Низший - Инфериор. Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Михайлов Руслан Алексеевич "Дем Михайлов" - Страница 310

– С Томом Гантелью. Он из сквада Хома Большого. У Тома зеленый гребень на башке. Не ошибешься.

– Игстрел был с орком, когда они заходили?

– Не видели. Но сверток длинный был подмышкой… вышел уже без него. Слушай… мы ничего не говорили, ладно? Все как на духу рассказываем, косяк искупаем. Но, между нами, братанами, да?

– Что за столовка?

– Хомячий рай. Третий барак. Тут за углом – как завернете сразу увидите вывеску. Ну что? Мир?

– Мир – кивнул я, вставая.

– Хорошо – улыбнулся лидер крысиной стайки.

По этой улыбке я и пнул. Шагнувший вперед Хван добавил остальным. Помогла и рыжая, держась за щеку и с яростным шипением вбивая пятку в голову уже упавшего визгливого.

– Орка поднять. И тащите за мной – глухо велел я и шагнул за угол, не обращая внимания на нескольких здешних обитателей, что давненько уже наблюдали за происходящим.

Вывеска столовой на самом деле резко бросалась в глаза. Прямоугольный щит стоящий на земле у распахнутой двери. На щите нарисован сидящий на задних лапах жирный зверек с раздутыми щеками и пузом. В лапах у зверька покусанное зеленое человеческое ухо. Внизу поясняющая надпись «Пожри за крону у Хома!». Еще чуть ниже скромно «Геройская столовая».

Туда я и вошел.

Коротко огляделся.

Перегороженное пополам стойкой помещение. В большей части зал для посетителей. Узкие высокие «стоячие» столы вдоль стен. Пяток посетителей жрет стоя. Еще несколько рыл у стойки. Среди них ушлепок с зеленым гребнем. За стойкой глыба хозяина. Хом Большой… море мышц, покрытых жиром. И голубенький огромный фартук.

Остановившись в центре зала, я вытянул руку и ткнул пальцем в нужного мне ушлепка:

– Эй, слизь жопная. Где мой игстрел, членосос?

Ответили мне не сразу. Оно и понятно – слишком уж резко и зло было все сказано. Требовательно, мрачно, грозно, неожиданно.

Выждав пару секунд, я выжидательно развел руками:

– Чем молчишь, сука траханая? Тебя спросили – где мой игстрел?! А?!

В дверь за спиной вошел богомол, сходу ударив лезвием по ближайшему столу и таща за обвязанную вокруг пояса веревку Рэка. Последней с милой улыбкой вошла Джоранн, держа в руках топор.

– Не знаю кто ты – первым ожил Хом Большой и у него оказался звучный басовитый голос – Но не слишком ли круто ты…

– Завали хлебало, жирдяй – процедил я – Тобой говноедом я займусь позже. Но одно ты должен узнать прямо – сейчас – чуть наклонившись вперед, я заглянул в глаза Хома – Я убью тебя. Даже если ты прямо сейчас ползком притащишь мой игстрел, даже если ты вылижешь мне жопу до блеска, а затем умело отсосешь… я все равно убью тебя. И всех вас, ублюдки – я провел пальцем, «цепляя» каждого за стойкой.

– Охереть – обалдело донеслось от одного из столов, где щуплый дедушка с хлюпаньем непрерывно втягивал в себя остатки какой-то похлебки, одновременно с хриплым звуком стравливая давление через жопу. Умело он…

– Охереть – с ленивой усмешкой повторил Хом, опираясь ручищами о стойку – Да ты хрен залетный попутал, похоже – здесь не твоя милая родная деревенька, доброс ты гребаный. Здесь реальный злой мир и твои угрозы здесь… пустое место…

– Я убью тебя – повторил я, продолжая оглядываться – Рано или поздно – но я убью тебя. Не прямо сейчас из-за свидетелей. Но я достану тебя. Выпущу кишки из твоего жирного брюха. У тебя есть только один шанс выжить – если ты убьешь меня первым.

Не знаю, что именно уловил в моем голосе Хом, но с его морды пропала ленивая усмешка. Он не отрывал взора от моих глаз. И следующий его вопрос был адресован не мне, а зеленоволосому:

– Том. Мудила. Ты кого сюда привел? Ты же сказал – одинокий хрен залетный и вдоволь натраханный.

Дернувшись, Том шагнул ко мне и развел руками:

– Че за предъявы, бро? Рэк подарил боссу Хому игстрел. От всей души…

Хом кашлянул. Глянув на босса, Том поправился, ткнув пальцем себя в грудь:

– Мне подарил. От всей души.

– Подарил мой игстрел? – осведомился я, делая шаг вперед.

Зеленый схватился за рукоять ножа, его дружки тоже похватались за оружие. Я не обратил на это внимания и сделал еще один шаг, повторив:

– Подарил мой игстрел какому-то тупорылому ушлепку?

