Отступник (СИ) - Кин Михаил - Страница 86

— …Дарий?

— Привет Франко, — этот голос я узнал сразу, и ответил даже не повернувшись, разглядывая Молота, — я рад, что ты жив. Сейчас я открою вашу клетку.

— Что происходит Дарий?! — Он подошел к решетке, схватившись за нее руками, его лазурные глаза блестели в ночи, отражая пламя горящей кареты.

— Мы победили, враги бежали, — я посмотрел на раздавленного в блин гвардейца Валуа, — или умерли, в основном умерли.

— Мы?

— Ага. Давайте все вопросы потом, тут воняет жуть, сейчас всех освобожу и надо уходить отсюда.

— Что с Элизабет?!

— Она в порядке Франко, — я оглянулся посмотреть на ее маленький силуэт сжавшийся в комочек, так и сидящий на том же месте, — насколько это вообще сейчас возможно.

Франко был ранен, он сильно хромал на правую ногу, у него было разбито лицо, правая сторона опухла и заплыла, судя по всему его основательно и долго били. И оглядев оставшиеся лица, я понял, их всех били, даже девушек. Я ковырялся в замке клетки оглядывал их, а они молчали, смотря на меня, кто-то из девушек заплакал. Мои отмычки были маленькие, они превосходно подходили для вскрытия небольших замков, но тут висел амбарный замок, тут бы больше подошел кусок жесткой проволоки чем мои небольшие отмычки. Но ничего другого не было, поэтому ковырялся ими как мог. Но все равно я и его победил, он глухо щелкнул и открылся. Я помог нашим спуститься, их всех заметно шатало, половина хромала и кривилась от боли, многие были ранены. Больше всех досталось Герману и Франко. Если Франко мог ходить сам, то второго натурально выносили. Все с ужасом смотрели на груду мяса Молота, что валялся в паре ярдов от клеток, до них он так и не дополз.

Подойдя ко второй клетке с облегчением вздохнул, тут сидела вся наша оставшаяся группа, и Кассиан тоже тут сидел, сверкая своими темными раскосыми глазами, но главное жив упрямец. Хоть и изрядно ранен. Но больше всего досталось Алисии. Ее натурально изуродовали, стерев всю ее красоту, запекшаяся корка крови и покрывала всю левую сторону ее лица и уходила дальше. Вся ее шикарная грива волос с этой стороны была сожжена. И она безучастно сидела смотря перед собой. Вечно веселая Алисия, наша первая красавица, каждый из парней на нее заглядывался и я был не исключение. И теперь она была сломлена, на смену ее задорному характеру пришло нечто худшее, чего я никогда не видел в жизни: глубокая печаль человека, смирившегося с поражением. Но я надеялся, что попав в родной дом, она сможет выбраться из этого глубокого колодца безнадеги. В конце концов уродство это не приговор, да и магия тут на многое способна. А денег у ее семьи предостаточно. Главное, что она сама жива.

На каждом из них были кандалы, артефактные кандалы, что не дают использовать магию, и пьют ее из своего носителя, как итог все были опустошены до донышка. А магическое истощение штука такая, мерзкая. И теперь все они еле ходили шатаясь от слабости, и сюда же добавьте, что многие были ранены или сильно избиты и сильно истощены после трех дневной голодовки.

Но так или иначе нам нужно было хотя бы несколько вещей. Еще было очень холодно по ночам, да и еды тоже не мешало бы найти. И провозившись с кандалами, я пошел в разгромленный лагерь в поисках воды и чего нить пожевать. Никого из них не кормили все эти три дня, а наша группа и того больше, мы шли день, и просто не успели поесть вечером, как на нас напали. А потом их избитых и раненых приволокли в разгромленный замок, а оттуда они уже поехали в клетках с остальной колонной. Выходило, что сейчас и похоже ближайшие два дня если не больше, я единственный, кто был способен хоть на что-то. Даже если бы они смогли освободиться от кандалов и выйти из клетки, ни у кого из них не было сил, чтобы сбежать, даже появись у них такая возможность.

Но была одна проблема, в дальнем конце лагеря, стояли привязанные лошади, тоже перепуганные до усрачки. И нужен был кто-то, кто ладит с ними, они нам были необходимы. А зная, как реагируют лошади на меня, после того, что тут творилось, мне подходить к ним это не самый лучший вариант.

