Экс-любовница олигарха (СИ) - Черника Ника - Страница 18

- Я женился на тебе! - выплевывает он. - Дал тебе все, о чем можно только мечтать, а ты что взамен? Кукла паршивая. 

Я молчу, качая головой, на глазах слезы. Мы так и не научились с ним нормально общаться. И теперь уже вряд ли научимся. 

- У меня нет никаких документов, - я стараюсь говорить спокойно. - Я сдержала свое слово: ты оплатил маме лечение, я отдала тебе бумаги. Давай просто оставим друг друга в покое. Убери своего человека, дай мне спокойно жить и работать.

- Не рассчитывай, что я тебе поверю. Учти, Настя, в случае чего жалеть твоего Стасика я не буду, как помог когда-то, так и утоплю.

- Не трогай его! - я вскакиваю, кулаки сжимаются, закусываю губу, косясь на дверь: я определенно слишком громко крикнула. Шепчу дальше: - Стас ничего не знает о наших делах, Олег. Мы не общаемся.

- Просто трахаетесь?

- Это ничего не значит. Я ему не нужна, понятно? И у меня нет на Стаса никаких планов. Перестань угрожать мне. Если бы у меня были еще какие-то документы, я бы давно вышла на связь с тобой, чтобы обменять их на свою свободу. Какой смысл мне сидеть с ними без копейки, когда меня даже в уборщицы брать не хотят?

Я чувствую, как мой голос звенит одновременно от нервов и злости. Я не хотела впутывать Стаса, но все равно впутала. Остается только надеяться, что Олег окажется благоразумным.

- Не надо связываться с тем, с кем не можешь тягаться, - презрительно кидает Олег, после чего вешает трубку, не дожидаясь моего ответа. Я падаю на кровать, сворачиваюсь в калачик. У меня просто не было выбора. Никогда не было выбора. 

Глава 12

Сообщение от Лили я получаю спустя месяц после переезда в Калининград. Весь этот месяц я стараюсь не думать о происходящем, концентрируясь только на том, что маме помогла операция, и ей ничего не угрожает. Я им даже не рассказала, откуда деньги, что я бросила институт, что живу с мужчиной в другом городе.

Обузов неплохо ко мне относится. Это надо признать. Но мне приходится заниматься с ним сексом, и это тоже надо признать. Каждый акт вызывает во мне рвотные рефлексы, я не возбуждаюсь, и запах смазки кажется мне уже почти привычным. Хорошо, хотя бы с ней, мог бы и забить.

Еще он целыми днями на работе, это несомненный плюс. Минус в том, что я ничего не делаю, просто не знаю, что. Все из рук валится, мысли скачут. А еще постоянно хочется спать. Я по-прежнему бледная, болезненная, и меня периодически тошнит. 

Вся моя жизнь теперь - ожидание того, когда Обузову надоест со мной играться, и он отпустит меня. Как я буду жить потом, я не знаю, но сама мысль - это почти смысл моего существования. 

Лиле я толком ничего не объяснила, вообще никому. Просто забрала документы из института. Общаюсь с подругой сдержанно, постольку поскольку. Не хватило сил признаться в том, что я стала содержанкой. Какие бы цели при этом не преследовала. Знаю, что с Пашкой у них не сложилось, и уже в начале учебного года они расстались.

“Настя! - я открываю сообщение от подруги. - Настя, я только что узнала от Паши! Тогда, летом, Стас за городом полез купаться и подхватил серьезное воспаление легких! Телефон утонул, он попал в местную больничку и несколько дней бредил с температурой под сорок. Его, можно сказать, с того света вытащили! Ты можешь себе представить? Я не знала, стоит тебе рассказывать или нет, но все-таки решила, что ты должна знать правду.”

Буквы расплываются перед глазами. Становится дурно, я перечитываю и перечитываю это сообщение. В сознании проносятся все эти дни, как я сидела, как ждала весточки, как рыдала. Господи, как же так? Выходит, он не бросал меня тогда? Да, он уехал, да, был с Катей - но это не значит… Он попал в больницу! Боже, почему же его отец мне не сказал?! 

