Он моя проблема (СИ) - Риччи Марина - Страница 6

— Артем Александрович, вы просили меня зайти.

Беляев сидит, развалившись в кресле. На столе перед ним раскрытая папка с какими-то документами. Это что, мое личное дело?

— О, Мария! Приветствую! Присаживайтесь, — я нерешительно вхожу и сажусь на стул для посетителей. Левая нога, непроизвольно, начинает отстукивать какой-то ритм, — Не бойтесь, я не займу много времени, — Беляев наконец закрывает папку и с интересом смотрит на меня. — Я тут позволил себе собрать о вас немного информации. Проблем с учебой у вас нет, отзывы преподавателей исключительно положительные. Вы идеально подходите!

— Подхожу для чего?

— Для индивидуального задания! Как я сказал на сегодняшней лекции, некоторые из вас получат особые задания. Это уникальный шанс, поверьте мне, на старших курсах вы будете очень рады, если вам удастся сейчас себя проявить.

Он выбрал меня, за те пятнадцать минут в аудитории, которые он почему-то не стесняется называть лекцией, и просмотрев мои оценки? Что-то тут не чисто.

— И в чем заключается это задание?

— Прежде всего, я должен просить вас о полной конфиденциальности. Этого требует специфика моей просьбы. Даже не так, это специфика моей методики обучения, — Беляев кладет ногу на ногу и начинает слегка покачиваться в кресле. Зеленый плафон на настольной лампе мерно позванивает в такт, — Вне зависимости, примете вы задание или нет, наш разговор должен остаться в тайне. Если староста будет расспрашивать — придумайте что-нибудь! Если я узнаю, а я узнаю, что вы с кем-то обсуждали наш разговор… Скажем так, поверьте мне, я могу быть очень неприятным человеком. По этому вопросу мы договорились?

— Договорились, — стараюсь звучать максимально уверенно, но это не правда. Молчать-то я умею, но Женьку не проведешь. Она всегда знает, если я пытаюсь что-то скрыть. Наверное, не стоит ему об этом сообщать.

— Ну тогда перейду к делу. В вашей группе учится Стас Самойлов. Кажется, вы вместе сидите на лекциях. Он ведь в вашей команде?

— Самойлов? Ну да, — отвечаю я, судорожно пытаясь понять, к чему он ведет. Наверное, я выгляжу шокированной. Впрочем, так и есть. Но Беляеву все ни по чем, он явно собой наслаждается.

— Как я успел заметить, он проблемный студент. Оценки у него высокие, но он опаздывает, спит на занятиях, почти ни с кем не общается, не проявляет интереса к студенческой жизни.

— Это вы сегодня за пятнадцать минут успели заметить? — не выдерживаю я. Идя сюда, я ожидала чего угодно, но не разговора о Самойлове.

На несколько мгновений Беляев выглядит растерянным, но быстро берет себя в руки:

— Я замечаю многое. Но сейчас не об этом. Что вы можете о нем рассказать?

— О Самойлове? — Господи, свет клином что ли на нем сошелся? — Да ничего… Мы почти не общаемся. Он почти всегда молчит… Учится нормально.

— Ну хоть что-то о нем, как о личности, вы сказать можете?

— Да почему вы меня о нем спрашиваете? — я настолько выбита из колеи, что говорю, почти не думая. Нервный ритм отбивают уже обе моих ноги, я начинаю злиться, — Я его почти не знаю. Он или спит, или молчит. Как-то наорал на меня, вот и все общение. И вообще он странный!

— Он на вас накричал? — Беляев широко улыбается, — Просто отлично! Вы подходите даже лучше, чем я думал! В общем, Мария, — он подается вперед, ласково смотрит мне в глаза и почти доверительно продолжает, — Я хочу, чтобы на этот семестр вы взяли над ним шефство. В рамках нашей дисциплины, конечно же! Сейчас он самый слабый член вашей команды. Помогите ему социализироваться, заинтересоваться учебой, открыться людям. А в конце семестра предоставите мне отчет.

— То есть вы хотите, чтобы я за ним шпионила?

Глава 9

— То есть вы хотите, чтобы я за ним шпионила?

— Мария, ну что за выражения! — лицо Беляева недовольно кривится, — Вы же будущий юрист! — он назидательно поднимает указательный палец вверх. — Не шпионила, а приглядывала. И положительно влияла. Вашему личностному росту это тоже поспособствует. Это же обычная помощь товарищу, в этом нет ничего плохого.

