Путь на острова или долгая дорога домой (СИ) - Спивак Анастасия - Страница 4

И всё же в руки себя пора было брать, а не стоять и глазеть на этого типа, словно на музейный экспонат.

— Вот, Филька, учись! Милая барышня! А ты всё — ведьма деревенская, ведьма деревенская, — пропыхтела я и принялась собирать свои заколки. Но потом опомнилась. — Подождите, какого это хранителя я напугала?

— Головёшку, — шёпотом подсказал Филька.

— Вениамин Серый — первый из обосновавшихся в Альвенте хранителей, — с улыбкой пояснил мужчина.

— Вы — господин оро Маруто? — на всякий случай уточнила я.

— Он самый, — кивнул мужчина.

— Подождите секундочку.

Но пока я собирала шпильки и пыталась с их помощью вновь соорудить на голове причёску, вокруг этого Маруто собралась целая толпа из желающих поздороваться, спросить о чём-то, рассказать что-то архиважное, да и просто — помешать мне добраться до источника важной информации. Но не тут-то было. Активно работая локтями и распихивая в разные стороны всех со своего пути, я всё же смогла добраться до Филькиного тренера и выпалить:

— Уважаемый! У меня к вам дело жизни и смерти, и мне ну очень нужно с вами поговорить.

— Да, да, я заметил, — выдал этот тип, явно намекая на наши с Филькой пляски. Но всё же, бросив в сторону озадаченного Фильки «Мы будем у меня», направился к какой-то двери, ну а мне ничего другого и не оставалось, кроме как бегом броситься за ним.

Но стоило мне пройти сквозь дверной проём, как я оказалась перед знакомым коричневым домом. От неожиданности запнулась, чуть не грохнулась и брякнула:

— Могли бы и руку предложить.

— Ага, и сердце и всё прочее, — открывая дверь в дом, ответил этот вредина.

— Да я же не об этом! — от стыда не знала куда деваться, поэтому я решила воспользоваться советом нянечки «Не знаешь, что сказать — скажи первое, что придёт в голову». Ну, я и сказала:

— А где головёшка?

— Я не головёшка! — громкий крик разнёсся по всему дому.

Немного осмотревшись, обратила внимание на огромного кота, который развалился на спинке единственного кресла, стоящего в холле. Невероятная пушистость, серый окрас и большущие светящиеся глаза указали мне на новый облик хранителя. Если можно было бы сгореть со стыда, я бы уже являла собой горстку пепла на ковре.

— Простите, пожалуйста, просто я никак не ожидала увидеть хранителя в таком… необычном виде. Вы знаете, в энциклопедии о сохранных духах Аравии много сказано о различных хранителях: и про то, что вы можете принимать практически любой облик, и про то, что посторонним на глаза стараетесь не показываться, и про привязанность к хозяевам дома. Но я почему-то никак не ожидала, что хранитель может превратиться в отрубленную голову какой-то страшной обезьянки, которая, к слову, ругалась, как портовый грузчик.

А что? Во многих книгах было сказано, что портовые грузчики ругаются просто виртуозно, с применением различных красочных речевых оборотов, коих в воплях хранителя оро Маруто было с избытком. Правда, после моей покаянной речи воплей не было — кот дико вытаращил на меня глаза и с громким хлопком исчез.

Вот и извиняйся после этого.

— Не расстраивайтесь, он иногда бывает немного обидчив. Проходите, — приглашающим жестом оро Маруто предложил пройти в гостиную, а когда мы вошли, спросил, — Алина, скажите, а вы понимаете, что в современном обществе является дурным тоном, когда молодая девушка находится с мужчиной наедине?

— Да? Наверное. Но мне сейчас не до всяких глупостей, — отмахнулась я. — Мне очень нужна ваша помощь, или хотя бы совет, к кому я могу за этой помощью обратиться.

— Ну, тогда я вас слушаю, — серьёзно проговорил хозяин дома, присаживаясь в кресло, без слов предлагая мне второе.

— У меня мама…Она временами как будто превращается в каменную статую. Она не моргает, не дышит, сидит, словно фарфоровая статуэтка. Я не знаю, когда это всё началось, но в течение последних шести месяцев не проходит и дня, чтобы мама не застывала на несколько часов и я очень боюсь, что однажды она застынет так навсегда.

