Дом бескрайних песков (ЛП) - Вильденштейн Оливия - Страница 3

Огромная металлическая рука.

Я нашла его.

Я нашла Рибава.

ГЛАВА 4

Я провожу по руке в сторону кинжала из обсидиана, который моя мать и её любовник-фейри воткнули Лоркану между лопаток, и хватаюсь за рукоять. Мне даже не приходится слишком сильно напрягать мускулы, так как клинок легко выходит из статуи, в которую превратился Лоркан, когда его коснулся чёрный камень.

В темноте раздается лёгкий свист, за которым следует шелест ткани. И хотя я знаю, что освободила хорошего человека, я всё равно отхожу назад так далеко, насколько мне позволяет эта темница.

Два золотых глаза вспыхивают и пытаются разглядеть меня в темноте. Но я всё ещё невидима.

«Кто ты?» — раздаётся громыхающий голос между моими висками.

Мне сдавливает горло, и я едва могу сглотнуть, не говоря уже о том, чтобы дышать.

— Зендайя, — хрипло произношу я. — Внучка шаббианской королевы Прийи.

Тишина становится такой плотной, что я начинаю переживать, что Лоркан мог опять напороться на кинжал из обсидиана.

Но затем он говорит:

«Дочь Мириам?»

— Мириам, может быть, и родила меня, но она мне не мать.

Я не помню очертаний её лица или прикосновения рук. Насколько я знаю, в первый год моей жизни она ни разу меня не обняла.

Воздух вокруг истончается, словно Лоркан высосал из него все молекулы кислорода.

— Сколько прошло времени?

На этот раз он произносит это вслух. Его глубокий тембр прокатывается по стенам, точно камень.

— Пятьсот лет.

Он впитывает окружающую нас тишину. Мне понятно, что он чувствует, так как мы пребывали в заточении столько же времени. Наша клетка, конечно, была побольше, но всё равно это была клетка.

— Бронвен ждёт нас наверху. Я сделала её невидимой, как и себя. Ты ведь не можешь меня видеть?

Сейчас нас окружает темнота, но бабушка рассказывала, что чувства воронов невероятно острые.

— Нет, но я слышу твоё сердцебиение.

Хвала Котлу, что мои враги — это фейри, а не птицы-оборотни с непревзойдённым слухом.

— Ты должен унести её в безопасное место.

— А что насчёт тебя, Зендайя?

Он произносит моё имя медленно, словно пытается его запомнить.

— Ты решила добраться до Шаббе вплавь?

— Нет.

Я задумываюсь о своей будущей дочери, и о своей матери — я хочу удостовериться в том, что она больше не дышит.

— Я бы хотела сначала посмотреть Люс. Дело в том, что Мириам нарисовала волшебный знак, который запер нас на Шаббе на пятьсот лет. Именно поэтому никто не освободил тебя раньше.

Он медленно осмысливает эту информацию.

— Пятьсот лет… — его голос не дрожит от горя, его сотрясает ярость.

— Ты готов отвоевать Люс, Лоркан Рибав?

Его золотые глаза вспыхивают ещё более ярко.

— Да, Зендайя с острова Шаббе. Я готов.

А затем он тихонько бормочет:

— Tach ahd a’feithahm thu, mo chréach.

Я изучала язык воронов так давно, что мне требуется некоторое время, чтобы вспомнить перевод этой фразы, но когда это происходит, моя кожа покрывается мурашками. Он пробуждает своих людей и говорит им о том, что небо их ждёт.

Когда он замолкает, я говорю:

— Если ты возьмёшь меня за руку, я смогу вывести тебя наружу.

«Я и так уже снаружи».

И прежде, чем я успеваю спросить, как ему это удалось, я вспоминаю, что бабушка рассказывала мне о способности воронов превращаться не только в крылатых существ, но и в дым.

Я быстро надрезаю свою едва затянувшуюся рану и рисую точно такой же символ, что помог мне проникнуть внутрь гроба Лоркана. Мгновение спустя, я оказываюсь посреди храма рядом с облаком чёрного дыма, который не перестает клубиться и сгущаться.

— Морргот, — хрипло произносит Бронвен.

Мне так странно слышать, как фейри называет ворона Ваше Величество, но эти мысли быстро поглощает чувство облегчения, когда я вижу, что она в порядке и всё ещё скрыта моей магией.