Ну конечно же, ничего. Совершенно нормальное поведение. Следить и докладывать.

— А если я откажусь?

— Я буду очень разочарован. Я не жду от вас какого-то конкретного результата. Хотя бы попытайтесь! А я прослежу, чтобы дальнейшие годы учебы прошли для вас максимально комфортно и спокойно.

Почему-то это обещание кажется мне завуалированной угрозой. Если Беляев захочет, учеба может превратиться для меня в кошмар? В ушах начинает стучать. Мне кажется, пульс перевалил сейчас за сто двадцать. Господи, да что же это такое? Почему от Самойлова столько проблем? И почему он именно моя проблема?

Делаю глубокий вдох и вытираю взмокшие руки об колени. Мне уже все равно, как я выгляжу. Нужно успокоиться и мыслить рационально.

Раз от меня не ждут конкретных результатов, попытаться-то я могу. Не обязательно становиться его лучшим другом. Да и сомневаюсь, что вообще реально оказать на Стаса какое-то влияние, он же меня ненавидит. Хотя, как ни удивительно, сегодня он был почти нормальным. И курить бросил. Точно! Если, что припишу эту заслугу себе в конце семестра, уже что-то. Если он, конечно, столько продержится. Надо закупиться конфетами. Возможно, все не так уж и безнадежно!

— Мария, так что вы скажете? — локти Беляева лежат на столе, кисти рук он держит треугольником, соединив кончики пальцев, на лице пугающая усмешка. Кажется, я заключаю сделку с дьяволом.

— Ну хорошо, — наконец принимаю решение я. — Я попробую… эммм… повлиять. Но ничего не обещаю! Сделаю, что смогу.

— Рад это слышать! — Беляев откидывается назад и снова выглядит обычным человеком. — Помните, наш разговор должен остаться в тайне. Жду ваш отчет в конце семестра и… Удачи!

Слегка киваю и выхожу из кабинета. Женька, наверное, меня заждалась. И поесть я уже, видимо, не успеваю.

До чего же странный день. Просто капец, какой странный. Кругом одни психи! И во что вообще я ввязалась?

Я нахожу Женю на нашем обычном месте — в главном фойе, около расписания. Она сидит около пальмы, на трехступенчатой лестнице, ведущей в никуда. Наверное, раньше за ней был проход в библиотеку, но его давно замуровали. Теперь это было наше любимое место на всех переменах — мы вроде как были и в центре событий, и можно было спокойно поговорить, и интернет тут ловится отлично.

— Ну наконец-то! — восклицает Женя, протягивая мне стаканчик и бумажный пакет. — Я взяла тебе чай и слойку с творогом. У тебя пять минут.

— Ты настоящий друг! — я только сейчас понимаю, как сильно хочу есть. Еще бы! Потратила столько сил!

— Так что Беляев от тебя хотел?

— Тсссс! — шиплю я, хотя студентам, снующим вокруг, явно нет до нас никакого дела. — Меня никто никуда не вызывал! Ты ничего не знаешь! Никто не должен знать!

— Ну я же уже знаю, — переходит на шепот Женя. — И никому не скажу, очевидно же. Рассказывай!

— Он дал мне индивидуальное задание. Хочет, чтобы я следила за Самойловым.

— Прости, что? — Женя явно потрясена. Прекрасно ее понимаю.

— Что слышала, — отвечаю конспиративным шепотом, что вообще-то совсем не просто, когда ты жуешь. — Ну не следила, приглядывала. И положительно влияла, — я делаю большой глоток уже почти остывшего чая, стараясь не подавиться, — а в конце семестра ему отчет нужен.

— Бред какой-то! Что это вообще за задание? Это как минимум не этично! И противоречит двадцать третьей статье Конституции! — Женя неодобрительно смотрит на недоумевающую меня. Юрист из меня пока никакой, — Право на неприкосновенность частной жизни!

— Ну, Беляева это, похоже, не волнует…

— А отказаться ты не могла?

— Я пыталась, он меня практически запугал.

— Запугал?! — Женя меняется на глазах. Она сразу будто бы становится выше ростом, идеальные брови хищно изгибаются, ореховые глаза начинают метать молнии. Как всегда, если ей кажется, что меня кто-то обижает, она мгновенно превращается в фурию. — Да я ему! Вставай! Мы идем жаловаться в деканат! И в студенческий отдел! Да если надо, даже к ректору!