— Скажите, а ваш отец жив? Что с ним произошло?

— Что? Я не знаю, а почему вы спрашиваете?

— Вы не знаете, кто он? — оро Маруто был явно озадачен.

— Нет.

— В таком случае, может быть, вы знаете, был ли у вашей матери близкий мужчина некоторое время назад, который, скорее всего, исчез из её жизни?

— Вряд ли такое возможно. Мы живём очень обособленно, в нашем доме и простые гости бывают крайне редко.

— Тогда я вряд ли смогу вам помочь. Судя по рассказу, ваша мама южанка. Только женщинам островов характерна, что называется «потеря сердца». И раз она стала застывать каждый день, то у неё осталось не больше года, конечно, при условии, что вы не разыщете «хранителя её сердца». Будущее вашей родительницы возможно только рядом с ним.

— Что за ерунду вы мне рассказываете? Какая ещё потеря сердца? И где я вам найду этого хранителя? Бред какой-то.

К такому я была явно не готова: надеялась на то, что маму может быть кто-нибудь сглазил или порчу какую навёл. И нам просто нужно найти человека, который убрал бы с неё эту гадость. А сейчас мне что делать? Не в силах усидеть на месте, я вскочила с кресла и просто за голову схватилась. Понятно, что в этом доме мне ничем не помогут, так что пора бы на выход. Но стоило мне только приблизиться к двери, как она прямо перед моим носом захлопнулась, а хозяин дома спокойно произнёс:

— А вы, собственно, куда?

Максимально злобно зыркнув на вреднючего хранителя, помешавшего мне выйти, всё же ответила оро Маруто:

— Я? К Фильке. Мне к маме нужно, — вдруг в голове начала выстраиваться цепочка возможных действий. Хиленькая, конечно, но что имеем. — Нужно ей всё объяснить, вдруг она не понимает? Нужно спросить её об отце. Я почти уверена, что её сердце у него. Нужно его разыскать обязательно, он, наверное, не знает, что без него мама… — последнее слово произнести не смогла и просто с силой сжала зубы, чтобы не расплакаться.

— Вы можете мне рассказать, что вам известно о втором вашем родителе?

— Да толком ничего. Ни имени, ни места проживания я не знаю. Лишь вчера мне мама только сказала, что он маг, добрый и сильный. А ещё я на него похожа, и вроде бы он плавает отлично.

— Да, негусто. Присядьте, Алина, вам нужно успокоиться.

Я вновь плюхнулась в кресло.

— У вас на шее крайне занятная вещица, как я вижу. Скажите, зачем вам этот ограничитель? — неожиданно спросил хозяин дома.

— Он сдерживает мою магию, — как маленькому ребёнку объяснила я всезнающему филькиному тренеру.

— Это понятно, но разве вы сами не можете?

— Нет.

— И каким же даром наградила вас природа?

— Даром? Да вы шутите. Некромантия — это проклятие какое-то. Зачем она вообще нужна? Меня вся деревня наша стороной обходит. Вон, Филька и то ведьмой деревенской называет, а ведь дипломированный маг-портальщик.

— А почему вы не стали учиться? Как я понял, дело не в нехватке денежных средств.

— Мама говорит, нам не стоит уезжать из деревни. Да и спокойнее у нас стало. Всю местную нежить, которую я случайно подняла, мужики давно повторно уложили; конечно, случаются иногда неприятности, но мама всё равно считает, что дома нам будет лучше.

— Какие неприятности?

— Разные, — голос филькиного тренера странным образом успокаивал и мне уже совершенно не хотелось куда-либо бежать. Так хорошо было сидеть в этой уютной гостиной и разговаривать, — в прошлом году, например, недалеко от деревни кит на берег выбросился. Почему это произошло, я не знаю, только он там несколько дней пролежал, до того как я к нему вышла. А как только я поближе подошла, он вдруг как дёрнется, и пополз по песку в мою сторону. Я от визга голосовые связки сорвала — неделю потом разговаривать не могла.

— И даже после этого решение вашей матушки осталось неизменным: нос из деревни не высовывать. Чудеса. А сколько вам лет?

— Девятнадцать.

— Да? А как давно семья вашей матушки перебралась на материк?