Дом горячих сердец (ЛП) - Вильденштейн Оливия - Страница 22

Моя кожа начинает гореть, но затем сразу же остывает. Я выпускаю воздух, который задержала в лёгких, а Лазарус вставляет кольцо и закрепляет его. Несмотря на то, что кристалл почти ничего не весит, его присутствие наполняет меня храбростью.

— Тук-тук, — раздаётся звонкий голос, принадлежащий Ифе, которая стоит в дверях.

Её черные волосы заплетены в две длинные косы, которые начинаются на макушке.

— Я пришла отвезти вас в Люс. Собрали вещи?

— Да.

Я вытягиваю шею и одариваю Лазаруса улыбкой.

— Надеюсь, когда-нибудь я смогу отплатить вам за вашу доброту.

Высокий лекарь наклоняет голову. Его тяжёлые седые локоны падают ему на плечо, полностью закрыв его остроконечное ухо.

— Постарайся выжить. Этого будет достаточно.

— Я не планирую умирать.

Мои губы всё еще приподняты в улыбке, несмотря на чувство страха, разрастающееся у меня внутри.

— У Андреа тоже не было планов уходить в мир иной.

Его убитые горем светло-карие глаза ещё раз проходятся по моему лицу, после чего он поворачивается и покидает арендованную мной комнату, исчезнув в темноте коридора.

— Красивая серёжка.

Ифа улыбается нам по-настоящему милой улыбкой, показав все свои кривые зубы.

— Когда сделаешь себе татуировку воронов?

Я моргаю и смотрю на неё.

— Эм.

Я чувствую, что ответ «никогда» убьёт всю её радость, поэтому я заменяю это слово более расплывчатой формулировкой.

— Я ещё не решила.

— А я думал, что вы рождаетесь с ней.

Фибус встает, его новый кристалл зелёного цвета сверкает так же ярко, как и его глаза, несмотря на фиолетовые круги под ними.

Я не сомневаюсь в том, что, как только он доберётся до дома, он зароется в простыни и впадёт в спячку на месяц.

— Нет. Мы получаем её, когда вылетаем из гнезда.

Вставив свои большие ноги в зелёные замшевые мокасины, которые каким-то чудом пережили заплыв в Марелюсе, он спрашивает:

— А как так вышло, что такой татуировки нет у Бронвен?

Уголки губ Ифы опускаются.

— Коста Регио наслал на Бронвен фейский огонь, когда она решила выйти за Киана.

Я вздрагиваю.

— Что?

— Поэтому её лицо изуродовано… — бормочет Фибус. — Как странно, что она знала Косту Регио лично.

Брови Ифы сходятся вместе.

— Коста — отец Бронвен.

У меня, так же как у Фибуса, отвисает челюсть.

— Вы не знали?

Женщина-ворон переводит взгляд своих чернильных глаз между нашими ошарашенными лицами.

У меня в ушах начинает звенеть, и хотя я не чувствую себя обманутой, я чувствую себя глупой из-за того, что не знала об их родстве.

— Данте в курсе?

— Не знаю.

— У неё не заострённые уши, — отмечает Фибус.

— Потому что Коста обрезал кончики её ушей стальным клинком. Он был жестоким человеком. Uhlbheist.

— Uhlbheist? — повторяет Фибус.

— Монстр.

Я всё ещё пытаюсь осмыслить тот факт, что моя тётя также приходится тётей Данте. А это значит, что она Регио. Что в свою очередь значит…

— Бронвен — законная королева! — шепотом восклицаю я.

Ифа морщит свой нос-пуговку.

— Её пара — Киан. Не Лоркан.

Мне требуется секунда, чтобы понять смысл её фразы.

— В Люсе больше одного трона, Ифа.

— Это ненадолго.

Её указательные пальцы соприкасаются.

— Когда-нибудь будет только один трон.

Может быть, Бронвен сообщила всем о каком-то новом пророчестве? Надеюсь, что нет, потому что я верна тому, что сказала Бронвен — я никогда не убью её племянника.

Воздух сотрясается от взмахов крыльев, затем наполняется дымом, и через секунду рядом с Ифой материализуется второй ворон — Коннор.

