Экс-любовница олигарха (СИ) - Черника Ника - Страница 40

- Странно, что она мне не написала, - я прохожу к пакетам и сумкам, разглядываю свои пожитки. 

Почему-то вспоминаю, как уезжала от Олега. В его квартире не было ничего моего, все куплено на его деньги. Он ведь забрал меня в прямом смысле слова без всего. Украшения я, конечно, оставила, а вот одежду долго перебирала. Ее-то он куда денет? Выкинет на помойку, не иначе.

И потому я увезла все. Отправила транспортной компанией в Краснодар, где и раздала большую часть. У меня осталось не так уж и много, вот оно все тут, на полу квартиры Стаса. Да и из этой одежды я треть точно не надевала за эти полгода. 

- Не густо, - подмечает Стас, я пожимаю плечами, переводя на него взгляд.

Не могу до конца поверить, что все это правда. Что я действительно переезжаю в его квартиру, что мы с ним попробуем заново быть вместе. Неужели все-таки всерьез?

Он пробирается ко мне через сумки, я тихо спрашиваю:

- Как думаешь, у нас получится?

Стас мягко улыбается, гладит мою щеку, потом утыкается лбом в мой лоб.

- Уверен в этом. Как никогда уверен, Насть.

- Не знаю, Антон, - я задумчиво чешу лоб, присаживаясь в фойе на диван, - у меня сейчас много работы, и вообще, пока некогда.

- Ясно, - коротко отвечает он, не пытаясь скрыть, что расстроен. 

Неделю назад Антон с мамой вернулись домой после курса реабилитации, и теперь брат названивает мне почти каждый день: не столько сообщить о мамином состоянии, сколько пожаловаться на то, что ему тяжело. В больнице, по факту, вся его деятельность сводилась к тому, чтобы просто быть рядом, уход обеспечивал медперсонал. А теперь все это свалилось на плечи Антона. Мне его, конечно, жаль, но помочь ему никак не могу. 

Рассматриваю абстрактную картину на стене напротив, пока Антон распинается на тему того, что мама стала невыносима, постоянно ругается, и у него совсем не остается времени на себя.

- Ты ее сын, Антон, - отрезаю неожиданно для самой себя.

- А ты дочь, почему я должен один…

- Потому что я и так сделала много.

Я выдыхаю, прикладывая пальцы к переносице, в висках начинает стучать. Это состояние мне незнакомо. Раньше бы я уже бежала просить отпуск за свой счет и покупать билет на самолет. Но сейчас вместо этого внутри копится непонимание: почему брат считает, что может просто спихнуть все на меня? Почему он думает, что это нормально?

- Ладно, Насть, я тебя понял, - отрезает он, - с мамой будешь говорить?

- А она хочет? - устало спрашиваю я.

- Нет. Как будто сама не знаешь.

- Зачем тогда предлагаешь?

Антон сердито сопит в трубку. Я устало выдыхаю. 

- Я тебя не узнаю, Насть, - говорит он в итоге.

- Слушай, я выслала вам приличную сумму денег по возвращении, - я встаю и иду на выход, закинув сумку на плечо. - Если ты не можешь справиться сам, найми сиделку. Это позволит тебе заняться своей жизнью.

- Ты серьезно? Отдавать кучу денег какой-то тетке за то, что она будет кормить мать и помогать ей по дому? 

Я снова тру переносицу.

- Можешь оставить их себе, - отвечаю спокойно. - Положишь в шкаф до лучших времен, когда у тебя наконец появится время на себя.

- Издеваешься? Думаешь, это легко - сидеть с ней? Хорошо раздавать советы, когда живешь там на всем готовом и с жиру бесишься!

Я хмурюсь, спрашивая:

- Это мамины слова?

Антон молчит.

- Прости, Насть, - произносит через несколько секунд уже спокойно. - Прости. Я задолбался. Ты ни в чем не виновата, я знаю. И очень помогаешь. Да если бы не ты… Я не представляю, что бы вообще было.

- Все нормально, Антон, - я выхожу на улицу и щурюсь от яркого солнца, бьющего в глаза. - Подумай о моем предложении. Пускай ты отдашь сиделке часть денег, зато у тебя появится время. Будем честны, мама не оценит того, что ты тратишь на нее свою жизнь, она сожрет тебя и без сиделки, и с ней. Ей будет обеспечен уход, ты все равно будешь рядом. Это лучший выход. По крайней мере, ты сможешь куда-то отлучаться, общаться с друзьями, девушку найдешь… Опять же, устроишься на работу. В конце концов, тебе тоже надо жить. 