Найдя в лагере еду и вино, я насилу впихнул их в Кассиана и Харви, и пока они ели я обработал им раны и наложив сверху исцеление. После послал с задачей разобраться с лошадьми. Потому что остальные были совсем не в состоянии, и если лошади взбрыкнут, никто ничего не сможет сделать. Там было восемь бедных животных. Остальных забрал Валуа когда сбегал, как оказалось, там стояло и то чудовище, бывший конь Алонзо. Видно его оценили, и сочти достойным, забрав себе. Валессия радовалась ему как маленький ребенок, ворковала возле него, приговаривая что-то ему, гладя по могучей лоснящейся шее.

И пока они успокаивали животных, я освободил две телеги из обоза, закидав в них вещей и еды. И туда же загрузили вповалку тех, кто сам ходить не мог, а таких было большинство. Как могли мы запрягли по двое в каждую телегу и еще двоих повели так, под уздцы. На мое удивление, никто из животин не противился, они сами были рады поскорее уйти с места побоища, и вели себя мирно и спокойно, чувствуя, что никто им зла не желает.

Мы откатились на пол мили, когда я вспомнил об одной вещи. Честно заслуженной в тяжелом бою. И сказав, что сейчас вернусь, побежал назад в лес. Мне нужно было место, где порвали этого безумца, я хотел его посох. Посох созданный магом, старым опытным и сильным. Да и он что-то там говорил про старые знания, вдруг что найду. Я видел, когда он убегал сверкая пятками, на нем какая-то сумка болталась.

Сразу найти это место я не смог, пришлось возвращаться сначала к побоищу, а оттуда уже идти в примерном направлении. Далеко этот урод не смог убежать, я вышел через сотни полторы ярдов, к месту где его порвали, мертвецы так и лежали кучей вокруг него, я их прямо там и отпустил. Стараясь не обращать внимания на его гневный шепот, все проклятия и маты, я копался в его окровавленных ошметках. Они его порвали буквально на части, даже нос кто-то откусил. Но в конце концов, я выудил сумку и достал посох. А так же подумав, все-таки срезал с оторванных рук кольца и забрал несколько амулетов. Возможно было что-то еще, но копаться дальше в этом месиве из крови, тряпок и выдранных кишок было откровенно противно. Я поковырялся веточкой, закрывая лицо тряпкой, что нашел покидал в окровавленную сумку. И поспешил обратно. Посох был неказистый на вид, какая-то искривленная палка, с большим черным угловатым камнем вместо навершия. Но это только на вид. Он был довольно увесистый, но не тяжелый. А от силы заключенной внутри он мелко вибрировал и был приятно теплым на ощупь. С ним мне еще предстоит разбираться и разбираться. Но это все потом, а что там в сумке я даже не смотрел пока. В спокойной обстановке переберу, но она была довольно-таки тяжелой, забитой почти под завязку и там точно звякали какие-то стеклянные флакончики.

Нагруженный и довольный как таракан, сожравший в одиночку целую булку хлеба, я поспешил обратно. Остальные откатились еще на ярдов двести, выбрав для стоянки небольшую полянку. И видно решили тут сделать привал. И теперь они ждали меня с объяснениями, что за хрень вообще произошла. Пока они шатаясь слонялись по разгромленному лагерю, все молчали ошеломленные побоищем. Вид там конечно был тот еще, дымящиеся горы трупов под лунным светом, перепаханная высокоуровневыми заклинаниями земля, и ужасная вонь стоящая в округе не способствовали разговорам. А после всего произошедшего, когда все вокруг погибли или в ужасе сбежали спасая свои жизни, к ним внезапно приходит, совершенно обычный, ничем не примечательный, и самое главное очень скромный парень из деревни, который вроде как должен быть мертв. И видно теперь, отойдя немного, они твердо решили получить ответы.

Они испуганно косились на сумку залитую кровью и частями рваной требухи Мориса. Я там конечно палочкой поковырял, убирая особо большие куски, но мелкие ошметки с ноготь величиной все равно остались. И теперь уже мой посох, не узнать имущество бывшего владельца они не могли. И увидев их взгляды, я спросил: