Низший - Инфериор. Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Михайлов Руслан Алексеевич "Дем Михайлов" - Страница 567

– Башни? Не одна?

– О нет. И да. Башен много – но она одна. Они разные – но едины. Скорей всего, это что-то вроде особого компьютерного терминала, попасть к которому крайне тяжело. Приходится выполнить особые условия. К примеру, чтобы попасть к Башне в Землях Завета, надо быть Высшим, надо обладать правом голоса, надо, чтобы ты выдвинул минимум пять полезных для мира предложений, и чтобы все эти пять поправок были приняты на голосовании, а затем успешно внедрены. Плюс ты должен пробыть Высшим минимум пятьдесят лет. А еще надо обладать решительностью. Надо обладать готовностью потерять все – заходя в любую башню, переступая через ее порог, ты производишь… как это называется? Прыжок Веры? Акт Отказа? По-разному называют. Но как не назови – это страшно! А по существу – переступая порог, ты отказываешься.

– Погоди. Отказываешься? От чего? – я уже не скрывал своего жгучего интереса. – От чего отказываешься?

– От всего! – коротко ответил зверолюд. – От своего текущего статуса, от всего имущества, банковских накоплений, от гражданских прав, от собственных воспоминаний и даже от права на собственную жизнь. Это настоящий Прыжок Веры. И поэтому на него не решается никто. Или почти никто. Сам посуди – вот ты достиг всего, бойцы говорят, что ты достиг статуса героя высшего ранга, прямо щас тебе открыта дорога в рай – в Земли Завета. А там… сладкие попки гурий, приторное безделье, а в перспективе еще и вечная жизнь! Если же ты переступишь порог Башни – ты потеряешь все безвозвратно. И исчезнешь. Навсегда. Никто не знает, что происходит с теми, кто переступает порог Башни ради беседы с Первым Высшим. Я думаю, что им стирают память, может быть, меняют лицо пластической хирургией и… возвращают в мир под другими именем.

– Или номером. – обронил я.

– Что?

– Неважно. Продолжай. Зачем переступать порог?

– Вот! Самый главный вопрос, да? Зачем совершать такой дурацкий поступок? А ответ очевиден – ради мира! Ради этого искусственного мирка! Ну… может, ради любимой женщины – слышал я и такую историю, где какой-то герой вошел в Башню и попросил отменить приговор для его любимой женщины. Правда, я не знаю, чем все закончилось. Но сути это не меняет – учитывая, что ты сам теряешь все, включая воспоминания – даже погордиться собой потом не сможешь! – ты в любом случае просишь ради кого-то, ради чего-то, но не ради себя. Ты предстаешь пред самим Первым Высшим. Понимаешь? И он выслушает тебя – ведь ты доказал, что достоин быть здесь. Ты точно достоин – ведь ради этой просьбы ты отказываешься от всего, чем обладаешь! Каков бы ни был ответ Первого – ты в любом случае даже порадоваться не сможешь. Ты даже не узнаешь, что твоя просьба была исполнена. Ну… может, он согласится, кивнет, сообщит, что то, о чем ты просил, будет исполнено… а затем тебе сотрут память, и когда ты очнешься добросом в богом забытой деревушке… ты ничего не будешь знать о своем прошлом. Ничего! Вот что такое Акт Отказа! Прыжок Веры… это самоубийство, Оди. В буквальном смысле самоубийство…

– Занятная история…

– Правдивая история. Она подтверждена множеством источников. Я собирал информацию как пылесос, жадно втягивая каждую крупинку. Я занимался этим годами! Годами! И одновременно прорабатывал план побега из сучьего Зомбилэнда.

– План побега ради свободы?

– И ради нее тоже, конечно. Но… я хотел достичь Башни! Любой, до которой смогу дотянуться! А оказавшись в ней… я хотел попросить Первого Высшего даровать помилование хотя бы ни в чем неповинным детям сурверов! Дети за родителей не в ответе! Наоборот – может быть! А вот дети за родителей ответственность нести не должны! Это несправедливо, сука! Несправедливо до слез! До боли!

