Отступник (СИ) - Кин Михаил - Страница 58

Он мелко дрожал, его натурально колотило как будто он купался в мелкой воде и мимо него только что проплыл драк, рассекая поверхность воды спинным плавником. Да дружок, ты прав, я гребанный безжалостный драк и ты нырнул в мой темный омут. Мне было скучно, и я это отчетливо показывал лицом. И видя это он боялся еще больше, он уже четвертый раз бросал панические взгляды на скамейку на которой сидел мастер куря свою резную трубку. В надежде что мастер остановит поединок. Но это был бой насмерть, на котором он сам настоял. Визгливым голосом выкрикивая оскорбления и насмешки. А давать ему шанс я не собирался, таких сволочей как он нельзя оставлять за спиной. Он обязательно будет мстить, не столько за проигрыш в кругу, сколько за чувство страха, что сейчас его затопило. А мне уже хватает по уши одного мудака, что два года с завидным постоянством отправлял ко мне моих коллег. А значит пора приступать ко второму акту этой пьесы.

Мягкий подшаг и уклонение, блок, выпад и снова уклонение, я начал загонять его увеличив темп. Мышцы разогрелись, сердце мерно стучало разгоняя застоявшуюся кровь. Страха не было, лишь мрачная решимость. Клинки пели сталкиваясь и рассыпались искрами. Я даже не смотрел на него, я смотрел в глаза Франко, сражаясь с побелевшим словно полотно Алонзо, он понял в какой темный омут нырнул, и несомненно об этом теперь жалел. А Франко смотрел в ответ исподлобья, играя желваками и крепко сжав рукоять своей шпаги.

От страха Алонзо совсем перестал держать себя в руках, и теперь бездарно махал шпагой наотмашь. Поймав его на очередном взмахе отклонив спину и пропустив полоску стали под подбородком я отрубил ему кисть руки в которой он и держал шпагу. Он взвыл на одной тональности выронив свою дагу и схватившись второй рукой за изуродованный обрубок руки. Все. Бой фактически был закончен, он скинул оружие и больше не в состоянии был сражаться. Его мозг был оглушен болью и скован страхом. Но к его несчастью, это был еще не финал. Все так же пристально глядя в глаза Франко я с размаху рубанул его по шее, разрезая ему горло до кости. Кровь хлынула фонтаном и он захрипел обливаясь алым. Во всех бесчисленных мирах это был вызов. Я показательно убил его человека глядя ему в глаза и он меня понял. Алонзо плашмя рухнул на спину, и булькал умирая. А я так же стоял над ним пристально смотря своей следующей цели глаза в глаза.

Но внезапно, ожили все рунные круги про которые говорила Полночь, жадно всасывая энергию. Два прямо под ногами и один сверху. Я их не видел до этого, но теперь. Эх мастер. Старый вы хитрый лис. Круг это алтарь — замаскированный жертвенный алтарь. Теперь понятно почему он всех загонял в круг. Это было жертвоприношение. Я неоднократно читал про это у Кхаштры. Шестнадцать лучей, двойная пентаграмма. Это точно было оно. Но похоже никто больше не этого не чувствовал, мастер все так же безразлично сидел и дымил трубкой. А все остальные смотрели на меня: кто ошеломленно, Герман громко хлопал в ладоши выкрикивая похвалу, Алисия удовлетворенно улыбалась, как кошка сожравшая ведро сметаны. Джессамина пучила голубые глазищи стоя в сторонке. Костеродные молчали, кто-то скрипел зубами, а кто-то был доволен, как Кассиан. Алонзо не шибко пользовался уважением. Но меня интересовал только Франко, в его лазурных глазах полыхнул гнев и он потопал ко мне. Остановившись в двух ярдах. У головы покойного Алонзо.

— Дуэль! Я Франко Де Конто вызываю тебя на дуэль Дарий. — Он все так же не отводил глаз.

— Эй, так нельзя! Франко это не по правилам! — Вечно правильный Карл влез и тут. Как и загомонили и остальные. По сути да, это было не по правилам, но меня не интересовали правила, и он это знал. — Мастер, скажите что-нибудь. — Он обернулся к Эрвигу в поисках поддержки.

Франко на него даже не повернулся, он ждал от меня ответа. А мастеру похоже было все равно. Он лишь кряхтя встал и подошел к нам, пыхнул трубкой, поглядывая на покойного, и покачал головой.

— Неужели вам недостаточно смертей на сегодня? Глупые горячие юнцы. Вечно что-то пытаются доказать друг другу. Делайте что хотите, мне все равно. Главное делайте это в круге и по правилам.

Он развернулся разочарованно и ушел, не дожидаясь ответа. Не желая больше наблюдать за нашими разборками.

— Если Кассиан Брай не против уступить право первого боя, то я не возражаю. — Я так же не сводил с Франко глаз. Даже не повернувшись в сторону Кассиана.

Это было самое слабое место моего плана, с этого гордого идиота станется. По идее его вызвали первым, а значит сначала они должны сражаться между собой. И зная порядки костеродных и характер Карлотты, а у него похоже такой же. Он вполне мог взбрыкнуть и отказать. Тем самым подписав себе смертный приговор и сделав бесполезным мое выступление. Потому что сам по себе Франко меня не интересовал. Он хоть и был как Алонзо из старого и богатого Рода. Он не был редкостной скотиной, его воспитали по правилам и их он придерживался. Другой разговор, что эти правила не очень то учитывают простых людей. Но таков уж мир. А сам о себе Франко был далеко не самым плохим человеком. И если бы они не сцепились из-за этих же дурацких правил с Кассианом, то я бы ни в жизнь к нему не полез.

Но тем не менее вызов был брошен и принят. И если Кассиана он вызывал только для проформы, не особо надеясь на согласие. Только потому что должен, иначе его не поняли бы свои же. То в моем случае отказа он в принципе не подразумевал. И если бы я отказался, он бы все равно напал, только уже без правил. При первом удобном случае. И поэтому следует решать вопрос прямо здесь и сейчас. Я размялся и разогрелся, я был готов. Костеродные заулыбались, предчувствуя увлекательное зрелище. Они видели, что я знаю песни стали, как и знали, что Франко их тоже знает.

И сейчас все затихли, потому что решение было за Кассианом. Карл услышав это пихнул его в бок состроив гримасу. Показывая, чтобы он засунул свой норов куда подальше и согласился. И поколебавшись пару секунд, разрываясь между вбитыми с пеленок правилами и здравым смыслом, он все-таки выбрал последнее. Дав согласие, уступив свое право простолюдину. Услышав согласие как мое так и Кассиана улыбка на лице Франко медленно восстанавливалась, но зубы по-прежнему были сомкнуты так крепко, словно он держал в них кинжал.

Я повернулся и пошел к своему краю круга, угрюмый управляющий Рико махнул и пара пожилых слуг потащили тело Алонзо подобрав его шпагу с обрубком руки. Подумав, я скинул куртку, оставшись в одной рубашке, жалея, что у меня только один скимитар. Ученики расположились по кругу, чтобы лучше видеть, а с краю стояли слуги, тоже наблюдая за поединком. Франко встал в стойку со своей стороны. Я огляделся, посмотрев на них, все были возбуждены и заинтригованы. Зацепившись взглядом за Алисию, она явно была довольна, и даже не скрывала это. Решив посмотреть на следующее представление. Мысль созрела мгновенно. Я поднял руку с указательным пальцем вверх, как бы прося у Франко пару минут, он нахмурился не понимая, но промолчал, молча наблюдая за мной, ожидая. Я пошел к Алисии, она сразу напряглась, как напрягся Гней, ее здоровяк телохранитель, схватившись за свое оружие.

— Простите ми донна, не могли бы вы мне одолжить на время свое оружие, я просто привык работать парными мечами, а у меня только один скимитар. Обещаю вернуть вам его в целости и сохранности после боя.

Ее подведенные сурьмой глаза ее были цвета коры коричного дерева, на фоне которой поблескивали золотые искорки, отражая пламя горящих факелов. Она осмотрела меня этими глазами с ног до головы, и проведенное обследование не слишком вдохновило ее. Она колебалась. Но неожиданно мне помог Франко, подав голос:

— Донна Алисия прошу, выполните его просьбу. Даю слово костеродного не претендовать на ваше оружие.

Она была родом с золотой марки, как и практически у всех, родом с залитого солнцем полуострова ее оружием был тоже скимитар. Поколебавшись, она все же кивнула и отстегнула с пояса широкие серебряные ножны. Их украшало рельефное изображение летящих ястребов выбитых из серебра. Выточенная из лазурита рукоять имела рубиновые вставки поверх заклепок. А дужка эфеса в виде змеи неожиданно легкого меча изящным изгибом протянулась от навершия рукояти до изогнутой гарды. Это было превосходное оружие. Легкое и изящное, отлично сбалансированное, как раз для женской руки.