Колыбельная для вампиров - 2 - Борисова Светлана Александровна - Страница 47

— Господи! Но тогда с тобой будет невозможно выйти в приличное место.

— Yes! Наконец-то, я всласть позанимаюсь математикой!

— Ой, ненормальная, — покачала Соня головой.

— Такое ощущение, что этот эпитет я недавно слышала, и он мне не понравился.

Я стукнула Беккер по голове сложенной газетой, сначала раз, затем другой и она со смехом удрала от меня в гостиную.

— А ну-ка вернись! Ты ещё не получила своё!

— Ой-ой, я больше не буду! Честное слово, я не хотела тебя обидеть!

В результате беготни по дому Сонька была с позором изгнана на крышу.

— Мари! — она глянула вниз и взвизгнула. — Я сдаюсь! Только сними меня отсюда!

— С ума сошла? Я сама боюсь высоты!

Делать нечего, пришлось мне тоже лезть на крышу. Сидя плечом к плечу, мы поболтали о всяких пустяках и помечтали о будущем.

— Сонь, а может, завалимся в гости к Ладожским? — предложила я. — Мне нужно с Верой Дмитриевной переговорить, а ты с Иваном поболтаешь. Глядишь и помиритесь, в очередной раз.

— Да, мы и не ругались, — ответила Соня и нерешительно посмотрела на меня. — Думаешь, будет удобно явиться к ним в гости без приглашения?

Я пожала плечами.

— На месте выясним. Кстати, кто бы ещё нас заметил в куче народа, который сейчас тусуется у Ладожских, — фыркнула я, видя, что она по-прежнему сомневается и, встав, потянула её за собой. — Нечего затягивать процесс, доводя его до хронического состояния. Не трусь, подруга. Подъём! Идём сдаваться на милость победителя.

С опаской ступая по довольно крутому скату крыши, мы направились к чердачной двери. Чувствовала я себя не лучшим образом, да и Сонька, вцепившаяся в меня мёртвой хваткой, основательно мешала передвижению. С писками и визгами мы доползли до нужного места, я толкнула дверь и тут выяснилось, что какая-то сволочь повесила на неё замок.

— Беккер!.. Ой, умоляю! Только не визжи и не цепляйся за меня как репей, а то обе свалимся с крыши. Так мы окажемся не дома у Ладожских, а у Мики в реанимации, — воззвала я к разуму ошалевшей от страха подруги. — Сонь, посиди немножечко на месте, а я заберусь в чердачное окно и открою дверь. ОК? Вот и умница! Только будь осторожней, а то здесь черепица едет.

[1] Нелицеприятные эпитеты, значит, непредвзятые эпитеты, а никак не неприятные, как можно подумать.

Глава 18

ГЛАВА 20. Мари. Каникулярное счастье и не очень радостные дела семейные

Великолепное время — последние студенческие каникулы перед работой. До сих пор не верится, что учеба в Академии, вкупе с военной муштрой полностью закончена и я сама себе хозяйка. Это такое удовольствие делать только то, что хочется и бездельничать от души. Особенно радует, что Беккер притихла после приснопамятного разговора и на какое-то время оставила меня в покое. Да и дома нет никаких забот, их полностью взяла на себя тихая как мышка Аннабель.

Находясь в радостном предвкушении, я достала ноутбук, нашла учебник «Риманова геометрия и тензорный анализ» Рашевского в качестве костыля, открыла «Сборник задач по общей теории относительности и гравитации» Лайтмана, и с головой погрузилась в тензорное исчисление.

А что? У всех свои любимые игрушки.

— Господин Риччи, как основатель тензорного анализа, вы должны порадоваться моим успехам!.. Итак, ничего сложного, а повторение — мать учения… а вот здесь перейдем от ковариантного дифференцирования тензорных полей в обычное, символы Кристоффеля равны нулю, ну а дальше совсем просто: получаем диаду, перейдя в прямоугольную систему координат… — временами бормотала я вслух полную абракадабру для непосвященных.

Сложные вычисления давались мне легко, я их щёлкала как орешки, и настолько увлеклась, что не заметила, как подкрался вечер.

«Математика — forever! Yes! Yes! Yes!» Решив, что на сегодня достаточно, я с наслаждением потянулась. Понятно, что сложная логическая игра — это развлечение для избранных, но тем математика и хороша. «О, сколько нам открытий чудных готовит просвещенья дух…»

Хлопнула входная дверь.

