Полюби Меня (СИ) - Ингвар Лара - Страница 9

Он даже дал объявление в местные СМИ, и теперь вся Октавия находилась в нетерпеливом ожидании. Уже сегодня им предстояло воочию увидеть невесту принца, свою будущую королеву на приеме у короля Аэрана Первого. К этому приему мы готовились все последние дни. Я училась правильно есть, держать голову, обращаться к итхисам. Узнавала правила этикета, которые тут же вылетали у меня из головы. Потому что не предназначена моя голова для того, чтобы находиться в аристократической тусовке. Не по сеньке шапка.

Аэрто нежно провел по закрытой шее, поцеловал нежную кожу за ушком. Его прикосновения вызвали привычную дрожь, вот только я уже научилась с ней справляться. Пальцы принца побежали вверх по жемчужным пуговицам, словно по клавишам пианино. Женщины перекинулись понимающими улыбками. Итхисы. Темперамент. Искра. Кто не мечтает о подобном? Я.

Аэрто отдал короткий приказ и они вышли в коридор. Я отошла от зеркала, рвернулась развернулась лицом к Аэрто.

— Не стоит… можно испортить платье, — сказала я, заметив его возбуждение.

Удивительно, но сегодня мой отказ его остановил.

— Ты такая холодная, малышка… Очень похожа на наших аристократок. И только я знаю, какое пламя бушует внутри тебя.

Он поцеловал меня в крохотный открытый участок шеи. Бушует. Гневно. Так, что хочется съездить ему по морде. Но я сдерживаюсь, потому что Аэрто дал понять, что с моими желаниями он считаться не станет.

С момента спасения Ланы прошла еще неделя. Неделя, за время которой я окончательно убедилась — меня отсюда не выпустят. Аэрто повернулся на идее о том, что я — это та самая вторая половинка, которую он ждал и искал все эти годы.

Аэрто делился со мной своим изысканным вкусом к музыке, литературе и кинематографу. В один из дождливых дней он провел меня в подвал, где за дверью с кодовым замком прятались удивительные предметы. Полотна известных мастеров украшали галерею, которая вела в сокровищницу, наполненную еще более ценными предметами искусства.

Почти все картины здесь были мрачными, они казались окнами в другие измерения: измерения, наполненные страданиями, безумием и болью. Мне коллекция Аэрто не понравилась. А ему не понравилось то, что мой плебейский вкус не был способен воспринять «великое».

«Не смей мне говорить, что тебе не нравится Мунк. Усвой, это лучшее, что ты видела в своей жизни!», восклицал он, когда я прошла мимо картины, на которой рыжеволосая женщина обнимала серого, выцветающего мужчину. Она занимала почетное место в галерее. Приглядевшись, я поняла, что мужчина выцветает как раз из-за ее объятий. От этого образа мне стало не по себе. Но Аэрто картина завораживала. «Эта картина называется Любовь и Боль. Настоящая любовь не может обходиться без боли».

Синяки на моем теле по его мнению являлись наглядным примером его любви. Аэрто ходил по опасной грани, он был любителем грубого секса, граничащего с насилием. И чем дольше мы были рядом, тем более грубым он становился. Словно тот зверь, что бесновался в его душе, выходил на свободу. Я же училась жить с этим зверем, как училась обитать в темном замке, в стране без солнца. И да, наверное, мне бы стоило попытаться сбежать. Вот только как?

Это только в кинофильмах героиня с легкостью бежит откуда угодно, перелетая через трехметровые заборы, прячется в трущобах, переправляется через океаны и даже не портит макияж в процессе. Без помощи я бежать не могла, а Оливию и Грега знала не настолько хорошо, чтобы доверить им свою судьбу. Да и вообще, есть только один человек, который может поспорить с Аэрто и выпихнуть мою задницу за пределы Октавии — это Король.

Поэтому было не плохо нам познакомиться.

— О чем ты задумалась, малышка? — спросил принц. Он нетерпеливо мерил шагами комнату. Принц нервничал, скорее всего потому, что ему предстояло показаться на публике после очень долгого отсутствия, да и еще представить невесту. На Аэрто был один из его белых костюмов, ладно сидящих на стройной фигуре. В запонках светились крупные желтые бриллианты. Аэрто выглядел уставшим, несмотря на то, что много спал и ел. Но быть может это связано с временем года. Быть может итхисы отсыпаются летом, как медведи зимой.