Я цепляю на глаза солнечные очки, Антон снова вздыхает:

- Спасибо, Насть. Наверное, ты права.

Мне хочется кричать: конечно, я права! Я всю жизнь жила вот так, делая то, что от меня хотели другие. Сделало ли это кого-то счастливым? Нет. Меня? Тоже нет. Тогда зачем это вообще было нужно?

- Все будет хорошо, Антон, - подбадриваю я его.

- Ага… Ладно, давай, тебе, наверное, работать надо.

- Да. Обнимаю тебя.

Кладу трубку и поднимаю глаза на небо. Сегодня такой теплый день, солнечный, с большими облаками, плывущими по небу. Хочется просто стоять и смотреть на них. Так хорошо, спокойно. Если бы не разговор с Антоном.

Мне хочется, чтобы брат осознал, что у него есть выход. Чувствую, что он там загнался уже в упадническом настроении. И мама, по всей видимости, своими ругательствами настраивает его против меня. Очень не хочется, чтобы Антон стал озлобленным на весь мир, но помочь я ему бессильна. Свой вариант предложила, надеюсь, он им воспользуется. 

Глава 26

Бросаю взгляд на часы и решаю пройтись один квартал, уж очень хорошо на улице. Надеюсь, Стас простит мне небольшое опоздание.

Мысли снова возвращаются к маме. С момента их приезда в Краснодар мы говорили с ней один раз. Она не выразила удовольствия по этому поводу. Даже спасибо не сказала за помощь. Для нее естественно, что я тащу на себе всех. Ей так удобно, особенно удобно, что при этом любить меня необязательно.

Недавно я наконец осознала, что действительно никогда не была ей нужна. Была только обузой все мое детство и юность. И потом я слала им деньги, оплачивала лечение - делала это сама, а мама принимала как данность. Она и впрямь думала, что достаточно того, что она просто родила меня. И что я должна быть благодарна ей за это до конца жизни.

Я благодарна, но еще поняла: я не могу больше тратить себя на того, кто только забирает, не желая ничего давать взамен. Наши с ней отношения вполне хорошо укладываются в схему товарно-денежных: я высылаю ей деньги на жизнь, она их принимает, и на этом мы расходимся довольные. Нет смысла изображать семью, которой никогда не было и не будет. 

Странно, что я не могла понять это так долго. Стас был прав: мне нужна психологическая помощь. И я очень рада, что послушала его и стала посещать терапию.

Новый звонок заставляет вынырнуть из мыслей, я смотрю на экран, уверенная, что это Стас, но это не он. Потеют ладони, сердце лихорадочно скачет в груди. Я беспомощно оглядываюсь по сторонам, солнечный день перестает радовать, ощущение, что все краски меркнут. Олег.

- Слушаю, - снимаю трубку, надеясь, что мой голос не дрожит.

- Ну привет, Настен, - насмешливо тянет Олег. 

Он наверняка понимает, как меня колбасит от его звонка, и упивается этим.

- Здравствуй, Олег.

Я намеренно больше ничего не говорю, жду. Зачем-то он ведь звонит.

- Ну что, все-таки твой Стасик не выдержал, да?

Мне кажется, что температура мгновенно падает на десяток градусов, у меня стремительно холодеют пальцы. Он все-таки узнал про намерения Стаса? Прошло уже две недели с лишним после того разговора. Но какое это будет иметь значение для Олега, если он решит, что мы представляем опасность?

- Ты о чем? - язык перестает меня слушаться.

- О том, что вы с ним сливаетесь в страстных объятьях, - хмыкает Олег. - А говорила, только работа.

Не знает? Он не знает? Но не может же он звонить только для этого? Слишком мелко для него. 

- Думаю, моя личная жизнь тебя не касается, - говорю, как можно тверже, он снова хмыкает. - Мы с тобой развелись, я имею право жить с тем, с кем хочу.

- А если я не хочу, чтобы ты жила с ним?

Сжимаю телефон, зажмуриваясь. 

- Зачем тебе это, Олег? - шепчу в трубку. - Почему ты не хочешь просто оставить меня в покое? Ты ведь никогда меня не любил, просто использовал.