Шумно задышав, фыркая, утробно рыкая, Стив помолчал, утер нос лапой и, забрав у меня кружку, продолжил:

– Дальше не особо интересно. И как-то… стыдно. Я сумел сбежать. Правда, не совсем удачно – был ранен, потерял мишку, не сумел забрать спрятанный в земле ящик с отборным товаром и личными вещами – вроде дневников и прочего. Но я убежал. Благодаря заранее собранной инфе я нашел тех, кто может заменить чип в башке. Страшное место! Глубоко-глубоко внизу… а чертов доктор наводит дикий ужас одним своим видом… Не знал, что бывают настолько мерзкие призмы. Но дело он свое знал. Не только заменил мне чип, но еще напоил какой-то кислющей хренью, что неплохо защищает мозги от излишне ретивых стирашек. Действует, правда, эта отрава вроде как не больше полугода. Но того стоит, хотя и лишила меня последних сбережений. Резко обеднев, я поднялся наверх уже другим человеком – обычным добросом. И начал свой путь возвышения, решив стать либо героем, либо мудрым политиком, либо еще кем-нибудь – тем, кто будет достоин Башни, тем, пред кем откроются ЕЕ двери. Мало ведь достичь стен Башни – надо быть еще достойным переступить ее порог. Но… тут такое дело… я был неплохим сурвером Зомбилэнда. А вот на свободе я оказался… одним из множества непримечательных хреносовов… Прямо говоря, такому как ты, Оди, я не чета. Не ровня. Не дотянуться мне до тебя. А значит, не дотянуться и до Башни. И мудрый политик из меня, кстати, тоже никакой. Пусть я готов отказаться от всего ради неповинных детей, но я всего лишь сраная посредственность. Ага… а еще стал преступником. Снова начал баловаться наркотой, пробуя различные рецепты и каждый раз после отходняка клянясь себе, что это последний раз. Еще стал зверолюдом – еще в самом начале своей новой жизни. Но это уже неважно. Как и неважны долгие годы моих бесцельных скитаний вдоль Тропы. Вот и вся моя история, герой Оди. Как и ты ожидал – история так себе. Можно даже сказать, что это история неудачника и… труса… ведь в моих лапах был мишка, и я всегда мог сколотить небольшой отряд и отправиться в Мир Монстров попытать удачи – в здешнюю башню ведь можно попасть без особых условий. Главное, достичь ее.

– И все? – прищурился я. – В Мире Монстров главное – достичь Башни? И можно зайти внутрь?

– Вроде как да. Но раньше ведь сюда вообще просто так нельзя было попасть. Вход только для героев высшего ранга! Плюс надо иметь путеводных зверей. Ну и самое главное – надо иметь решимость совершить Акт Отказа. Вот кто из обычных людей рискнет? Пусть у тебя особо ничем не примечательная обыденная жизнь… но все равно в ней есть свои радости. И отказаться от нее ради кого-то… а ведь Первый Высший может и отказать. Ты не желание джинну называешь. Ты просишь. Просто просишь. И если ты просишь о чем-то несбыточном – ты получишь отказ. И получается, что ты потеряешь все просто так… Но шансы на исполнение есть! Вот Мир Монстров, например, почему закрылся? Говорят, что какой-то невероятно крутой герой зашел однажды в здешнюю Башню и что-то такое сказал… после чего Мир Монстров был закрыт мгновенно! Вот охренели те герои, что в этот момент находились тут… Ладно. Я уже, наверное, задолбал своими рассказами. И спасибо, что разрешил пойти с тобой, Оди. Я не подведу! Мне бы мишку забрать. Ну… если представится шанс – я нырну в Башню. Предупреждаю сразу – я нырну в сучью Башню! И не надо спасать мою жизнь.

– Всем срать на твою жизнь, бывший сурвер, – ответил я и задумчиво потер небритый подбородок. – Ладно… ладно…

– Еще вопросы?

– Ага. Ты сказал, что в том детском бункере вас было много.

– Да. Все верно.

– Кто-нибудь из них – тех детишек и подростков, с кем ты рос, – появился потом как сурвер в Зомбилэнде?

– Нет. – уверенно ответил Стив. – Я думал об этом. Похоже, в этом мире еще есть немало мест, где обитают вечные заключенные сурверы.

– Ясно. Еще что-нибудь? Про детский бункер.

– Обычная сытая жизнь. Лживые уроки. И никакого возбуждения.

– Это ты о чем?

– О сексе. Я в том бункере прожил до восемнадцати лет, Оди. И за все годы у меня ни разу не встал. И ни одна из девушек, что жили там, ни разу не выразили никому желания заняться сексом. У нас вообще этой темы не было.

– Химикаты в еде и воде…

– Или уколы. Да. Химическая кастрация. Хотя раз мы развились относительно нормально – я про мальчиков – там что-то более тонкое. Но факт остается фактом – никакого секса и никакого возбуждения. Первый раз у меня встало на третий день после того, как я попал в бункер Зомбилэнда. И вот тогда я взялся за свой…