— О твоем отце. — не солгала я. — О том, что хотела бы с ним познакомиться.

— Старик будет от тебя без ума.

Прозвучало в ответ с ноткой ревности. Ревность Аэрто была беспочвенна и нелогична. Он умудрился приревновать меня к Грегу и даже управляющему замком. Но самым главным воображаемым соперником его был Александр. Я уже поняла, что упоминать его имя хотя бы вскользь опасно. Что все, что связано с Александром заставляет Аэрто скрипеть зубами, ощетиниваться словно еж.

— Я думаю, он бы хотел для тебя более родовитую невесту. А я…

— Малышшка, ты — моя Искра. Иногда мне кажется, ты околдовала меня. Даже, когда я сплю, ты снишься мне, когда я просыпаюсь, то первым делом хочу тебя видеть. Ты ведь испытываешь то же самое.

— Я… я хочу увидеть родных.

Пора научиться врать. Без этого умения, я не выживу.

— Я твоя семья. А потом у нас родятся дети. У нас обязательно получится завести детей. Зачем тебе кто-то еще?

Моментально вышел из себя мужчина. В его воображении мы уже воспитывали дюжину беловолосых детишек. Он даже придумывал имена и с каким-то отчаяньем живописал мне, как они будут выглядеть. Он все приговаривал, что сразу после свадьбы отправимся к врачу и он «теперь уж точно что-нибудь придумает». Я не смогла скрыть отвращение, представив Аэрто отцом своих детей. Нервозного, озлобленного и самовлюбленного мужчину. Нет… детей у нас с принцем не будет.

— Отпусти, — я сделала шаг назад. А Аэрто забормотал:

— Не отталкивай меня, малышка. Я так тебя люблю. Если ты уйдешь, я умру. Кира. Я умру. — Аэрто упал на колени и схватил меня за юбку. В этот момент дверь в его кабинет бесшумно распахнулась.

— Ты знаешь, что ведешь себя как сталкер? — раздался женский голос со стороны.

— Аэрисса… — прошипел Аэрто. Я узнала это имя. Так звали младшую сестру Александра.

— Здравствуй, дорогой двоюродный братец.

— Древняя кровь приветствует тебя. Что ты здесь делаешь?

Аэрто отпустил подол, так что я смогла повернуться к незваной гостье. Лишь то, что я уже видела детей Луны позволило мне удержаться от крика.

Сестра Александра отличалась огромным ростом и потрясающей худобой. На ее лице горели глаза, похожие на два расплавленных рубина или лужицы свежей крови. Блестящей, такой алой, что становилось страшно. Ее подбородок выпирал сверх меры, а пальцы на руках были неестественно длинны. Надбровные дуги нависали, придавая ее лицу угрюмое выражение. Синие, яркие вены переплетались на лице и шее, и выделялись куда сильнее, чем у других знакомых итхисов. Аэриса не пыталась замаскировать свои отличия, она выставляла их на показ. Вместе с нем у нее был красивый рот, изумительная шея и подтянутая фигура. Она носила белый костюм-комбинезон прямого кроя. Движения изящные и полные внутренней силы. Молодая женщина достала тонкую сигарету и зажигалку из крохотной сумочки, поднесла ко рту и закурила.

— Приехала познакомиться с твоей новой невестой в неформальной обстановке. — Сказала она, выдыхая сладковатый дым — Ты, быть может, совсем не беспокоишься об общественном мнении, а мне нужно придумать какое-нибудь объяснение тому, что наша с тобой помолвка внезапно оказалась расторгнута.

Аэриса подошла ко мне и чмокнула воздух возле щеки. От нее пахло цветочным парфюмом и сигаретным дымом. Странно приятная смесь запахов.

— Он едет за тобой. — тихо сказала мне девушка, приблизившись на максимальное расстояние — он будет на празднике.

Пока Аэрто притворно кашлял и высказывал Аэрисе что-то о вреде курения на октавийском, я переваривала полученную новость. В груди образовалось то самое щемящее чувство, от которого перестаешь дышать. Он едет за мной. Александр заберет меня отсюда, он спасет меня. От одной только мысли, что я его увижу подгибались колени. Как же я соскучилась по его спокойной мощи, холодному расчётливому разуму и доброте.