Он, должно быть, что-то говорит у неё в голове, потому что она отвечает:

— Я здесь.

И в тот момент, когда огромные двери распахиваются, а взвод солдат во главе с самим королём Андреа проникает в Священный храм фейри, она вновь становится видимой.

Смуглая кожа Андреа делается серой, как только он замечает женщину в плаще и тень мужчины, которого его отец заточил в тюрьму. Но прежде, чем фейри успевают воспользоваться своей магией, Лоркан превращается в гигантскую птицу с железными когтями и клювом, которые грозно сверкают.

— Где она? Где мне искать предательницу шаббианцев? — кричу я, но Бронвен повисает в воздухе, так как Лоркан схватил её своими огромными когтями.

Он вылетает сквозь стеклянный потолок, который разбивается на миллион неровных осколков, а горящие канделябры падают на пол.

Я опускаюсь на колени и сворачиваюсь в клубок, молясь о том, чтобы огонь и стекло не смогли повредить мой плащ, так как дым или лужа крови могут выдать меня.

Несмотря на шум, я слышу, как какой-то мужчина восклицает:

— Я же говорил, что почувствовал, как содрогнулась земля!

Я пытаюсь выглянуть из-за плаща и замечаю рыжеволосого мужчину, который идёт по стеклу прямо в мою сторону.

Мой знак невидимости!

Моё сердце подступает к горлу и затрудняет дыхание.

— В темницу! НЕМЕДЛЕННО!

Приказ короля останавливает мужчину, а вместе с ним и мой пульс. Я, похоже, всё ещё невидима, если он приказывает своим людям отправиться в другое место.

— Юстус, НЕМЕДЛЕННО! Мириам, должно быть, сбежала.

Юстус? Юстус Росси? Отец Агриппины? Прославленный генерал фейри, который собственноручно увеличил население шаббианцев, заставив множество сотен люсинцев отправиться на дно морское?

Это были люди и фейри, оказавшиеся на Шаббе из-за того, что наши змеи посчитали их достойными спасения и помогли им проникнуть сквозь магический барьер.

Мускул на челюсти генерала дёргается, когда он обводит взглядом разрушения и проходится по мне. Как только он разворачивается, я подскакиваю на ноги, чтобы последовать за ним, так как мне нужно попасть туда же, куда и ему. Но я не учитываю, что я вся покрыта осколками стекла, которые падают на пол с моего плаща, как только я выпрямляюсь.

Юстус разворачивается с кинжалом в руках.

— Она здесь, Маэцца! Мириам здесь! Вот как она освободилась!

Голубые глаза Юстуса кровожадно сверкают.

— Покажись или сегодня же мы нападём на Шаббе и превратим твой маленький остров в пепел.

Это блеф. Они не нападут. Они слишком боятся нас и нашей магии. Они боятся оказаться в ловушке вместе с нами на нашем крошечном южном острове.

— Эльфы, донесите до каждого капитана и солдата, чтобы готовили корабли! — рык Андреа отражается от каждой мраморной плиты и осколка стекла. — Шаббе падёт до восхода солнца!

— НЕТ! — мой голос разрезает неспокойный воздух.

— Последнее предупреждение, Мириам. Покажись или мы нападаем.

Мое сердце так часто стучит, что пропускает паузы между ударами. Что же делать?

Ответ приходит ко мне до того, как я успеваю сделать следующий вдох.

Я разрезаю ладонь осколком стекла и снова падаю в подземелье, после чего рисую алый узор на ледяных камнях, создавая магический барьер. Только на этот раз в магическую сферу заключается не Шаббе, а Люс.

Я покачиваюсь из-за большой кровопотери и, падая, ударяюсь головой о стену. Я начинаю моргать, стараясь оставаться в сознании, но воздух вокруг такой чёрный, а моя голова такая тяжёлая…

«Зендайя», — голос Лора резонирует между висками и заставляет мои глаза широко раскрыться. — «Где ты?»

— Внутри твоей темницы, — бормочу я, стараясь оторвать своё ослабевшее тело от сырого камня.

Мне надо найти мать. Мне надо убедиться в том, что она мертва, и если это не так, то я должна её убить. Я…

Прохладный воздух проходится по моим ушам и щекам, точно шёлковый ветер, а затем в темноте вспыхивают глаза, но они не золотистого цвета; они чёрные как ночь. Я пячусь назад.