На стойку лег игстрел. Не мой – но такой же. Сверкающий чистотой, ухоженный. Его портила только одна деталь – жирный палец Хома на спусковом крючке. Дуло игстрела было направлено мне в живот. Чуть сместившись, я приподнял руку и уткнул дуло «свинки» в пах Тома. Второй игстрел лег на его плечо, глядя пока что поверх голов.

– Наконец-то веселуха – осклабился я, не сводя глаз с Хома – Начнем по моему сигналу. Сигнал – я прострелю яйца Тома и он с задором скажет «Погнали!».

– Если подарок сделан не от души – я верну – без какой-либо паузы произнес хозяин заведения.

– Дарили ведь не тебе – заметил я.

– А я хранил просто. Вот.

На стойку лег второй игстрел – уже развернутый.

– Это просто недопонимание и ничего больше – Хом осторожно убрал лапы с обоих игстрелов – Забудем об этом, герои. Да? Мы здесь ради одного благого дела – убийства зомбаков. С меня недельная трехразовая кормежка.

– Я убью тебя – повторил я, глядя, как Джоранн забирает игстрел – Поиметь моего бойца – поиметь меня. Такое я не прощаю. Хочешь жить – убей меня первым. Или сдохнешь.

Больше я не сказал ничего. Да и они промолчали. Из столовки я вышел так же, как и вошел – первым, не забыв забрать у рыжей игстрел.

На душе – злоба. В руке – срезанная с пояса Хвана веревка. Орка обвязали под мышками – это я заметил, когда наступил на его харю по пути к выходу. Дернул. Сначала поддалось, потом орк зацепился подбородком за дверной косяк и пришлось дернуть посильнее. Рэк захрипел, хрустнул, взрыкнул и, перевернувшись, потащился за мной по траве. Шагал я к окраине, волоча за собой бойца, по диагонали приближаясь к стене Зомбилэнда, но не собираясь подходить слишком быстро. Меня интересовал крайний барак с жирной цифрой «1» на боку. Вернее даже не сам барак, а нечто приткнувшееся к нему – перекошенное, с выпуклой крышей заросшей кустарником. Выглядело все как никому нахрен не нужная беседка. Нам сойдет дух перевести – если не рухнет на головы.

Дотащив Рэка, бросил его у стены и, перегнувшись через трубчатые перила, заглянул внутрь.

Ну да. Что-то вроде беседки. Причем обитаемой – у той части, что примыкает к бетонной стене барака, на соломенной подстилке, ровным рядом лежат четыре самодельных спальных мешка. В углу что-то вроде книжной этажерке заставленной всякой мелочью. У мешков сидят их владельцы – еще не старые и уже не молодые. На четверых могут похвастаться пятью верхними конечностями, нижние вроде все в сборе. Увидев, что у троих нет по одному уху, живо вспомнил нарисованного на вывеске жирного сучьего зверька с зеленым ухом в лапах и снова накатила черная злоба. Лицо мое видимо исказилось настолько, что мужик с глубокими бороздами на черепе от лба к затылку, схватился за увесистый топорик.

Придя в себя, я тряхнул головой, зыркнул на «топорщика» и буркнул:

– Жопу что ли себе прочистить решил? Помогу помочь запихнуть поглубже. Помочь?

– Он справится – за него ответил уже седой мужик без ушей, зато с поразительно длинным острым носом – Для него дело привычное. Здравствуй, добрый человек.

– Я не человек. Я гоблин. Чаем угостите? А с нас пищевые брикеты.

– Договорились! – оживился третий, а четвертый часто закивал – Я Кум, это Дре…

– Не перечисляй – махнул я лапой и выпрямился – Все равно запомню только клички.

– Тоже можно! Меня, к примеру Петурелло кличут.

– Как?

– Петурелло. А имя Кум.

– Кум Петурелло?

– Ну.

– Бедолага – с искренней жалостью взглянула на него Джоранн – На твоем месте я бы сдохла.

– Почему? – изумился Кум, тогда как не представившийся четвертый схватил за веревочную ручку старый жестяной чайник без крышки и вышел из беседки.

Дальше я не слушал.

Усевшись на корточки рядом с валяющимся орком, я угрюмо принялся чистить игстрел, изредка бросая взгляды на хлопочущего у газового костерка четвертого. Сидел я так долго. Злость постепенно ушла, искусственное солнышко согрело спину, рядом с ногой поставили треснутый стакан с чаем. Стакан интересный – граненый и в жестяном подстаканнике. На подстаканнике вычеканены цифра «22» и знакомые фургоны сторожевого табора окруженные мерно шагающими суровыми бродосами. Стекло стакана помутнело от времени, а вот подстаканник начищен до блеска.