Пока он обменивается парой тихих слов с младшей сестрой Имоген, рот Фибуса захлопывается, и он начинает лихорадочно приглаживать волосы, растрепавшиеся после сна. При других обстоятельствах я бы этому улыбнулась, но мой потрясённый мозг не дает мне изогнуть губы в улыбке, не говоря уже о том, чтобы закрыть рот.

Ифа снова поворачивается к нам.

— Имоген занята, поэтому с нами полетит Коннор. Надеюсь, вы не против?

В то время как Фибус заявляет, что нам это подходит, я сжимаю губы и смотрю на стену, отделяющую эту комнату от комнаты Лора. Насколько я понимаю, отсутствие Имоген связано с тем, что она находится сейчас в плену простыней определенного человека.

ГЛАВА 15

Мои зубы не разжимались с тех пор, как Ифа и Коннор унесли нас из Небесного королевства.

Как бы сильно я ни пыталась ощутить радость от того, что я направляюсь домой — да ещё и по небу — у меня в голове возникает очередной образ Имоген в объятиях Лора, что портит моё настроение, так же как гроза портит сейчас мою одежду и яркие краски ракоккинского леса.

Мне кажется, что их связь выводит меня из себя только по одной причине: она доказывает, что Рибав не лучше Данте или любого другого монарха — все они гуляки с распущенным поведением и приспущенными штанами.

Я уже даже начинаю думать, что верные мужчины — это исчезающий вид. Возможно, Сибилла права, и мне стоит оставить попытки найти того самого. С меня хватит чтения любовных романов.

Я собираюсь пойти в Великую Библиотеку Тарекуори, куда запрещала мне ходить бабушка, потому что для получения доступа туда нужна кровь. И хотя она была не в курсе истинной природы моей крови, она знала, что с ней было что-то не так.

В библиотеке я возьму журналы по медицине, религии и политике. По сути, мне подойдёт любая история, в которой есть много крови и здоровая доля ужаса вместо трогательных сюжетов. Мне ничего не остаётся, как закалить себя для этого мира и подготовить своё сознание к битве, в которой я планирую принять участие.

Перспектива оказаться в пятиэтажном храме знаний притупляет мою раздражительность, которая притупляется ещё больше, когда из Фибуса вырывается смех, а ветер вздымает его волосы, превратив их в светлое грозовое облако.

— Мы летим, Фэл! ЛЕТИМ! Посмотри, каким маленьким кажется это болото.

Он тычет в воздух подбородком, а его руки крепко сжимают его крылатого скакуна.

— А вон там люди! Они размером с эльфов!

Несмотря на лавину дождевых капель, я замечаю обращённые к небу лица ракоккинцев, которые бредут по колено в грязи и собирают свой утонувший урожай. Я уверена, что за этой грозой стоит Лоркан, но если это так, то ему следует успокоиться, иначе он может лишить людей источника дохода и пищи.

Фибус кричит:

— Привет!

Взрослые криком приветствуют его в ответ, а стайки детей машут ему, стараясь бежать как можно быстрее, шлепая ногами по грязному полю и забрызгивая кожу и потрепанную одежду. Их лица испачканы, но я замечаю, что их щёки приподнимаются в улыбках при виде наших гигантских крылатых скакунов.

И моё раздражение исчезает, точно его стёрли тряпкой, которой провели по запотевшему стеклу.

Подумать только, когда-нибудь я смогу летать без помощи других воронов.

Смогу превращаться в дым, покрываться перьями и колдовать, используя капельки крови.

Сердце расширяется в моей груди, и я начинаю дрожать от абсолютного возбуждения, которое исчезает, когда отряд эльфов, одетых в белое, проносится по воздуху и преграждает нам путь.

— Корви, вы вторгаетесь на территорию Люса. Просим вас немедленно остановиться!

— Они возвращают нас домой. В Люс!

Золотые локоны Фибуса прилипают к его щекам, когда мы останавливаемся.

— Потому что мы, — он указывает на меня, а потом на себя, — жители Люса.

— Согласно указу короля…

Эльф, который это выкрикивает, получает огромной дождевой каплей в лицо, что заставляет его голову повернуться вбок, а его лёгкое тельце опуститься.

— Ни одному ворону не разрешено залетать дальше ракоккинского леса! — заканчивает другой эльф, одетый в пиджак с яркими золотыми пуговицами. Как я понимаю, это лидер батальона.

— Святой Котёл, расслабьте крылья, эльфы. Эти добрые птицы всего лишь собирались опустить нас…