помню…