«Ура, Рени пришла!»

Радостная, на всех парах я быстренько переместилась в прихожую и, с удовольствием вдыхая знакомый запах тонких духов и дождевую свежесть, помогла Рени снять плащ. В знак благодарности она устало улыбнулась и тут я уловила неладное, в ней чувствовался какой-то дисбаланс. Я окинула Рени внимательным взглядом и лишь тогда заметила, как заметно она осунулась и похудела. Не укрылись от меня и пугающие тёмные тени под глазами, замаскированные слоем искусной косметики. Напуганная её болезненным видом я осторожно спросила:

— Maman, как ты себя чувствуешь? С тобой всё в порядке?

— Все нормально, детка, — с улыбкой откликнулась Рени. — Ой, да не смотри ты так, как будто увидела привидение, — добавила она, хихикнув.

«Вот-вот! Именно такое впечатление ты и производишь», — озабоченно подумала я. Тем временем Рени, сняв туфли, что-то сосредоточенно разыскивала на полках с обувью и я, не понимая, что ей нужно, с недоумением наблюдала за её суетой.

— Не беспокойся. Честное слово, всё в порядке, просто я слегка устала на работе, — бросив беглый взгляд на меня, снова улыбнулась Рени. — Чёрт побери, никак не могу их найти! Ты не знаешь, где мои тапочки?

У меня ёкнуло сердце.

— Насколько я знаю, у тебя их сроду не было, — не сразу ответила я.

Выпрямившись, Рени замерла, и на её лице промелькнуло выражение сильнейшей досады. Впрочем, оно тут же исчезло, и она легко затараторила:

— Н-да, совсем ум за разум заходит. А все наш новый ревизор виноват! Представляешь, все экономические прогнозы рухнули в одночасье из-за этого паршивца Левандовского. Он, конечно, гений, но все-таки большое свинство с его стороны взять и заявить, что все наши многомесячные вычисления — это чушь собачья. Конечно, при детальном разборе, он оказался кое в чём прав, но начинать новый пакет вычислений с нуля, по-моему, полнейшая глупость…

По дороге к кухне она продолжала болтать о пустяках, оживлённо жестикулируя, но я слушала её лихорадочную речь с всё возрастающей тревогой.

«Господи, что-то с Рени не так… совсем не так!» — метрономом забилось в моих мыслях. — Нет-нет! Нельзя думать о плохом: притянешь несчастье. Может, она действительно устала или слегка заболела? Правда, есть маленький нюанс. Все серьёзные болезни вампиров связаны с нашей генетикой и, как правило, они смертельно опасны… Неправда! Такое может приключиться с кем угодно, но только не с моей Рени!»

Не выдержав неизвестности, я выпустила ментальный щуп, и запустила в её эмополе. Боже, лучше бы я этого не делала! От моего прикосновения Рени вздрогнула и вышвырнула меня прочь. Это сравнимо с ситуацией, когда вы тянетесь к матери за лаской, а она вдруг со всей силы бьёт вас под дых. Думаю, именно тогда лопнула невидимая нить, или, если угодно, младенческая пуповина, что с первого дня нерасторжимо соединяла меня с вампирской матушкой.

Потрясение было столь велико, что я полностью ушла в себя.

Бесприютная я болталась в пустом пространстве и, отвечая моему душевному настрою, где-то жалобно плакал испуганный зверёныш. Беднягу, как и меня, бросили на произвол судьбы. Он ни на мгновение не прекращал свою тоскливую песню и вскоре она превратилась в настоящую пытку.

Зверёныш всё выл и выл, разрывая мне сердце своим одиночеством и неприкаянностью. Я заткнула уши, но это не помогло, я всё равно его слышала.

— Прекрати, малыш, мне больно! — в отчаянии закричала я, но он меня не слушал.

От его пронзительного воя на всё повышающейся ноте у меня заныли зубы.

— Заткнись, гад! Я больше не вынесу!

На границе сознания бился знакомый встревоженный голос, который я сейчас ненавидела. Кто-то безжалостно тряс меня за плечи, добавляя мучений моей несчастной голове.

— Мари, очнись! Почему ты кричишь, что с тобой, девочка? Что случилось? Где у тебя болит?

— А-а! Убирайся, не хочу тебя видеть, предательница!