Ответ приходит сразу же: потому что не хотел нашего романа. Потому что тогда я бы поехала к Стасу, и не была бы в таком состоянии безнадежности, чтобы согласиться на предложение Обузова. Вполне вероятно, что Обузов тоже знал об истинном положении дел и просто воспользовался ситуацией. Рассчитывал, что я соглашусь, будучи в подавленном состоянии. И тем не менее, оставалась еще мама. Мне нужны были деньги, и их дал Олег. 

- Ненавижу, - сжимаю я ладони в кулаки, - ненавижу, ненавижу, ненавижу!

Я падаю на колени, начинаю бить кулаками в пол, не чувствуя боли. Я оказалась в ловушке, сама в нее пошла, сама! Добровольно! Потому что поверила тому, что Стас меня не любит! Вечно недолюбленная, запуганная, я не могла принять, что нужна такому, как он! И вместо того, чтобы быть рядом с ним, оттолкнула, сама, сама виновата во всем!

Живот сводит резкой болью, а следом я ощущаю влагу между ног. Месячные. Из-за всех этих нервов была задержка, но я не обращала внимания - ничего удивительного. Встаю, чтобы найти прокладки, живот снова схватывает. С трудом дойдя до ванной, я смываю кровь в полусогнутом состоянии. Почему так больно? Почему? Никогда не было такого… 

Падаю на кровать, скрючиваясь, бьет озноб, я кутаюсь в одеяло, а в себя прихожу, когда понимаю, что кровь протекла на простынь. С трудом поднимаюсь, меня качает из стороны в сторону. И тогда, на мое спасение, заходит Олег. 

Ему нужно гораздо меньше времени, чем мне, чтобы понять: надо в больницу. Там я и узнаю, что у меня случился выкидыш на сроке семь недель.

Мне сложно уже представить, каким бы он был, наш со Стасом малыш. Все это осталось далеко в прошлом, настолько далеко, что казалось нереальным. До того момента, пока мы не встретились со Стасом снова. 

Ребенка было не спасти, странно, что он столько-то продержался, учитывая, в каком я пребывала состоянии и какой вела образ жизни. Осознание потери раздавило меня полностью. Долгая счастливая жизнь, которая маячила перед глазами всего-то месяц назад, рассыпалась пеплом у моих ног.

Из больницы я вернулась опустошенной, обессиленной, ничего не хотелось. Было плевать на жизнь, на себя, даже на Обузова, который ввиду запрета половой жизни традиционным образом на два месяца, успешно использовал мое тело иначе. Мне было все равно, я подчинилась реальности.

Сломалась, не осознавала происходящего, дни за днями тянулись серой унылой чередой, которой не было конца. Я была уверена, что Олегу очень быстро надоест спать со мной. Я старательно наводила лоск, чтобы соответствовать его статусу, покорно принимала его в постели, я была идеальной и… скучной. Мне казалось, это верная тактика, но где-то я прогадала, потому что спустя полгода Олег озвучил желание жениться на мне. 

- Шутишь? - спрашиваю я, и даже ни одна мышца на лице не дергается. 

- Похоже, что шучу? - вздергивает он брови.

- Зачем тебе я?

- Ты красивая, - пожимает он плечами, поедая свой ужин. - Молодая, сексуальная. Без толпы алчущих родственников, не жадная до денег. Послушная… Чего еще хотеть?

- Но… - я с трудом глотаю воздух грудью. - Ты ведь не любишь меня.

Олег смеется, впервые я, наверное, вижу, чтобы он смеялся так искренне.

- И это мне тоже в тебе нравится, Настена. Твоя наивность. Пышную свадьбу делать не будем, - деловито продолжает, - распишемся и скатаемся отдохнуть куда-нибудь. 

- А если я откажусь? - внутри страх начинает скручивать внутренности. Все это время я жила мыслью об освобождении, а меня сажают в тюрьму, из которой я вообще никогда не выберусь. 

- Ты не откажешься, - он засовывает в рот кусок мясоаи жует, глядя на меня. - Тебе деваться некуда.

И он оказался прав, деваться мне было некуда. И даже несмотря на это, я предприняла попытку сбежать. Неудачную. Меня вернули и объяснили, что так поступать не стоит. Что если я не хочу думать о себе, то стоит подумать о родных. Золотая клетка захлопнулась, ключ провернулся, я осталась внутри. Добровольно. Снова добровольно.